15

Таня зашла в кабинет и со всей силы приложила дверями, хоть так выказывая свои эмоции. Мало того, что муж возил ее мордой об стол битых пол часа, так еще и припомнил старую историю, про которую, Таня искренне на это надеялась, все уже давно забыли.

Женщина глубоко выдохнула и села за стол, закрывая лицо руками.

Может зря она снова вышла на работу? Может, стоило остаться в тени, пока все не уляжется? Но…. комбинат — ее и она вернет себе то, что принадлежит ей по праву.

Она закусила красивую губу и потерла лоб.

Что-то происходило вокруг семьи и это ей это совершенно не нравилось. Все должно быть тихо и спокойно.

А еще эта девчонка-фотограф… Таня до сих пор видела ее перед глазами: тот момент в приемной, когда их взгляды пересеклись. Было в ней что-то такое, от чего все внутри Тани закричало от протеста. Наклон головы — чуть дерзкий, но естественный; пушистые ресницы, обрамляющие яркий, изумрудный взгляд, который смотрел прямо в душу.

Было в ней что-то знакомое, что-то, что заставило Таню всей своей сутью ощутить угрозу.

Нет, она не сомневалась в муже — он любил ее. Даже сейчас, когда между ними пролегла трещина, тонкая, но ощутимая, как паутина на стекле. Даже восемь лет назад, когда она совершила свою первую ошибку — ту, что едва не стала фатальной, — он стоял за нее горой, прикрывал ее тылы, как сам сказал. Его любовь была не из тех, что кричат о себе цветами и громкими словами, — она была в его действиях, в том, как он защищал ее, даже когда злился до дрожи в голосе. Любовь, за которую она держалась.

И все же сегодня что-то было иначе.

Таня откинулась на спинку кресла, глядя в потолок, и попыталась сложить в голове то, что сказал Владимир о проблемах на комбинате. Да, у него и раньше бывали трудности — она знала это лучше многих. Комбинат, прибыльный и заметный, всегда притягивал хищников: конкурентов, проверяющих, тех, кто хотел отхватить кусок пожирнее. Но Владимир справлялся — с холодной головой, с железной хваткой, как машина, которую невозможно остановить. А теперь… теперь в его словах, в его взгляде, в том, как он потер виски, сквозило беспокойство. Не просто усталость, не просто раздражение — что-то глубже, что-то, чего она не видела в нем раньше. И это волновало ее больше, чем его гнев или их ссора. Если даже он, непробиваемый Владимир, чувствовал себя на тонком льду, то что ждало их впереди? Сможет ли она выдержать все это?

Тане вдруг стало холодно. Впервые за 17 лет она вдруг ощутила неуверенность. Странное чувство, что все в ее жизни может поменяться и намного быстрее, чем она предполагает.

И ей это не понравилось.

Она всегда получала от жизни все, что хотела. Успешный муж — Владимир, человек, которого она выбрала и который стал ее опорой, ее трофеем. Крепкая семья, где каждый знал свое место. Финансовая стабильность, позволяющая не считать деньги, а просто жить. Жизнь, о которой другие могли только мечтать, — красивая, удобная, идеально подогнанная под нее, как платье от лучшего портного. Это была ее жизнь, ее заслуга, ее территория, которую она охраняла с хищной грацией. И теперь, когда этот холодок страха пробрался внутрь, Таня сжала кулаки. Она никому и ничему не позволит разрушить то, что она создала. Никому.

— Лора! — крикнула Лея, врываясь в свою квартиру и бросая сумку на пол.

— Лея! — тут же отозвался голос в наушнике, полный нетерпения.

— Бинго-бонго, мать, мы снова на коне! — Лея рухнула на диван, с наслаждением вытянув ноги и небрежно закинув их на маленький кофейный столик. Она откинула голову назад, закрыв глаза, и широко улыбнулась. — Через неделю я еду на комбинат! Корнев ухватил наживку!

— Не-ве-ро-ят-но! — выдохнула Лора, растягивая слово, и в ее голосе послышалась смесь восторга и удивления. — Почему сразу не позвонила, чертовка?

— Завтра отгоню машину к твоим мальчикам — пусть проверят на наличие маячков и жучков, — ответила Лея, открыв один глаз и глядя в потолок, словно там могла появиться подсказка.

— Ого, — присвистнула Лора, и в ее тоне мелькнула нотка восхищения. — Серьезно, Лея?

— Более чем, сестренка, — Лея усмехнулась, садясь чуть ровнее и постукивая пальцами по подлокотнику дивана. — Не будем недооценивать СБ нашего клиента. Если Корнев такой, каким я его вижу, его служба безопасности не будет сидеть сложа руки. Лучше перебдеть, чем потом кусать локти.

— Ты там жива? — голос Лоры снова ворвался в тишину, теперь уже через громкую связь телефона, который Лея оставила на столе.

— Жива, жива, — отозвалась Лея, лениво потягиваясь. — Просто думаю.

— О чем? О том, как будешь снимать его заводик или как вывести его из себя еще больше? — В голосе Лоры слышалась насмешка, но за ней угадывалась искренняя поддержка.

— И то, и другое, — хмыкнула Лея, поднимаясь с дивана и направляясь к кухне. Она открыла холодильник, вытащила бутылку воды и сделала большой глоток, чувствуя, как холодная жидкость смывает остатки напряжения. — Он не из тех, кто просто так пускает чужаков в свое логово. А его жена… — Лея замолчала, задумчиво постукивая пальцами по стеклу бутылки.

— Что с женой? — Лора тут же подхватила паузу, ее любопытство было почти осязаемым.

— Она меня напрягает, — призналась Лея, возвращаясь к дивану и снова плюхаясь на него. — Не знаю, Лор, но там что-то есть. Она посмотрела на меня в приемной, и у меня мурашки по спине побежали. Не просто так. Эта женщина — не фоновая декорация, она игрок. И, кажется, опасный.

— Ого, — Лора присвистнула снова, но уже тише, задумчиво. — Думаешь, она может стать проблемой?

— Еще какой! Хищница. И она не в восторге от того, что происходит вокруг ее муженька и комбината.

— И что же там происходит? — уточнила Лора.

— Похоже, наш друг не шутил, когда велел оставить всю экономику ему, — начала Лея, и в ее голосе мелькнула нотка уважения к противнику. — На комбинат обрушивается одна проверка за другой. Корнев бесится, это видно невооруженным глазом. Я малость послушала, помониторила… — Она замолчала, бросив взгляд в сторону окна, где за стеклом уже сгущались сумерки. — Впервые атака идет не через экономику, а через власть. Отсюда делаю вывод: у нашего заказчика хоро-о-ошие связи на самом верху. Что, впрочем, не удивительно, если вспомнить, откуда вышел его папочка.

Лора тихо выдохнула на том конце линии, переваривая информацию. Лея могла представить, как сестра сейчас сидит, нахмурив брови и постукивая ногтем по столу — ее привычка, когда она обдумывает что-то серьезное.

— Лора, — помолчав, сказала Лея. — Ищи. Все корни проблем уходят на 8 лет назад…. Сегодня я…. подслушала пару интересных вещей… И опять они упираются в ту историю. Ты что-то нарыла?

— Я не бог, Лея, — отозвалась Лора. — Но….

— Что?

— Смотри, восемь лет назад — 2008 год, так? — начала Лора, явно входя в свою стихию, когда она раскладывала все по полочкам. — Кризис, который бьет по всем предприятиям в стране и мире. Многие тогда изворачивались как могли, ты сама помнишь. А у нашего с тобой друга еще и предвыборный год — он тогда впервые в Парламент избирался. Шел от всем известной партии, так что трудностей особых не испытывал, поддержка была железная. Но боролся с тогдашним депутатом от этого округа —некой Ириной Викторовной Мальцевой — теткой, у которой были определенные связи в криминальных кругах. Ее все так ненавидели, что готовы были слить при первой возможности, чем скорее, тем лучше. Но она — совершенно отбитая на голову — решила напоследок оторваться и пошла в разнос: сливала компромат направо и налево, издавала такую газетенку… Хотя нет, даже не газетенку, а листовки, где прошлась катком по всем лицам области и города.

— Ну… — Лея нетерпеливо пристукивала ногой по полу, ее любопытство уже звенело, как натянутая струна.

— Что «ну»? — хмыкнула Лора. — Как понимаешь, если СМИ было в виде листовок, никто их в архиве не держит. 2008 год, соцсети еще не так распространены, все больше по форумам да слухам. Но я покопалась, нашла пару ее листовок в старых группах ВК — сохранились, представляешь? Ой, мать моя женщина, сколько там говна на тогдашнего мэра, который Корнева поддержал! Часть из этого — откровенный пиздеж, высосанный из пальца, но есть и правдивые факты. Я проверила, Лея, — голос Лоры стал серьезнее. — Там есть зацепки. Не прям железобетон, но если копнуть глубже…

— Блин, Лора!

— Что, Лора? Я ищу, что могу. Если ты, солнышко, проникла на комбинат — постарайся в архив их залезть, там, возможно, храниться и подшивка этих листовок. Обычно политтехнологи такие вещи сохраняют… Только бога ради, к той суке не лезь — она баба с большим приветом.

— Поняла, сестренка, услышала. Завтра уезжаю в область — снимать химиков, есть неделя, чтобы отдохнуть.

— Я в это время еще искать буду. — пообещала Лора, и в ее голосе послышалась деловая уверенность. — Лея, — она вдруг замолчала, задумавшись на секунду, — чем ты его взяла?

Лея откинулась на спинку дивана, задумчиво глядя в потолок. Она прокрутила в голове все встречи с Корневым — его холодный взгляд, резкие вопросы, редкую улыбку, которую ей удалось вырвать. Пальцы невольно постучали по подлокотнику, выбивая тихий ритм.

— Знаешь… — начала она медленно, словно раскладывая мысли по полочкам, — похоже… наш уродец к женской красоте равнодушен… а вот профессионализм… он его цепляет. Ему плевать, как я выгляжу, но то, как я работаю, как держу удар — это его задевает. Он таких уважает.

— Будь осторожно, Лея, — помолчав, ответила Лора. — Будь осторожна.

Лея молча кивнула, словно сестра могла ее видеть. Впрочем, им не нужно было видеть друг друга, чтобы чувствовать даже на таком расстоянии.