18

Проходная, быстрый досмотр, кабинет службы безопасности и инструктаж по технике безопасности — на все это потребовалось почти пол дня, но Лея была терпеливой, тем более, что восхищенные взгляды мужчин, начиная от простого дежурного и завершая заместителем начальника СБ были более чем красноречивы — женщина никого не оставила равнодушными.

Сама Лея держалась отстраненно: в меру сдержанная, в меру приветливая, но с холодком, который не позволял никому перейти черту. Она не флиртовала, не подыгрывала — просто была собой, той, кто знает себе цену. Где-то в глубине души она надеялась, что Корнев, узнав о ее приезде, вызовет ее к себе. Хоть на пять минут, хоть для формального «добро пожаловать». Но приглашения не последовало, и это слегка кольнуло ее самолюбие. Неужели он даже не поинтересуется? Или слишком занят, чтобы отвлекаться на нее?

— Лея Вадимовна, — голос заместителя начальника СБ, сухой и деловой, вернул ее к реальности. Мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и строгим лицом, смотрел на нее без особой теплоты, но и без той похоти, что мелькала в глазах его подчиненных. — Вам разрешено посещать все отделы заводоуправления в сопровождении специалиста по делопроизводству. — Он кивнул в сторону молоденькой девушки в простом брючном костюме, стоявшей чуть в стороне. — Мохова Ирина Вячеславовна.

Ирина, худенькая, с короткими русыми волосами и слегка нервной улыбкой, коротко кивнула Лее. Ей было явно не по себе под взглядом начальства, но она старалась держаться уверенно.

— Что касается производства, — продолжал безопасник, — сопровождать вас будет мой сотрудник, Иван Ежов. — Он указал на молодого мужчину, стоявшего у стены. Тот шагнул вперед: высокий, подтянутый, с цепкими серыми глазами и короткой улыбкой, которая не доходила до глаз. Он кивнул Лее, и в этом жесте было что-то оценивающее. — Только от его слова зависит, имеете ли вы право заходить в цех или нет, — закончил замначальника, глядя на нее в упор. — Надеюсь, условия понятны?

— Абсолютно, — ответила Лея, чуть растянув губы в вежливой улыбке. В принципе все ожидаемо и формально, на других предприятиях ей давали ровно такие же условия.

Комбинат ей понравился. Как только она вышла из здания заводоуправления на территорию, сразу погрузилась в масштабную, живую, суровую индустриальную картину. Перед Леей открылись широкие, прямые улицы комбината, выложенные бетонными плитами, с чётко прорисованными полосами для транспорта. По ним неспешно двигались грузовики и погрузчики, унося кипы бумаги и контейнеры. Справа — металлические поручни и ряды труб, протянутых вдоль дорожек, словно вены этого огромного организма. По трубам шел пар — вырывался в воздух мягкими клубами, подсвеченный утренним солнцем.

Здания производственных цехов высокие, грубые, но величественные. Обшивка из металла, иногда кирпич, стены исписаны заводскими надписями и номерами участков. Вдоль стен — узкие железные лестницы, ведущие на мостики и платформы. Всё это похоже на огромный промышленный город внутри города. Некоторые двери открыты, и из них доносится ритмичное гудение и шорох машин.

Лея глубоко вдохнула морозный воздух, пропитанный резкими ароматами химикатов, свежей древесины, бумаги и мазута. Этот запах — тяжелый, густой, для многих отталкивающий — ей нравился. Он был живым, настоящим, как само место. Лея любила производства за их честность: здесь не было притворства, только работа, сила и порядок. Острый глаз фотографа уже выхватывал кадры: пар, клубящийся на фоне серого неба; тень лестницы на кирпичной стене; грузовик, застывший в движении с грузом бумаги. Она почти видела, как эти снимки оживут на бумаге, как передадут суть этого места.

— Лея Вадимовна, — голос Ивана выдернул ее из раздумий. Она обернулась и только тогда заметила, что он протягивает ей защитную маску для лица. Его серые глаза смотрели внимательно, с легкой усмешкой, как будто он поймал ее на чем-то. — Здесь не везде безопасно дышать полной грудью.

Лея коротко кивнула, взяла маску и надела ее, не теряя спокойствия.

Работа продолжалась весь световой день, заставляя Лею на время оставить остальные мысли. Она внимательно слушала указания Ивана, слушаясь его беспрекословно и понимая, что от этого зависит ее безопасность — в прямом смысле этого слова. Камера в ее руках ожила, выхватывая жизнь этого огромного промышленного монстра. Она сняла общие планы: широкие улицы с грузовиками, дымящие трубы на фоне серого неба, пар, клубящийся в лучах утреннего солнца. Потом переключилась на детали — старый цех с потрепанной кирпичной стеной, где тень от погрузчика легла длинной полосой; транспорт, застывший в движении на фоне ржавых перил. Один из лучших кадров: стая птиц, пролетевшая сквозь густые клубы дыма, — черные силуэты на белом фоне, как символ свободы в этом суровом мире металла и бетона.

Когда сумерки поздней осени упали на комбинат, Лея поняла, что устала. Устала по-настоящему: ноги гудели от прогулок по бетонным дорожкам, подъемам по крутым лестницам, постоянный приседаний в поисках идеального кадра. Желудок жалобно заурчал, недвусмысленно намекая на то, что работала она без обеда.

Женщина убрала фотоаппарат в чехол и устало вздохнула.

— У вас есть где перекусить? — виновато улыбнувшись своему проводнику, спросила она.

— Ну… — он тоже устало потер лоб, — как бы вам сказать — время обеда мы малость пропустили.

Лея невольно хмыкнула, глядя на него с легкой насмешкой. Его серые глаза встретились с ее взглядом, и на миг в них мелькнула тень улыбки — не дежурной, а почти искренней.

— М-да, — протянула она, закидывая сумку на плечо.

— Есть столовая для сотрудников, — добавил он, чуть оживившись. — Но она работает до пяти. А сейчас… — он бросил взгляд на часы, — уже почти шесть. Так что, боюсь, только кофе из автомата в заводоуправлении.

Лея бросила на проводника виноватый взгляд — из-за нее он тоже остался без обеда.

— Завтра напомните мне про обед, пожалуйста. Что сейчас?

— Владимир Васильевич распорядился после работы вас проводить к нему в приемную, — отрапортовал Иван. — Так что идемте. А у Стеллы Викторовны всегда что-нибудь в холодильнике найдется, — шепнул он ободряюще.

— О, — настроение Леи враз стало значительно лучше, — тогда я вся ее. Сейчас за бутерброд душу продам.

Она чуть махнула длинными ресницами, намеренно добавив в жест каплю кокетства, и с удовольствием отметила, как щеки Ивана слегка порозовели. Его серые глаза на миг дрогнули, выдавая, что он все-таки не такой уж непробиваемый, каким хотел казаться. Лея внутренне усмехнулась — маленький, но приятный бонус к концу дня. Она поправила сумку на плече и кивнула ему, давая понять, что готова идти.

Едва Лея переступила порог приемной, ее обволок ароматный запах еды — теплый, с нотками чего-то жареного и, кажется, свежего хлеба. Рот мгновенно наполнился слюной, и она на секунду прикрыла глаза, заставляя себя взять под контроль голодное нетерпение. Выглядеть как изголодавшаяся собака перед Стеллой и, возможно, самим Корневым было бы непростительной слабостью. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и открыла глаза, возвращая лицу привычную сдержанную улыбку.

Стелла подняла на нее взгляд — усталый, но доброжелательный — и кивнула, приглашая присесть на знакомый диван у окна. Лея опустилась на мягкие подушки, бросив сумку рядом, и невольно скользнула глазами к незаметной двери в углу, откуда доносился этот манящий запах. Маленькая кухня, подумала она, и желудок снова предательски заурчал, хоть и тихо.

— Кофе будете? — спросила Стелла, и ее голос был ровным, но в этот раз Лея уловила что-то новое. Секретарь смотрела на нее чуть пристальнее, чем в прошлый раз, и в ее глазах мелькнула искра — едва заметная, мимолетная, как тень на воде. Узнавание. Лея замерла внутри, хотя внешне осталась спокойной. Это было то же самое, что она видела у Татьяны в их первую встречу — тот же короткий импульс, то же легкое вздрагивание, быстро спрятанное за маской равнодушия.

— А можно чая? — ответила Лея, намеренно добавляя в голос теплоты и зажигая в глазах дружелюбные огоньки. Она чуть наклонила голову, смягчая образ, чтобы проверить реакцию.

Стелла быстро пробежала глазами по ее фигуре — от облегающих брюк до выреза блузки, — и искра узнавания пропала так же внезапно, как появилась. Секретарь улыбнулась, уже без той настороженности, и кивнула.

— Конечно, сейчас принесу, — сказала она, поднимаясь из-за стола и направляясь к той самой двери.

«Власов, сука!» — пронеслось в голове женщины. Теперь она уже не сомневалась в своей теории — клиент выбрал не просто профессиональную разрушительницу, он выбрал ее внешность.

Но почему он ничего не рассказал об этом. Ведь имей Лея на руках такой козырь — психологический и визуальный портрет той, что задевает Корнева — ее задача стала бы проще в разы. Сейчас она ощущала себя бредущей по тонкому льду, который готов вот-вот проломиться под ней.

Стелла открыла двери в кухню, вынося чашку с чаем. Аромат еды стал сильнее, заставив желудок девушки болезненно сжаться.

— Я…. тут надолго? — спросила она, отпивая разом почти половину кружки, чтоб хоть как-то заполнить желудок.

— У Владимира Васильевича еще совещание, — женщина ответила спокойно, но сухости в ее голосе не было. — Он примет вас сразу после.

Лея покорно вздохнула, чуть наклонив голову и наблюдая как за темными окнами поднимается ветер.

— Вы уж постарайтесь его надолго не задерживать, — вдруг тихо, почти заговорщицки попросила Стелла, наклонившись чуть ближе. — Он сегодня без обеда…

Лея едва не фыркнула в чашку, сдержав смешок в последний момент. Не он один, подумала она, но вслух ничего не сказала, только подняла взгляд на секретаря с легкой иронией в глазах.

— Я вообще могу оставить вам фотоаппарат и прийти завтра, — предложила она, пожав плечами. — Не думаю, что Владимир Васильевич настолько мелочен, что будет втихую тырить мои фотографии.

Стелла невольно прыснула, прикрыв рот рукой, но тут же взяла себя в руки, вернув лицу привычную строгость.

— Нет, Лея, он приказал вам дождаться его, — ответила она, и в ее голосе мелькнула тень уважения к начальнику, смешанная с чем-то вроде усталой покорности.

— Супер, — вздохнула Лея, но мысленно улыбнулась. Ей это даже нравилось — Корнев хотел ее видеть, и это был шанс. Она откинулась на спинку дивана, допивая чай, и приготовилась ждать.

В этот момент двери кабинета распахнулись, и оттуда начали выходить люди — мужчины в строгих костюмах, с усталыми лицами, переговаривающиеся на ходу. Лея выпрямилась, поставила чашку на столик и бросила взгляд на дверь.

Корнев вышел последним, задерживаясь в приемной и скользнув беглым взглядом по Лее. Холодным, безразличным, словно по предмету мебели.

— Стелла, давай кофе и… не знаю, что-нибудь перекусить, — бросил он, не глядя на секретаря, и уже сделал шаг к своему кабинету.

Лея опустила глаза, сдерживая раздражение. Если он сейчас сядет ужинать, а она будет сидеть в приемной, умирая с голоду, слушая, как он чавкает за дверью, — она его уничтожит. Просто убьет нахрен, и плевать на задание. Желудок снова предательски сжался, и она мысленно прокляла себя за то, что не прихватила хотя бы шоколадку.

— Заходи, — вдруг велел он, остановившись и повернув голову к ней. Голос был ровным, без интонаций, но в нем чувствовалась привычка командовать. Лея подняла взгляд, а он чуть прищурил карие глаза, глядя на нее внимательнее, чем секунду назад. — Стелла, мне кофе… а тебе?

— Чай, — отозвалась немедленно, проходя следом за хозяином.

— Давай карту памяти, — Корнев сел на своем место и тут же без приветствия приступил к делу.

Лея молча подала маленькую флешку, присаживаясь напротив. Стелла принесла напитки и поднос с маленькими порционными тарталетками и пирожными, поставив перед начальником. Корнев даже не взглянул на еду — его внимание было полностью поглощено флешкой. Он вставил ее в ноутбук, нахмурился, глядя на экран, и начал пролистывать фотографии. Лея откинулась на спинку кресла, взяла чашку с чаем и сделала глоток, позволяя горячему напитку согреть горло. Она не торопилась — пусть смотрит, тоскливо поглядывая на тарелку с едой.

— Возьми себе, — не отрывая взгляда от большого монитора, вдруг сказал Корнев.

— Что? — Лея не поняла.

— Возьми себе еду, — он бросил на нее быстрый, насмешливый взгляд. — Похоже я не один сегодня без обеда.

Лея замерла на секунду, удивленная этой неожиданной наблюдательностью, но тут же улыбнулась — слегка, с легким намеком на благодарность.

Она не стала спорить или притворяться, что не голодна, — протянула руку, взяла тарталетку и откусила, стараясь не торопиться, хотя хотелось проглотить ее целиком. А потом, уже смелее — еще парочку.

Ей показалось, что на долю секунды тонкие губы Корнева едва заметно дрогнули в улыбке.

— Фотографии отменные, — заметил он минут через десять. — Я удалил те, которые захватили то, что захватывать не должны. Остальные, Лея, твои. Какие дальнейшие планы?

— Я сегодня сняла общие кадры, — ровно ответила женщина, — завтра — цеха, послезавтра — люди. Те, кто согласятся, чтобы их засняли. Ведь предприятие — это прежде всего люди.

Она посмотрела на него, ожидая реакции. Корнев откинулся на спинку кресла, впервые за все время оторвав взгляд от экрана, и посмотрел на нее — не холодно, не насмешливо, а с каким-то новым интересом. Его карие глаза чуть прищурились, словно он оценивал не только ее слова, но и то, как она их подала.

— Люди, значит, — повторил он тихо, будто пробуя эту мысль на вкус. — Хорошо. Снимай. Но помни: все через меня. Никаких утечек.

— Естественно, — согласилась Лея, выдержав его взгляд.

Он протянул ей карту памяти, давая понять, что разговор окончен, и прежде чем она вышла из кабинета, казалось, забыл о ее существовании.