48

Ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. Владимир сел сзади, рядом с дочкой, которая говорила не много, но крепко держала его за руку. И улыбалась.

Лея тоже улыбалась. Едва заметно, так, как умела улыбаться только она, однако по рваной манере езды чувствовалось, что она тоже слегка на взводе.

Владимир просто смотрел. На дочку — открыто, с нежностью, которая переполняла его до краёв, заставляя сердце сжиматься от счастья и боли одновременно. На Лею — украдкой, бросая короткие, быстрые взгляды в зеркало заднего вида или на её профиль, когда она поворачивала голову. Он не мог отвести глаз от её резких черт, от этой смеси силы и хрупкости, что сводила его с ума. И она это чувствовала — он знал. Её плечи чуть напрягались под его взглядом, но она не оборачивалась, не говорила ни слова, только продолжала вести машину, будто ничего не происходило.

— Снега, — не оборачиваясь спросила Лея, — ты еду заказала? Сегодня твоя очередь.

Владимир почувствовал, как дочка слегка заалела.

— Лея, я ждала папу… может он хочет…

— Принимается, — согласилась женщина, тормозя на красный сигнал. — Чего сидим? Кого ждем? Уточняй. Я не хочу остаться без ужина.

— Пап… — Снега подняла на него робкий взгляд, и у Владимира перехватило дыхание. Её глаза, такие знакомые, его собственные, смотрели с осторожной надеждой, но в них была тень неуверенности. Она явно не знала, как себя с ним вести.

Она бросила быстрый взгляд на Лею, и та ответила едва заметным кивком — почти неуловимым, но достаточным, чтобы девочка продолжила.

— Пап… ты что любишь? Мы заказываем еду… Лея не умеет готовить и…

— Лея — художник, а не кухарка, — поддакнула женщина с лёгкой усмешкой, глядя на дорогу. — Выбирай, мужчина, что тебе на ужин. Мясо с кровью?

— Я год ел не пойми что… — усмехнулся он, и в его голосе мелькнула хриплая теплота. — Я сейчас даже калошу переварю. На ваш вкус, девушки.

— Я — рыбу, — тут же заявила Лея, её тон был решительным, как выстрел. — Дальше сама, Снега.

Девочка покраснела ещё сильнее, но достала телефон из кармана пуховика и быстро набрала номер. И в эту секунду она преобразилась. Неуверенная малышка исчезла, уступив место чёткой, уверенной девочке, которая коротко и деловито заказывала ужин, уточняя детали с такой точностью, будто делала это сотню раз.

Владимир вопросительно посмотрел на Лею через зеркало заднего вида. Та поймала его взгляд и едва заметно улыбнулась — тонко, с лёгким намёком на гордость. Её глаза чуть смягчились, но она тут же отвернулась, сосредоточившись на дороге, будто ничего не произошло.

Они подъехали к уже знакомому ему дому в самом центре города. Поднялись в ту самую квартиру, где он был единственный раз тогда, чуть больше года назад. Владимир замер на пороге, на миг захваченный воспоминаниями: её голос, ее страсть, её слёзы, её дрожь в его руках. Он бросил быстрый взгляд на Лею, но она в упор на него не смотрела — снимала обувь, сосредоточенно и деловито, будто он был просто тенью в её поле зрения. Тот момент, около СИЗО, когда ему на секунду показалось, что она коснется его губами прошел безвозвратно.

Внутри ничего не изменилось. Та же сдержанная любовь к комфорту, что так любила эта женщина, умеющая работать в самых грязных условиях. Мягкий свет ламп, тёмное дерево мебели, минимум лишнего — всё строго, но уютно. Её стиль, её мир, в котором он когда-то был гостем, а теперь… кем он был теперь?

— Снега, у тебя десять минут в уборную, а потом уступим её папе, — голос Леи прозвучал ровно, с привычной командной ноткой. Владимир вдруг с тоской осознал, что она ни разу не назвала его по имени. Ни разу за весь день. — Это тебе не наша квартира в Питере, у нас тут, увы… без излишеств.

Снега кивнула и шмыгнула в ванную, оставив их вдвоём. Он стоял, всё ещё держа куртку в руках, и смотрел на Лею, которая уже прошла в гостиную, небрежно бросив сумку на диван. Её движения были такими же — резкими, уверенными, но в них чувствовалась лёгкая усталость. Она не оборачивалась, не звала его, не предлагала сесть. Просто дала ему пространство, как будто знала, что ему нужно время, чтобы прийти в себя.

Он медленно повесил куртку на крючок у двери и шагнул внутрь, оглядываясь. Здесь всё ещё пахло её духами — тонким, едва уловимым ароматом, который он помнил слишком хорошо.

Пройдя за ней на кухню, он тихо сказал, почти шёпотом:

— Я могу уехать… вам сейчас…

— Куда? — Она резко вскинула на него свои насмешливые зелёные глазищи, и в её голосе мелькнула привычная язвительность. — В тот клоповник на окраине, что у тебя остался? Корнев, мать твою, с твоими возможностями и твоим баблом, что, не мог купить нормальную хату?

Он устало опёрся на стол, чувствуя, как плечи тяжелеют от её слов. Провёл рукой по лицу, будто стирая год усталости, и ответил:

— Да я даже не думал об этом тогда… Лея. Та квартира — родительская… я там и не жил никогда… На комбинате было столько работы, что я почти жил там сначала. Да и рабочая квартира рядом с комбинатом была… а потом… дом строить начал… женился…

Лея вздохнула — коротко, с лёгким раздражением, но без злобы. Открыла холодильник, достала миску с клубникой и кусок сыра, затем потянулась к полке за бутылкой белого вина. Налила в два бокала, и золотистая жидкость тихо плеснула о стекло. Нарезала клубнику маленькими дольками и бросила кусочки в бокалы. Протянула один ему, глядя с лёгкой усмешкой:

— Пей, романтик. Без стопки нам с тобой никак не разобраться.

Он взял бокал, пальцы чуть дрогнули, когда коснулись её руки. Поднёс вино к губам, сделал глоток — холодное, чуть терпкое, оно обожгло горло, но принесло странное облегчение. Посмотрел на неё поверх края бокала — она стояла, облокотившись на столешницу, и тоже пила, но её взгляд был где-то далеко, за пределами этой кухни.

Из ванной вылетела Снега.

— Мам…. Лея, ванна свободна!

— Молодчина, — кивнула женщина. — Иди, герой, отмывайся. За стол я тебя с этим казенным запахом, — ее даже передернуло от отвращения, — не пущу. А с учетом, что твоя дочурка заказ сделала всего пол часа назад, у тебя легко есть часа полтора. Быстрее не доставят.

Он усмехнулся, поставил бокал на стол и направился к ванной. Здесь тоже ничего не изменилось — те же белые стены, тот же холодный кафель под ногами. Усталость навалилась внезапно, как тяжёлый груз, пригибая плечи. Он быстро умылся, стараясь отогнать воспоминания: ледяные струи воды, под которыми он стоял, пытаясь заглушить пожар внутри, и кровь из носа, которую он зажимал, пока она не переставала течь.

Бросил взгляд на полку над раковиной и вздрогнул. Его часы лежали там же, где он их оставил больше года назад — сорвал в спешке, почти ныряя в ледяной ад душа. Циферблат смотрел на него, как немой укор. Он вздохнул, стараясь взять себя в руки, расстегнул рубашку и бросил её на пол — грязную, пропитанную запахом СИЗО.

Тихий стук в дверь заставил его подавить нахлынувшие образы.

— Да, — отозвался он, голос чуть сел от усталости.

— Прости, — Лея вошла со стопкой вещей в руках, её шаги были быстрыми, но лёгкими. — Не отдала там… Здесь всё чистое, переоденешься потом.

Она вдруг остановилась и окинула его взглядом — быстрым, цепким, от макушки до босых ног.

— Твою ж… Возможно, ошиблась с размером… Ты сильно похудел… — Её глаза прошлись по его бледности, измученному лицу, выступающим рёбрам под натянутой кожей. Ему захотелось отвернуться, укрыться от этого взгляда, боясь увидеть в нём жалость. Но когда она вскинула лицо, жалости там не было — только лёгкая насмешка. — Люблю подтянутых мужчин, но ты перестарался.

— Учту на будущее, — суховато отозвался он, пытаясь скрыть неловкость за усмешкой. — И постараюсь больше на такую диету не садиться.

— Вещи сразу в помойный мешок сложи, — велела Лея, кивнув на его старую одежду. — Чтоб ни кусочка того дерьма рядом с нами не было. Снежка потом вынесет.

Она развернулась, собираясь выйти, но он, сам того не ожидая, перехватил её за запястье. Не сильно, скорее нежно, пальцы едва сжали её тонкую кожу. Лея замерла, и воздух между ними сгустился, стал почти осязаемым.

— Назови меня по имени, — вдруг вырвалось у него, хрипло, с неожиданной мольбой. — Хоть один раз назови, Лея. По-настоящему… Не играя…

Она застыла всего на секунду, потом обернулась и шагнула ближе.

— Назову и не раз, Володя, — тихо прошептала она. — Но… дай нам всем время…

— Хоть сколько… — выдохнул он, борясь с желанием притянуть её к себе, обнять так же крепко, как обнимал Снегу. — Лея… спасибо… за всё…

Она едва ощутимо коснулась его щеки кончиками пальцев — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого внутри всё сжалось.

— Прости меня, Вов… За всё прости…

И резко развернувшись, почти вылетела из ванной, оставив за собой лишь слабый шорох шагов и тонкий аромат духов. Он стоял, всё ещё чувствуя тепло её пальцев на коже, и смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась.

Ужинали молча — слова были почти не нужны. Снега счастливо улыбалась им, подкладывая себе салат и картошку фри, Лея ела спокойно, сдержано, ловко орудуя ножом и вилкой, хоть на него и не смотрела, сам он искренне наслаждался каждым кусочком, особенно после того, чем его кормили в СИЗО. Поистине после такого начинаешь ценить даже мелочи типа глотка хорошего, дорогого вина, пусть и разбавленного водой.

Внезапный звонок телефона разорвал их хрупкую тишину, как нож бумагу. Лея, не глядя, быстро нажала кнопку вызова, ставя звонок на громкую связь.

— Лора? — бросила она, голос чуть напряжённый.

— Лея, сестрёнка, вы там все живы? — раздался бодрый, чуть насмешливый голос с той стороны.

— Лора, — влезла в разговор Снега, её тон был лёгким, почти игривым, — у всех даже конечности целы, не переживай.

Лея молча вздохнула, потянулась к тарелке и положила себе оливок и кусочек сыра, будто пытаясь отвлечься. Владимир смотрел на неё, пытаясь уловить её настроение, но она избегала его взгляда.

— О… супер! Значит, встретили… И как оно? — продолжила Лора, явно наслаждаясь моментом.

— Лора… — Лея попыталась пресечь её, но без особого успеха.

— О, так вы, девочки, не одни и на громкой связи? Ну, упс. Владимир, приятно познакомиться, — голос Лоры стал ещё теплее, с лёгким оттенком любопытства.

— Взаимно, — откашлялся он, слегка растерянный. — Правда, я понятия не имею, кто вы, но всё равно приятно.

— Главное, Владимир, я хорошо знаю, кто вы, — ответила она с лукавой интонацией.

— Звучит как угроза, — он вопросительно посмотрел на Лею, но та делала вид, что полностью поглощена оливками и сыром, избегая его глаз.

— Не переживайте, уже нет, — мелодично рассмеялась Лора. — Поздравляю, Лея, ты выбрала самого адекватного… Хоть чувство юмора в наличии…

— Это не единственное его достоинство, — пробурчала Лея, отпивая хороший глоток вина. — Это он ещё огрызаться не начал, сестрёнка.

— У меня есть намордник, прислать? — хихикнула Лора.

Владимир закашлялся, едва не поперхнувшись вином, и бросил взгляд на Лею. Она чуть прищурилась, но уголки её губ дрогнули.

— Не стоит, — отозвалась Лея, — мы справимся. Потому что есть шанс, что твой намордник наденут на меня…

— Владимир, моё уважение, вы первый, про кого Лея так отзывается, — голос Лоры стал серьёзнее, но всё ещё с тёплой насмешкой.

— Он вообще-то первый, кого я знакомлю с тобой, стерва, — не выдержала Лея, и в её тоне мелькнула лёгкая обида.

— А, да, кстати. Добро пожаловать в наш клуб, Володя, — добавила Лора, и в её голосе послышалась искренняя радость.

— Спасибо, — ответил он, стараясь звучать уверенно. — Не разочарую.

— Ооо, это я уже поняла. Сестрёнка, когда ждать?

— Пока не знаю, — Лея снова отпила вина и бросила быстрый взгляд на Владимира — мимолётный, но острый, как укол. — Как только завершим все дела здесь. Володя, — он вздрогнул от того, как она произнесла его имя, мягко, но с какой-то глубиной, — это моя сестра Лора.

По её глазам он понял, что объяснения будут позже. Может, не сегодня, но будут.

— Ладно… — после короткой паузы произнесла Лора. — Приятного ужина. Мучайтесь там без меня. Владимир, надеюсь, познакомимся лично.

— Взаимно, — успел ответить он, прежде чем в трубке раздался сигнал отбоя.

Лея снова налила себе вина, и было видно, что ей не по себе. Она поставила бутылку на стол чуть резче, чем нужно, и её пальцы слегка дрожали. Владимир смотрел на неё, чувствуя, как в груди снова шевельнулось что-то тёплое, но теперь с примесью тревоги.