Глава 3.1

Вероника

Я замираю. Сердце пропускает удар. Когда он успел отпроситься? Почему не сказал мне?

— Он еще вчера заявление написал, — продолжает она, и в ее глазах мелькают теплые искорки. — Сказал, что сюрприз какой-то готовит. Столик в ресторане заказал, в спа-отель после ужина хотел вас отвезти. Молодец какой! Редко сейчас мужья так о женах заботятся.

У меня от сердца отлегло так резко, что на мгновение потемнело в глазах. Теплая волна разливается по груди, щекочет изнутри, подступает к горлу сладким комом. Он помнит.

Он не просто помнит. Он готовит сюрприз! Столик в ресторане, спа-отель... Откуда он узнал, что я мечтала об этом? Кажется, я обмолвилась как-то об этом, когда смотрела какое-то видео в соцсетях, а он запомнил. И, скорее всего, та девушка внизу… наверное она организатор. Она помогает ему.

— Правда? — выдыхаю я, и голос звенит, как натянутая струна. — Спасибо большое, Татьяна Сергеевна! Огромное спасибо!

Вылетаю из кабинета, как на крыльях. Дверь за мной захлопывается, и я прислоняюсь спиной к стене в коридоре, прижимая руки к груди. Сердце колотится, как сумасшедшее, но теперь это не страх, не тревога, а чистая, незамутненная радость.

Он помнит! Он готовит сюрприз!

А я, дура, полчаса назад готова была повесить на него всех собак, расплакаться из-за какой-то фифы с ванильным запахом и поверить больничным сплетницам. Стыдно-то как! Хорошо, что не натворила глупостей и не устроила скандал.

И тут меня осеняет. А что, если я тоже сделаю сюрприз? В ответ. Не буду ждать завтра, не буду сидеть и куковать одна, перебирая в голове дурацкие мысли. Я приду к нему сама. Мы вместе поедем домой. Я покажу, что я тоже о нем думаю.

Решено.

Смотрю на часы. До конца его смены еще есть время, но если я потороплюсь, мы можем уехать пораньше. Я быстро заканчиваю с пациентами. Кого не успела осмотреть, перенаправляю к коллеге. Переодеваюсь в раздевалке, натягиваю джинсы и легкий свитер. Не наряд, конечно, не шпильки и не мини, но хотя бы не халат. Распускаю волосы, трясу головой, чтобы они улеглись. Смотрю на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрит женщина с разрумянившимися щеками и блестящими глазами.

Неплохо. Для моего возраста вообще шикарно. А для человека, который отработал напряженную смену, вообще идеально.

Выбегаю на улицу. Февральский воздух ударяет в лицо, и я глубоко вдыхаю, наслаждаясь свободой. Через дорогу от нашей больницы есть маленькая кофейня, где мы со Стасом иногда берем кофе по дороге домой. Там варят его любимый латте с карамелью.

Забегаю в кофейню. Внутри тепло и пахнет корицей. Я заказываю два больших латте с карамелью. Девушка за стойкой улыбается. Я расплачиваюсь и ловлю себя на мысли, что руки дрожат. От предвкушения. От счастья.

Выхожу на улицу и тут же понимаю, что совершила ошибку. Ветер усилился, волосы лезут в лицо. Держать два горячих огромных стакана кофе неудобно. Я пытаюсь пригладить непослушные пряди.

Надо было взять подставку. Всегда, всегда надо брать подставку, но я вечно отказываюсь, думая, что донесу так. А теперь кофе рискует опрокинуться, пока я поправляю волосы.

— Вот же, — шепчу я, пытаясь нажать кнопку лифта в больнице.

Лифт приезжает, но как назло, ползет медленно. Я втискиваюсь в кабину вместе со своим хрупким грузом, прижимаю стаканы к груди, чувствуя, как тепло просачивается сквозь свитер. Пахнет кофе и карамелью. Вкусно. Уютно. Почти как счастье.

На третьем этаже, где хирургия, я выхожу. Коридор пустой и тихий. Странно. Обычно в это время уже начинается вечерняя суета: медсестры бегают с анализами, врачи заполняют карты перед уходом. А сейчас здесь ни души. Тишина стоит такая, что слышно, как гулко стучит мое сердце.

Наверное, все на планерке.

Иду к кабинету мужа. Мои балетки мягко ступают по линолеуму. Я уже предвкушаю его лицо, когда он увидит меня. Сначала удивится, потом обрадуется. Мы выпьем этот кофе прямо здесь, в кабинете, как в старые добрые времена, когда только начинали встречаться и он работал сутками, а я приносила ему еду в контейнерах.

Подхожу к двери.

Толкаю ее вперед, чтобы войти, и вдруг замираю. Дверь закрыта, а из-за нее доносятся звуки.

Приглушенные. Сдавленные.

Женский всхлип. Прерывистое дыхание. А потом мужской рык. Глухой, низкий, звериный. Такой я слышала только в спальне. В нашей спальне.

Я стою, превратившись в соляной столб. Стаканчики с кофе застыли в руках. Тепло, исходящее от них, больше не кажется уютным. Оно обжигает ладони, но я не чувствую боли. Я вообще ничего не чувствую, кроме звенящей пустоты в голове.

Там. За дверью. Мой муж.

Женский всхлип повторяется. Теперь громче.

Я должна войти. Должна распахнуть эту дверь и посмотреть им в глаза.

Должна закричать, бросить стаканы ту, кто стонет там, в его кабинете.

Но я не могу пошевелиться.

Руки онемели. Ноги приросли к полу. В ушах гул крови. А в груди огромная ледяная пустота. Туда, где только что плескалась радость и предвкушение, рухнула черная дыра.

Секунды тянутся, как смола. Я слышу каждый вздох за дверью. Каждое движение. Мой мозг услужливо рисует картинки, от которых хочется выколоть себе глаза.

Кофе в стаканах остывает. Я чувствую, как по спине пробегает холодок.

Перед глазами возникает та девушка. Ваниль. Шпильки. Мини. Идеальная укладка.

А я поверила в сюрприз. Неслась сюда с кофе, как девчонка на первое свидание. Я, которая час назад корила себя за дурацкие мысли и радовалась, что он помнит про мой день рождения, теперь стоит у его кабинета и не знает, что делать.

Он помнит. О да, он помнит. Только отмечать он собрался, видимо, не со мной. Да, и ресторан со спа-салоном, скорее всего, не для меня.