Глава 4

Вероника

Сзади, за спиной, продолжается жизнь. Пациенты, медсестры, которые снова будут шептаться. А впереди дверь, за которой рушится мой мир.

А я все стою. И не могу шагнуть ни туда, ни обратно.

Я стою в коридоре, и каждая клетка моего тела кричит. Но этот крик беззвучный, он заперт где-то внутри, в горле застрял ком размером с кулак. Руки, ноги, губы все онемело. Только сердце колотится где-то в висках, глухо и часто, как барабан перед казнью.

За дверью снова всхлип. Теперь протяжный, почти счастливый. У меня внутри все переворачивается.

Я должна уйти. Должна развернуться и сделать вид, что я ничего не слышала. Сохранить лицо. Сохранить достоинство. Сохранить остатки брака, который только что рассыпался в прах за этой пластиковой дверью.

Но ноги не слушаются. Они словно приросли к полу, к этому месту, где я была счастливой дурой с горячим кофе в руках.

Мысль приходит внезапно, острая, как скальпель:

“А если это не он? Если я ошиблась?”

Глупо? Да, безусловно, но мозг старается хоть как-то защитить меня. Спасти от боли, которая может меня убить.

Звуки такие однозначные... но мало ли. Я должна увидеть все собственными глазами.

Может, у них пациентка в истерике? Может, кого-то тошнит? Может, там правда совещание, а я наслушалась больничных сплетен и теперь готова повесить на мужа измену из-за какого-то кофе и запаха духов?

Да. Точно. Я схожу с ума. Я параноик. Мне нужно проверить. Убедиться. А потом принимать решения.

Я разворачиваюсь и иду к посту медсестер. Шаг. Еще шаг. Стаканы с кофе все еще в руках, пальцы свело судорогой, но я не могу их поставить. Они держат меня. Эти стаканы, это моя опора.

Пост медсестер пуст. Только одна дежурная сидит и что-то пишет. Увидев меня, она вздрагивает и краснеет. Так краснеют, когда знают то, чего не знаешь ты.

— Привет, — мой голос звучит ровно. Слишком ровно. Ледяное спокойствие. — У Станислава Эдуардовича совещание? Кто-то есть в его кабинете?

Она переводит взгляд куда-то мимо меня. На стену. На пол. На свои руки.

— Я... я не знаю, Вероника Игоревна, — мямлит она. — Вроде в расписании нет ничего такого. Но он просил его не беспокоить. Может, внеплановое?

Просил не беспокоить. Конечно, просил. Чтобы никто не помешал его “внеплановому совещанию”.

— Тогда кто там? С ним в кабинете, — спрашиваю я, пока внутри все сжимается в тугой узел. Я уже знаю ответ. Но должна услышать подтверждение.

— Не знаю, — она пожимает плечами, но глаза бегают. — Я не видела никого.

Врет. Она все видела. Она знает с кем он зашел в свой кабинет.

Я делаю глубокий вдох. В груди холодно, как в морозильной камере.

— Дайте мне ключ от его кабинета, — говорю я. — Запасной.

Она поднимает на меня испуганные глаза.

— Зачем? — шепчет она. — Вероника Игоревна, может, не надо? Он же просил...

— Дайте мне ключ. Я знаю, что у вас есть, — мой голос режет воздух, как скальпель. Он ледяной, не терпящий возражений. Это тон, после которого никто не спорит. — Сейчас же.

Она тянется к ящику стола дрожащей рукой. Достает связку, долго ищет нужный ключ, роняет его, поднимает. Протягивает мне. Перекладываю стаканы в одну руку. Неудобно, тяжело, но я справляюсь. Второй рукой беру ключ. Металл холодный, тяжелый.

— Спасибо, — говорю я механически и разворачиваюсь.

— Вероника Игоревна…, — кричит она мне вслед. — Если что, то вы сами его взяли. Я не хочу, чтобы Станислав Эдуардович меня уволил, — но я уже не слушаю. Мне все равно.

Я иду обратно по коридору. Он бесконечный, как в кошмаре. Лампы дневного света гудят над головой. Где-то вдалеке слышны голоса, но они будто из другого мира. Я иду, и каждый шаг отдается в висках.

По мере приближения звуки становятся громче. Теперь я слышу все отчетливо. Женские стоны. Уже не сдерживаемые, а открытые, разнузданные. И мужское дыхание. Тяжелое, хриплое, знакомое до дрожи. Я слышала это дыхание сотни раз. По ночам. В нашей постели.

Останавливаюсь у двери. Ключ в правой руке. Стаканы с кофе в левой. Я смотрю на дверь, на табличку с его фамилией.

За дверью на секунду воцаряется тишина. А потом снова стон. Громче прежнего.

Я вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю.