Глава 12. Он

Теперь Лера мне не поверит, посчитает лжецом…

Слова Макса посеяли сомнения в непричастности Руфины...

Вдруг Руфине показалось недостаточным то, сколько денег я ей даю за молчание и содержание сына.

Да, я не скуплюсь тратиться на Матвея и постоянно делаю подарки сыну сверх выделенных денег.

Вдруг Руфина из тех алчных баб, которым, сколько ни дай, все кажется мало?!

Я не замечал за Руфиной подобного поведения, она всегда была скромна, благодарила неустанно и вела себя скромно…

Не создавала ни проблем, ни хлопот.

Поэтому я считал, что Лера никогда не узнает о Руфине и о нашем с ней сыне.

Но вдруг…

Все люди меняются.

Говорят, что изменений не происходит, но я считаю, что это не так. Мы меняемся душами — в чем-то вырастаем, в чем-то мельчаем, ожесточаемся или становимся великодушнее.

Легко быть щедрым и великодушным в благости и сытости. Попробуй быть щедрым, когда ты нищ, и только тогда узнаешь, чего стоит твоя щедрость и широта души.

Легко произносить клятвы верности и обещать: я никогда не предам, когда преисполнен любви и легкости.

Но застынь на самом краю пропасти и прояви ту же выдержку.

Хватит ли тебе сил?

Или слова клятв поблекнут…

Поэтому я звоню Руфине. Она должна была уехать к родственникам, покинуть город на время.

Я посчитал, что так будет лучше: пока все утихнет, Руфине и Матвею лучше не находиться в городе, чтобы исключить возможность повторной встречи с Лерой.

Случайной или не очень.

— Ты говорила с моей женой? — спрашиваю сразу же. — Это была ты?!

— Стас? — растерянно отвечает Руфина.

Голос мягкий, интонации спокойные.

Я стараюсь подавить в себе эмоции, но Руфина всегда старается, чтобы мое пребывание в ее доме, рядом с сыном, было наполнено теплом и радостью.

Ни ссор, ни упреков, ни скандалов.

Идиллия.

И она всегда благодарна…

Вот только в последний раз все всколыхнулось и было тревожно.

Матвей еле уснул.

— С твоей женой случилось что-то нехорошее? — тихо ахает она. — После нашей встречи. У нее был такой шокированный вид.

— Нет.

— Тогда что? У тебя проблемы, да? — спрашивает грустно. — Конечно. Мне так жаль, Стас… Так безумно жаль, что эта случайная встреча создала тебе проблемы в семейной жизни.

— Не дай бог. Это ты рассказала ей, что работала на фирме? Подсказала, где искать? Ты подстроила это все?!

— Я бы никогда не потревожила твоего спокойствия и не стала устраивать напрасных сцен. Тем более, с участием сына. Ты же знаешь, как я его люблю.

— Но Лера узнала, что ты работала на фирме.

— Может быть, случайно?

— Слишком много случайностей вокруг тебя, не находишь?!

— Боже, что за подозрения? Ты не в духе?

— У меня проблемы. С женой.

— Мне жаль. Это все, что я могу сказать… — Руфина немного помолчав, добавляет. — Но теперь тайна раскрыта. Мы можем не прятаться?

— Что ты несешь? О чем ты…

— Я всего лишь хотела сказать, что ты всегда восхищался супругой. Ее умом, грацией и опытом. Разумеется, в эти поздние годы женщинам присуща мудрость, и, может быть, тебе просто не стоило так долго скрывать существование сына? Надо было сказать ей правду, и она, как умудренная годами женщина, как та, что воспитывает внука… Женщина, мать, бабушка, в конце концов… Могла бы принять твоего сына.

— Ты переоцениваешь великодушие моей супруги.

— Неужели она не поймет? И даже не попытается? — ахнула Руфина. — Неужели ей незнакомо милосердие и прощение? Во имя чувств… Если любишь, принимаешь человека и его детей, его плоть и кровь…

Это не про Леру.

Никогда не было про нее. Ты где?

— У мамы!

В чат скидывает фото. У нас длинная, содержательная переписка.

Все о сыне, разумеется, и мелкие просьбы…

— Мне это фото ничего не говорит! На видео переключись…

Она послушно выполняет и показывает Матвея, который лепит что-то из пластилина за столом с матерью Руфины.

Потом в кадре появляется лицо Руфины, но телефон качнулся, и в кадр попала ее полная, крепкая грудь в тонкой блузке, соски просвечивают через ткань…

Легкий стук.

Телефон падает на пол.

Кадр снизу. Длинные ноги, короткие шортики…

Такое чувство, будто я лежу, а она садится на меня сверху.

— Извини… телефон выскользнул из мокрых пальцев. Так что у тебя?

— Ничего, — отвечаю. — Надеюсь, не ты подстроила эту встречу.

— Меньше всего я хотела бы, чтобы твоя жена узнала о нас! Мне не нужны проблемы, — поежилась Руфина. — У нее такой холодный взгляд и выражение лица… Она смотрела на Матвея, как на врага… Теперь я боюсь за нас. Вдруг нам угрожает опасность?!

— Только что ты убеждала меня об обратном.

— Я лишь выразила надежды. Может быть, зря я мерю всех по себе. Но я бы не стала ни рубить с плеча, ни судить любимого, — горячо произнесла она.

Милая, наивная девочка…

Мы с Лерой не такие.

Мы были откровенны в своих чувствах и безжалостны в том, что касается прощения. Я всего на миг представил, если бы она… с другим…

Нет, не могу! Дышать тяжело…

Невозможно! Хочется придушить соперника, существующего лишь в моем воображении.

До сих пор ревную жену, даже к тени…

Прощение. Принятие. Понимание…

Три кита христианской любви, полной милосердия.

Достоин ли я милосердия?

Способна ли Лера на такой широкий душевный шаг?

Или мы оба — эгоисты в своей любви и способны лишь брать.

— Матвей по тебе уже скучает.

— Погости у мамы с неделю. Я дам знать, когда сможете вернуться.

— Пришлешь за нами машину с водителем? Я свою в сервис отдала…

На миг царапнуло что-то внутри.

Но я успокаиваю себя тем, что делаю это не для нее.

Для сына.

Только ради этого крохи…

Я старательно гоню от себя мысли: будь Лера хоть на треть такой же, как Руфина, мягкой и понимающей, готовой ждать, тогда у нас все сложилось бы иначе…