Глава 14. Он

— Как это случилось?

Я пытаюсь собраться с мыслями, но получается плохо.

Между ладоней будто до сих пор зажата рука Леры — тонкая, бледная и безвольная.

Под светлой кожей проступили синеватые венки. Под ногтями — грязь и запекшаяся кровь.

Почему-то этот вид запекшейся крови триггерит меня больше всего. У Леры всегда очень аккуратный маникюр, чистые руки, никакой грязи и небрежности.

А тут — эта черная грязь и кровь… Как будто она силилась подняться после того, как ее сбили на пешеходном переходе.

Нерегулируемый.

Меня подташнивает от волнения и беспокойства за жизнь Леры.

У нее сотрясение, вывихи, ссадины…

Я видел записи с камер — машина с крадеными номерами, лица водителя не разглядеть, он в толстовке с капюшоном.

Машина разгоняется, и Лера, будто почуяв опасность за миг до этого, бросается бежать.

Машина вильнула, задев ее немного.

А если бы Лера не бросилась бежать…

Ее могло бы задеть очень сильно.

Я однажды видел, как человек отлетает, будто бумажная кукла, когда его на скорости сбивает автомобиль.

Этот ехал спокойно, но потом вдруг решил полихачить.

Что было в его голове в этот момент?

В новостях писали, что один мужчина пришел с ножом в магазин и начал наносить раны всем, кто стоял возле прилавка.

Потом он сказал, что у него просто было плохое настроение, сам не знает, что на него нашло. Психоз…

Плевать на причины, я жду, когда жена очнется, пока она не пришла в себя.

Но показатели отличные.

Ее нельзя оставлять одну.

Ни на минуту!

Главное, что она жива, а с остальным мы справимся.

Я захожу к ней в палату, долго сижу возле нее в кресле.

Она такая спокойная сейчас, сердце щемит тоской и страхом. Я бессилен перед этими чувствами, и они радостно меня пожирают.

Дышать нечем…

Нужно выйти и проветриться.

— Я скоро вернусь, а ты отдыхай, набирайся сил. Лер… Я тебя очень люблю. Без тебя все это не имеет смысла.

У нее теплые губы, но безвольные, и на вкус поцелуй отдает безысходностью.

Потому что будь она в сознании, Лера бы не дала себя поцеловать, потому что сильно обижена.

Еще раз бросаю взгляд на ее руки в синяках, ссадинах, с тонкой полоской грязи под ногтями.

— Приведите ее руки в порядок, Лера такое не любит, — прошу я перед тем, как уйти.

***

Она

— Чего тебе стоило не бежать? Просто остаться стоять на месте? Зачем бежать? Это было бы быстро и просто… — тихо говорит кто-то в темноте.

Голова так сильно болит, тяжелая и неподъемная.

Мне даже шевельнуться кажется непосильной задачей, тем более, сложно что-то сказать и попросить, чтобы этот голос перестал звучать.

Я не могу сказать точно, он звучит внутри моей головы или приходит извне.

Потому что когда я поняла, что на меня летит машина, промелькнула мысль — все может кончиться именно так.

Удар и темнота.

Быстро и просто.

Но у тела — свои инстинкты.

Инстинкт выживания — сильнейший из них, он владеет нами даже когда мысленно даешь себе разрешение или просто допускаешь мысль, что можно не бороться.

Взять и отпустить ситуацию.

Но тело рвануло вперед…

— Тебе было бы хорошо. Там… — снова говорит. — Сверху.

И на этот раз я понимаю, что голос точно не мой.

У моих мыслей не такой голос, не такие интонации.

Шепот извне.

Очень тихий и напряженный.

— Разве ты не хочешь посмотреть на своих нерожденных деток, которых ты потеряла? — уточняет женщина.

Да, это определенно женский голос, и потом она начинает напевать шепотом дурацкую детскую песенку:

— Лети на небо, там твои детки, кушают конфетки. Всем по одной, а тебе…

Я резко распахиваю глаза.

Кругом — темнота, но перед глазами проносится белая ткань халата.

Рывок отнимает у меня слишком много сил, сознание сразу же гаснет.

Но я уверена, что перед глазами как будто вспыхнула искра.

Медная, рыжеватая искра.

Росчерк волос?

***

Стас появляется у меня в палате на следующий день.

Высокий, широкоплечий, статный.

С огромным букетом цветов, едва ли не корзиной фруктов.

Красиво одет, выбрит, свеж…

Взгляд без остановки путешествует по моему лицу и телу.

Муж наклоняется и обнимает меня, словно хрупкую вазу, утыкается носом в шею.

— Я так испугался. Ты и представить себе не можешь. Как же сильно ты меня напугала! — заглядывает в глаза искренне.

Его волнение и эмоции, которые блестят влагой в красивых глазах, тронули меня за сердце.

Как будто не было ничего дурного…

Словно я не узнала об его измене…

Но у меня после этого наезда только тело ломит и голова ужасно болит, а память на месте.

— Как ты?

— Я в порядке. В относительном, головная боль пройдет. Жить буду… — отвечаю я.

— Ты помнишь, как это случилось.

— Да. Но помню немногое…

Стас перебирает мои пальцы своими, то и дело прижимается щекой к тыльной стороне ладони и касается мягкой кожи губами.

Я осторожно отнимаю ладонь, эта ласка не для тех, кто собирается разводиться.

— Я рассказала следователю все, что помнила. Все произошло очень быстро, я даже не уверена, темно-серая машина была или это такой грязный синий…

— У тебя уже побывал следователь? — злится Стас. — Когда? Почему мне не сказали? Я же просил, не беспокоить Валерию! — мечет сердитые молнии в сторону персонала.

— Ерунда, это не отняло много времени. Как и я сказала, запомнила немного.

— Но ты все помнишь? — уточняет Стас.

В его вопросе угадывается подтекст. Я усмехаюсь:

— Для тебя было бы лучше, если бы у меня отшибло память, да? Не ты ли так постарался, Стас?

Он отшатывается и смотрит на меня с ужасом.

Я знаю, что это был не он. Не с его подачи…

Чувствую!

Или просто обманываюсь, а?

Все стало таким сложным…

— Как ты можешь… Говорить… Такое?!

— Извини, — отвожу в сторону взгляд. — Слишком много всего навалилось. Но в одном я точно уверена…

— В чем?

— Она.

— Что?

— Ты не догадываешься?

— Нет. О чем ты?

— Здесь, — обвожу рукой палату. — Она была здесь. Твоя рыжая дрянь. Стояла над моей постелью этой ночью и уговаривала улететь на небо, к моим нерожденным деткам…

Стас смотрит на меня с разочарованием.

— Придумай что-нибудь более правдоподобное. Руфины нет в городе, она в поселке у мамы. Я разговаривал с ней вчера. По видеосвязи. Она бы никак не успела метнуться сюда, в город… Ты или бредишь, или…

Или сама все это подстроила?!

Он подозревает меня... саму?!

Вот до чего мы докатились…

— Будем считать, это последствия сотрясения.

— Я знаю, что я видела. И что слышала…

— Тебя посмотрит специалист. Еще раз.

— Не пытайся сделать из меня сумасшедшую!