Глава 20. Она
— Как она?!
— Стабильно, пап.
Отняв руку, с дивана поднимается Макс.
Он приехал первым. До мужа дозвониться удалось, увы, не сразу.
Может быть, был занят на работе?
Может быть, утешал шалаву рыжую?
Она наверняка ему поплакалась первой, чтобы рассказать свою версию событий…
— Стабильно?!
Стас выглядит оглушенным, растерянным.
Отца он уже похоронил.
Мне хочется его обнять и помолчать, погладить сзади по шее, он это любит. Но я заставляю себя оставаться на месте, крепко держась за стаканчик с дешевым кофе из автомата.
— Мне сказали, что она не приходит в себя.
— Да, пока так, — отвечает Макс, взяв на себя роль переговорщиков.
У меня же будто язык отнялся. Неожиданно слышу свой тихий голос:
— Я не ожидала.
— Как это вообще случилось?
Макс бросает на меня предупреждающий взгляд, но я все равно говорю:
— Руфина тебе не рассказала еще?
Во взгляде Стаса мелькает раздражение.
— Причем здесь она, Лера? Боже, при чем?! Зачем ты маму позвала на разборки?! Зачем?! Она и так была взволнована после предыдущего визита к нам в гости, а ты… Ты в буквальном смысле ее добила!
— Я добила?! Я?! Ты совсем уже… мозгами потек! Твоя девка приперлась к нам в дом… Ко мне в дом! А ты говоришь…
— Но это ты позвонила маме. Зачем, Лера?
Во взгляде Стаса — непонимание и злость.
— Ты могла бы позвонить мне, не втягивая в наши распри пожилого, больного человека!
— Я не знала, что у нее проблемы с сердцем!
— Она, блин, старая! Разумеется, у нее были какие-то проблемы! — повышает голос Стас.
— А ты о них знал? — кидаюсь на него в ответ. — Ты знал?!
— Не знал, — отвечает за него Макс. — Мам, пап… не ссорьтесь. У ба были проблемы с сердцем, но вам она говорить не хотела.
— А ты откуда в курсе?
— Как-то случайно ее встретил, в лаборатории, сдавала кровь на очень обширный список показателей. Там и раскололась… Но до последнего юлила… — Макс вздыхает. — Вы же знаете нашу бабулю. Она шутила, что хочет пойти к пластическому хирургу и сделать подтяжку лица, как звезда эстрады. Но я понял, что она темнит, тогда она призналась.
— И ты не сказал!
— Она взяла с меня слово, что я не буду говорить. И пообещала, что с операцией не будет затягивать. Так что не грызитесь… Слушать противно.
Меня покрывает холодным, противным потом.
Мы в больнице провели большую часть дня.
Свекровь стабильна, но не приходит в себя.
Я чувствую за собой вину… Не потому что Стас свалил все на меня.
Но он прав: мне не стоило втягивать в наши ссоры старуху.
Я должна была сама ответить рыжей дряни.
Или не отвечать совсем…
Зачем я осталась в этом доме? Как на прицеле…
Стасу кто-то позвонил, он отходит.
— Мам, ты как? Ты бледная.
— Все нормально.
— Может, тебе лучше поехать и отдохнуть?
— Я не устала, — встаю. — Пожалуй, пройдусь…
За поворотом — Стас. Устало прижался плечом к стене, слушает кого-то, растирая лоб пальцами.
Что-то толкает меня подойти к нему. Мы все-таки не чужие, и еще совсем недавно я любила его без оглядки, так что…
Мои пальцы едва не коснулись его плеча, как я услышала.
— Руфь, спасибо за беспокойство. Извини, мне пора.
Руфь.
Все так, как она и сказала.
Во мне все клокочет.
— У рыжей все под контролем, да?
Стас оглядывается.
— Давай не сейчас, Лер. Моя мать при смерти. Потому что ты решила поскандалить. Зачем? Ты никогда не любила скандалы. Неужели это того стоило? Ты довольна? Я в тебе разочарован, Лер. Очень.
— Ты во мне разочарован? Как и я в тебе, Стас. Мое разочарование в тебе не знает границ.
— Ну да. Потому что я мудак, а ты не готова простить одну маленькую ошибку…
Я едва не разразилась тирадой, но вдруг поняла, что это бессмысленно.
Стас стоит на своем, думает, все дело в том, что он спал с Руфиной.
Но все куда глубже, и он настолько в этом увяз, что даже не видит, не замечает…
— Давай разойдемся, Стас. И все.
— Похоже, чтобы моя семья осталась в живых, именно это мне и стоит сделать.
Моя семья.
Он не мог ударить больнее, отделив вот так: мое-твое…
Он снова озадаченно смотрит по сторонам, собираясь с мыслями.
— Развод мне сейчас не с руки. Мне нужно немного больше времени, — говорит отрывисто. — Сколько ты готова подождать?
— Ни одного дня.
— Черт, Лера. Не рушь все вот так! — взрывается. — Видишь же! Из-за твоей эмоциональности уже пошли жертвы.
— Из-за моей эмоциональности? Или потому что твоя шалава лезет нагло?!
— Господи, ты не видишь очевидных вещей! Нет никакой провокации… Ты сама ее выдумала. Каждый видит то, что хочет.
— Воистину, Стас. Воистину. Ты хочешь видеть в рыжей наивную, очаровательно краснеющую девицу, вот только девица прошаренная, наглая и расчетливая. Не я все разрушила…
— Ты бросила семью еще несколько лет назад, Лера. Бросила всех нас, ушла только в себя. В свои переживания.
— Я потеряла нескольких детей, ты… Я потеряла возможность стать матерью!
— Я тоже их потерял! — кричит и делает голос совсем тихим. — Я тоже, Лера. Тоже… Только пока ты горевала, у меня не было на это права. Будто только ты имеешь право страдать, будто только твое сердце было полно скорби и боли…
На нас оглядываются.
Мы в больнице.
И только то, что больница проплачена, не позволяет персоналу наброситься на нас с требованием пойти скандалить подальше.
Но все-таки лаконичное замечание нам делают.
— Пап. Врач зовет, — вклинивается Макс.
— Я сейчас, — кивает, собираясь с мыслями. — А ты… Отвези мать домой. И пусть рядом с ней кто-нибудь побудет.
— Кто, например? — спрашиваю я. — Сиделка? Охрана?! Я в порядке, Стас. Тебе не удастся выставить меня чокнутой.
— Да, б…ь! Я просто переживаю, чтобы ты с собой ничего не сделала.
— Что?! И в мыслях не было…
Смотрю на него во все глаза.
— Откуда в тебе это? Не было ничего… Ни одной попытки… Боже, Стас… — у меня просто не хватает слов.
— Может быть, и не было. Но это не отменяет факта, что именно этого я всегда и боялся.
Мне кажется, он запутался. То боится меня оставить, то пропадает с этой рыжей и ребенком.
Мечется.
— Твои страхи — это твои проблемы, а не мои. Психолог нужен тебе, Стас.
— Нет.
— Нужен. Ты нанимал мне специалиста, а сам?
— Нет! — отрезает. — Я в порядке. Макс… Займись матерью, будь добр.
Что ж, если муж отказывается говорить, попробую разболтать сына… и поймать на вранье!