Глава 26. Он

Стас впервые был у меня в квартире, которую я сейчас снимала, но даже не огляделся. Мы застыли в коридоре, и муж смотрел только на меня. Жадно, не отрывая взгляда. Смотрел так, словно обгладывал по кусочку и старался откусить как можно больше, пока была такая возможность. Я тоже не могла на него насмотреться.

Изменившийся, но такой знакомый…

Я вдруг поняла, что люблю его слишком долго. Слишком сильно и болезненно мы друг в друга проросли. Приросли, прикипели так крепко, что даже перестали замечать, кто мы есть, какие на самом деле. Я воспринимала Стаса мужем и мужчиной, как само собой разумеющееся, как того, кто никуда и никогда не денется, разве можно лишиться части себя самой? Теперь я понимаю, что это не так, что гарантий нет, а любовь сама по себе не есть константа. Она видоизменяется и не всегда несет в себе свет и правду. Иногда она с привкусом старых грехов и лжи во благо, которая, разумеется, однажды перестает быть тайной.

Но сейчас ничего из этого не имеет значения.

Был Стас с Руфиной один раз или много, пьяный или трезвый.

Обманывал ли он ради меня или ради себя самого?

Ничего не важно.

Есть я, есть он и напряжение между нами, притяжение.

Жажда…

Можно сделать вид, что я просто была рада компании и вытолкать пока еще мужа за дверь, но я хочу его, как мужчину.

Какого черта я должна отказываться даже не от него, но от себя самой, от того, чего хочется мне самой, и плевать, что об этом подумают все остальные?

Когда они имели для нас значение?

Почему, отдалившись во лжи, мы вдруг начали слишком много думать о том, что подумает о нас некто другой…

— Чай? Кофе? — все-таки предлагаю я, сделав крошечный шаг навстречу Стасу.

— Обязательно, — соглашается. — Позднее.

Его шаг тоже короткий, но, в отличии, от моего, резкий.

Стас не теряет времени зря и налетает на меня ураганом.

Будто опасается, что я передумаю, что ему показалось, что я взглядом сказала не то, что подразумевала на самом деле.

Он не оставляет мне шанса отступить и сделать вид, будто это была такая жестокая игра с моей стороны — поманить его к себе и захлопнуть дверь перед носом.

Губы мужа прижимаются к моим в хаотичных, быстрых поцелуях. Они неглубокие, но жалящие и горячие.

Они повсюду. На губах, на скулах, на подбородке…

Поднимаются вверх, к вискам, и перетекают вниз, горячей дорожкой, на шею.

Я расстегиваю пальто и позволяю ему упасть вниз с тихим, мягким звуком. Стас разувается, наступив носком одного ботинка на пятку второго.

Мы почти одного роста, когда я на каблуках. Это, кажется, последний бастион, которого меня лишает Стас, быстро присев у моих ног и стянув сапоги.

Свет вспыхивает ярче, потом сгущается до приятного полумрака от нескольких касаний по сенсорному переключателю.

Муж быстро поднимается. Его губы снова сухо касаются моих. Он ведет ими из стороны в сторону, мягко нажимает кончиком влажного языка.

Я не в силах терпеть это напряжение, соблазн слишком велик. Я впускаю его и затягиваю поглубже, посасывая, подключаю язык.

Глухо стонем, цепляясь друг за друга.

Качнувшись на месте, ищу опору.

Спиной вперед до комода, опираюсь на него задницей.

— Соскучился по тебе, маленькая моя.

— Ты сто лет меня так не называл, — тихо плачу.

— Знаю.

Кажется, он перестал меня так называть, когда махнул рукой на попытки завести ребенка. Тогда мы серьезно поговорили и решили поставить крест на попытках получить от жизни все, что хочется.

Иногда нужно уметь проигрывать и терять.

— С возвращением, Стас.

На миг сталкиваемся взглядами. Испытываю возбуждающее облегчение от того, что ему не нужно объяснять, что именно я имею в виду. Стас вернулся ко мне прежним, теперь между нами маячит близкий развод, но нет больше лжи и секретов, которые отдаляли нас друг от друга.

Я была уверена, что мы обрели нашу любовь несколько лет назад, после того, как пожили вдали от всех, но это не так.

Скорее, мы играли в нас прежних, и это было необходимо, но привело к краху.

Если бы я любила его в то время так, как прежде, то поняла бы, что он меня обманывал, что часто отлучался… Но я предпочла жить в иллюзии, что у нас все хорошо, а он обманывался, что ничем меня не обижает, не обделяет и не предает.

Стас коротко кивает и снова целует меня.

Глубокий поцелуй вызывает приятное головокружение, под кожей будто струится ток.

Кончики пальцев наэлектризованы, как и тягучий, горячий воздух между нами.

Стас задирает мое платье, его пальцы обводят выступающие косточки таза.

— Ты похудела. Очень…

— Хочешь женщину посочнее? — не могу удержаться от небольшой колкости.

У Руфины все значительно круглее и больше, что спереди, что сзади…

Не называю ее имени и почти сразу же о ней забываю, когда Стас меня целует, спустив трусики вниз.

— Ни за что.

Он прижимается ко мне все требовательнее, его эрекция будоражит.

Сдвинемся ли мы дальше этого коридора?

Кажется, нет… Новый поцелуй со стоном. Я сама дергаю пряжку ремня на брюках и тяну молнию вниз.

Через миг мое тело взлетает вверх, Стас подсаживает меня на комод… Сто лет у нас не было вот так — горячо и на грани…

Первый толчок выбивает из моих легких воздух вместе с громким стоном.

Реальность дробится на осколки. В каждом — свой акцент ощущений.

Горячая наполненность.

Требовательность его рук на моих бедрах.

Влажное дыхание оседает на губах паром.

— Ты как? Я не слишком резко?

— Нет, все хорошо. Скучала. Мммм… Просто скучала.

Признаюсь в своих чувствах, притягивая его к себе ближе.

Тесно обхватываю ногами и отпускаю себя…

Позволяю забыться в горячем единении.

От горячих ритмичных толчков все тело наполняется сладкой, пульсирующей истомой. В крови растекается густой сироп наслаждения.

Пьянящий коктейль ощущений, звуков, жарких, влажных шлепков будоражит слух.

Наслаждение прокатывает обжигающим валом по всем кончикам нервных окончаний, подпалив их. Судорога острая и болезненная, пик моего удовольствия наступает немного раньше, чем у Стаса. Он, кажется, хочет отстраниться, но я распахиваю глаза и удерживаю его крепко-крепко - взглядом, руками, всем телом.

Не отпущу сейчас.

Сейчас — ни за что.

Он — мой, и это наши минуты.

Только для нас двоих.

Стас замирает на миг и позволяет себе выпустить в меня разряд собственного экстаза. На пике приподнимает голову вверх и смотрит на меня через опущенные ресницы, постанывая.

Как хор-р-рошоооо…

Нужно двигаться дальше, отпустить и проститься, но так не хочется…

За меня, за нас двоих, решает сказать Стас:

— Я решил, что останусь на кофе. На утренний кофе.