Глава 27. Он

Ночь долгая, откровенная и яркая.

Таких ночей не было у нас давным-давно.

Когда на душе больше нет тяжести тайн, воспринимаешь все иначе.

Я долго обманывал себя тем, что могу разделить свою жизнь так, словно одна часть другой совсем не касается.

Поначалу я обманывался, что отдаю долг совести, вкладываясь в Матвея временем и средствами, но правда в том, что я всего лишь хотел стать отцом еще раз. В том, когда ты уже взрослый, а у тебя маленькие дети, есть особенная, трогательная любовь.

При этом я не хотел задумываться, что поступаю бесчестно по отношению к жене. Убедил себя, что берегу ее, поэтому не рассказываю о внебрачном сыне.

Дурак, как можно было так заиграться в «честного и благородного»? По правде говоря, ничего хорошего в моем поступке не было и не будет.

И не получится сохранить брак и продолжать бегать к внебрачному сыну.

Правда в том, что, по сути, в моем довольстве сложившейся ситуации было много того, что давал мне брак с Лерой, с Любимой Женщиной. Когда есть рядом такая, жизнь чувствуется иначе, и лишь немного нам не хватало для полного счастья — так я думал.

Но можно ли разумно взвесить счастье?

Можно ли разложить его на составляющие и, четко зная рецепт, повторить?

Нет, не выйдет.

Счастье эфемерно, оно кроется в моменте, тенью скользит в нюансах. Счастье всегда на острие, на пике эмоций и неподвластно разумной оценке. Иногда в самые непростые моменты жизни понимаешь вдруг, что это оно, и пусть кругом творится полная неразбериха…

Как сейчас, наверное, да?

В жизни — полный аврал, но я счастлив находиться рядом с любимой, пока она спит, утомившись.

Раньше я любил просыпаться пораньше, мне нравилось увидеть жену рядом, притянуть ее к себе и снова заснуть, счастливым, уверенным, что все у нас будет хорошо.

Потом этой привычки не стало.

Теперь в моей жизни не стало жены, и без нее я не чувствую себя даже не то что бы счастливым, я вообще полноценным себя не чувствую.

Будто с ее уходом из меня вырвали огромный кусок души, даже не сердца.

Без нее я и вполовину не так хорош и, вот незадача, не так благороден.

Лера ушла, и я почти не появляюсь в доме Руфины, чтобы увидеться с Матвеем. Отправляю деньги, вижусь редко и каждый раз заставляю себя приехать, но не могу задержаться надолго. Теперь сын для меня в тягость, обуза, напоминание…

Стоило ли оно того? Потерять любимую ради ребенка?

Сейчас я думаю, что, зная наперед, как могли бы развиваться события, я бы откупился деньгами от Руфины и приказал ей помалкивать. Когда она появилась, ребенок уже был рождени, ему требовалась помощь… Я включился в это эмоционально, а надо было сухо и по деловому.

Но теперь уже поздно посыпать голову пеплом.

Теперь вскрылись все гнойники, и вместе с этим пришло болезненное осознание, освобождение.

Как бы я ни обманывал себя ранее, но тайны тяготят, и я это понимаю.

***

Неожиданно ранний звонок.

Или не такой уж ранний, если посмотреть на время.

Я выхожу из спальни, ответив.

По работе.

Нужно быстро отредактировать документ онлайн, право доступа только у меня. С телефона возиться долго и неудобно. В гостиной на столике стоит ноутбук Леры, я решил одолжить его ненадолго.

Работа заняла немного времени, четверть часа или около того. Потом я закрываю ноутбук, но замечаю под ним лист бумаги с записями, сделанными рукой Леры.

Похоже на ее заметки, пробегаюсь по ним взглядом из любопытства и жадного интереса знать, чем она живет сейчас. Раньше мы всегда всем делились, и я соскучился по этому, но знаю, что вряд ли Лера будет со мной теперь откровенничать во всем. Потому что я сам убил в нас эту привычку — быть честными.

Тест ДНК на отцовство — первая строка.

Ниже — сроки, стоимость, еще какие-то заметки.

Кажется, Лера наводила справки о том, как провести тест на определение отцовства.

Кровь приливает к лицу, заливает шею и уши, шумит набатом пульса в голове, вызывая прилив мигрени.

Лера хочет выяснить, мой ли сын Матвей?

Сомневается?

Сходства на лицо недостаточно?

Я комкаю клочок бумаги в кулаке, потом расправляю.

Лера имеет право сомневаться и у нее есть право выяснить подробности, говорю себе, пытаясь успокоиться.

Но потом понимаю, ни черта не помогает!

Я злюсь, потому что предпочел бы, чтобы она в это не погружалась, не лезла!

Это живое напоминание моей вины, моей неосмотрительности…

Из этой ситуации не выбраться с минимальными потерями для наших отношений.

По скомканному клочку бумаги Лере станет ясно, что я все видел и прочитал.

Но пусть так… Я не хотел лезть намеренно.

Я возвращаю бумагу на место и потом замечаю еще стопку фотографий, лежащих на столе. Наш сын.

Максим.

Его фотографии от рождения и до дошкольного возраста…

Дохожу до последней и подвисаю. Максу здесь столько же, сколько Матвею сейчас.

Желая проверить догадку, снова лезу в ноутбук Леры, открыв страничку в сети Руфины.

Она не делала секрета из своей личной жизни, у нее много фото Матвея.

Я застываю.

В одной руке — фото Макса.

Взгляд на экран, там Матвей.

Они похожи.

Не я и Матвей, но Макс и Матвей похожи, как две капли воды.

Да, конечно, сын кое-что взял от меня, но он — слепок не только меня, но и Леры.

Как я мог не заметить раньше, что в Матвее от Руфины только рыжеватые волосы, а лицо, глаза… — мои и Леры.

Я жадно смотрю.

Жадно, но непредвзято и вижу черты жены в лице мальчишки, заведенного на стороне.

Какой кретин, да? Откуда бы в Матвее взяться чертам Леры?!

Меня будто молнией поразило!

За спиной раздаются легкие шаги.

Лера подходит ко мне, кутаясь в длинный, тонкий халат, обнимает на миг за плечи, легко целует в скулу.

— Одно лицо, правда? — усмехается. — Я иду варить кофе. Тебе, как обычно?

Моргаю, опустив руки.

На миг позволяю себе окунуться в события многолетней давности.

Черррт.

— Ты обещал остаться на утренний кофе, не больше, — напоминает Лера.

Вгоняет клинок в незажившую рану.

Было бы глупо считать, что такая собственница, как Лера, станет делить меня с кем-то.

Скорее, присвоит напоследок и отпустит — лети.

***

— Тебе не стоит травить себя подозрениями и догадками. Я разберусь, Лер. Это меньшее из того, что я тебе должен.

Она долго смотрит мне в глаза.

— Хочешь сказать, что я должна рассчитывать на твою честность?