Глава 38. Максим

Сложнее всего оказалось произнести первое слово, а потом речь полилась бурной рекой. Но, к сожалению, мутной и грязной.

Максим мельком взглянул на мать, но не разглядел ее лица за картинками из прошлого, вставшего перед глазами, словно живые.

Как это было?

Да очень просто…

Они вдвоем навеселе.

Ночь.

Скорость.

Руфина тогда не играла из себя скромняшку, нырнула головой под руль, чтобы сделать ему приятное.

Он опустил руку, надавил ладонью на затылок. На миг прикрыл глаза.

Распахнул, увидев, что на трассе встала корова.

Здесь, по обеим сторонам были рассыпаны небольшие поселки. Наверное, отбилась и заблудилась.

Максим вывернул руль в сторону, машину понесло.

Краем глаза он заметил человека.

Прямо перед носом автомобиля.

Мог бы выкрутить руль в противоположную сторону, но это означало бы, столкнуть машину в кювет.

Это могло быть опасно для жизни.

Для его жизни, разумеется, и он не стал сворачивать.

Не стал останавливаться, заявлять, проверять, жив ли пострадавший.

После такого удара никто не выживет.

— Ты убил его! Ты его убил! — снова и снова повторяла Руфина.

Макисм ничего не стал делать, просто продолжил жить, как ни в чем не бывало…

Заплатив Руфине за молчание.

Однажды она решила, что он — лошок, которого можно доить постоянно.

Намекнула, потребовала, что ей снова нужны деньги.

Он согласился.

Встретились. Он сказал, что нужно забрать нал, есть на одной квартире, но поступил иначе.

Заблокировал двери, вывез Руфину на безлюдную трассу и припугнул немного, погонял перед авто.

Сказал, что если снова сунется, то переедет и ее.

Безо всякого сожаления.

Так, что никто даже не узнает, как, когда и почему.

После этого Руфина больше к нему не лезла, не клянчила денег, не пыталась шантажировать его.

Ничего такого.

Урок усвоила.

Они вспомнили о произошедшем лишь однажды.

Когда Максим увидел ее с отцом и малышом.

Он сразу вспомнил, как Руфина выходила из номера отца на корпоративе.

Этот ребенок… Которого отец с таким трепетом держал на руках…

Плод той ночи?!

Максим встретился с Руфиной с глазу на глаз. В отличие от отца, он не верил в искренность чувств девушки, был уверен, что она нарочно залетела, подсуетилась в ту ночь, когда отец был сильно пяьн.

Это же было так очевидно!

Он хотел было сказать ей, чтобы она не ошивалась рядом с отцом, чтобы не тянула деньги из его родителей.

Не претендовала ни на что, ведь сын — это наследник, а отец так давно хотел еще детишек. Заласкает, залюбит, не обделит ни деньгами, ни вниманием.

Ревность, что ли? Жадность?

Какая, нахрен, сейчас разница?!

Тогда Максим попытался приструнить Руфину, но она напомнила ему о событиях той ночи.

— И если со мной что-то случится, все об этом узнают! — усмехнулась она. — Расслабься, Максик. Мне не нужны твои мелкие денежки!

Сучка нацелилась на большее.

Но чтобы не оказаться за бортом, Максим ничего делать не стал…

Ничего не сказал.

Трусливо промолчал и продолжил жить так, будто ничего не было.

Но сейчас, оглядываясь назад, он понимает, как сильно та ночь его изменила.

Разве он был таким подлецом раньше?

Разве родители смотрели на него с таким шоком, как сейчас смотрит мама?

— Ты уехал. Не проверил ничего? — спрашивает она.

— Не остановился. Не проверил. Потом видел в новостях о смертельном случае на той трассе. Но не вчитывался. Отмахивался от этих мыслей так, словно ничего этого не было.

— Мне нужно… Нужно время, — вымолвила в ответ мама и ушла, пошатываясь.

— Прости, — сказал вслед. — Прости, что так разочаровал.

Но не был уверен, что его услышали.

***

Лера

— Мне тебя очень не хватает, Стас. Я не знаю, как с этим всем справиться. И, знаешь, проблема, как завести ребенка уже не кажется, такой острой и необходимой. Отмахаться бы от имеющихся проблем, да? — говорю я, поправив под мужем подушку.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать его, по привычке.

Касаюсь теплых, но безвольных губ, отстраняюсь.

Оборачиваюсь на мальчишку, замершего у входа в палату.

— Можешь подойти, поздороваться.

— Папа спит? — тихо уточняет Матвей.

Это его «папа» все еще режет слух, но я не спешу рассказывать ему, что Стас ему не отец, а дед. Слишком много навалилось всего на маленького мальчишку! И как несправедливо, что его тварь-мамаша ни разу не поинтересовалась, как дела с ее сыном, она все юлит, юлит, крутится, как уж на сковороде, пытаясь избежать ответственности за организацию нападения на меня.

Теперь к ее обвинениям, возможно, добавится обвинение в ночном происшествии на трассе.

Но это нужно проверить.

Максим назвал дорогу, примерный километр. Нужно поднять сведения и все проверить!

Еще родители Ксении выносят мозг…

Иногда мне кажется, я что просто чокнусь. И, как ни странно, совсем не сойти с ума помогает близость мальчишки.

Не буду врать, я еще не полюбила Матвея. Но мне его жаль. Мы, взрослые, сами выбираем, как поступить, а детишки всегда оказываются в заведомо проигрышной позиции. Они выживают в тех реалиях, которые мы для них создали сами.

— Спит, — соглашаюсь я, разворачиваюсь и вздрагиваю.

Стас смотрит прямо на меня.

Я даже опешила.

Он очнулся? В себе? Или это такие шутки организма, пережившего инсульт.

— Лера… — хрипит он.

Очнулся.

Горячая волна облегчения скользит от макушки вниз по телу, до самых пят.

— Стас! Боже, ты пришел в себя…

Он медленно моргает, пытаясь улыбнуться. Удается.

— Привет. Лера… Макс и Матвей…

— Тихо, молчи. Я знаю. Скажешь позже. Он здесь.

— Здесь?

— Да.

В затуманенном взгляде Стаса мелькает крайне сильное удивление.

— Так вышло, — сдержанно отвечаю.

Сжимаю пальцы мужа, прижавшись щекой к его ладони.

— Нам столько всего нужно обсудить и сделать. Не залеживайся, я без тебя не справлюсь.

— Или наоборот, — медленно выдыхает Стас.

Матвей несмело подходит к постели больного.

Нам еще только предстоит решить, как быть… Что делать…

Но впереди, с трудом, едва различимо брезжит лучик надежды…

Он становится ярче, после звонка из полиции.

Смертельного случая на той самой трассе, в тот самый день, не было зарегистрировано. Человек, сбитый Максимом, чудом, но выжил…