Глава 39. Он

Спустя время

— Сегодня ты плавал, как настоящий дельфин, — слышу приглушенный голос Леры за дверью ванной комнаты. — Тренер по плаванию тебя хвалил.

— Как дельфин? — переспрашивает Матвей.

— Да, как настоящий дельфин. Ты видел дельфинов?

— Нет, мама не показывала, - загрустил немного.

— Хочешь посмотреть?

— А можно? — загорается интересом голос Матвея.

— Можно, поговорим с дедушкой, узнаем, когда у него свободное время.

— С дедушкой, — повторяет Матвей.

Ему все еще сложно привыкнуть называть меня не папой, а дедом. Долго пришлось объяснять, как так получилось.

Мы не стали посвящать ребенка в сложности взрослых отношений, в которых иногда слишком много корысти и злого умысла. Дети должны рождаться в любви, но жизнь такова, что их заводят не только по велению чувств.

Дети — цветы жизни, иногда эти прекрасные цветы вырастают на самой неблагодатной, сложной и испорченной почве.

Так и вышло с Матвеем.

Родители мальчишки, Максим и Руфина, не желали его появления ради них самих. У них была просто интрижка, развлечение. Когда Руфина забеременела, Максим нацелился на брак с другой девушкой, из очень богатой и влиятельной семьи.

Моему амбициозному сыну нужны были выгодные связи и перспективы, а не девушка старше него, с которой он весело и задорно развлекался, без чувств и глубоких привязанностей.

Руфина, узнав о беременности, ко всему прочему понимала, что за человек Максим. В отличии от нас, родителей, она видела в нем не только хорошее. Она видела его изнанку, ведь он не старался перед ней быть образцом для подражания и пай-мальчиком.

Корыстная Руфина решила, что с таким человеком невыгодно связывать и просто опасно. Тянуть с него деньги не вышло бы…

Тогда она, зная, какие в моей семье сложности и перепитии, воспользовалась удобным моментом на корпоративе, и легла со мной в постель. Я был пьян, но она старательно изобразила следы страсти. Я был в ее смазке, с царапинами на спине, она выглядела так, словно я трепал ее ночь напролет. Приплатив девушке за молчание, я предпочел ее убрать подальше с глаз, уволил. Руфина родила, явилась ко мне с уже подросшим малышом, чтобы скрыть истинный срок зачатия.

Малыш имел черты сходства со мной, и я слепо обрадовался, не стал копать, не стал ничего выяснять или перепроверять, не озадачился проведением теста ДНК на отцовство. Мне было достаточно наличия «сына» и скромного обращения матери, которая делала такой вид, будто ни на что особенное не претендовала, была готова принять помощь по самому минимуму. За каждое свое слово она по тысяче раз извинялась, бросала смущенные взгляды и оправдывалась, оправдывалась без конца.

Как легко играть великодушного благодетеля, коим я выглядел в глазах Руфины.

Как легко обмануть того, кто готов обмануться сам, поверив в исполнение заветного желания!

Я обманывался несколько лет подряд, содержал Матвея, его мать тоже получала плюсы от такого проявления родственных связей между мной и Матвеем. Да, мы не чужие друг другу, но степень родства — иная!

Как выяснилось, я прихожусь дедушкой Матвею, а не его отцом.

Руфине предъявили обвинения, она находится в СИЗО, скоро предстанет перед судом.

Правда обличили истинное нутро этой женщины, налет скромности и воспитанности слетел. Когда я своими ушами услышал, какой поток грязной, отборной брани летел в сторону Максима, мне захотелось надавать себе по щекам: как я мог не увидеть всей грязи и голого расчета в этой девице ранее?

Все просто, потому что не хотел.

Потому что если бы копнул глубже, то уродство ее натуры обнажило бы мою собственную, неприглядную правду о том, как сильно я сам был неправ и виноват перед Любимой Женщиной.

Скольким испытаниям и боли я подверг наш развалившийся брак с Лерой.

Развод все-таки состоялся, это было честно по отношению к Лере.

На суде о причинах развода она ответила судье:

— Мы не справились.

Просто не справились.

Она не обвинили лишь меня одного, она сказала «мы» и посмотрела на меня взглядом, полном любви.

Удивительная женщина…

Мы развелись, но остались быть вместе.

Началась новая весна в наших отношениях.

На сей раз настоящая весна, без секретов, спрятанных под сугробами лжи.

Матвея я сразу же забрал, как только мне полегчало, и Лера не смогла оставить мальчишку одного. За то время, что она присматривала за ним, Лера прониклась им.

— Я думал, что ты его никогда не примешь.

— Я тоже так думала. И первое время я, знаешь, как считала? — доверилась мне как-то Лера, лежа со мной в одной постели. — Я приняла решение приглядеть за ним и не оставлять его одного после того, как вскрылась правда о Максиме… У меня даже мысль мелькнула, что мы не справились, как родители, и этот мальчик дан нам в искупление, чтобы исправить ошибки, которые мы допустили…

— Ты все еще винишь себя в том, как накуролесил Максим?

— Уже нет. Но первое время я думала только так и искала причину исключительно в нас, в наших методах воспитания. Может быть, мы слишком много позволяли, слишком опекали или, наоборот, в нужный момент были заняты работой, собой… О, я об очень многом думала и накручивала это в своей голове. Но потом… Потом я увидела, как он укладывает спать игрушки и целует каждую из них в лобик перед сном. Макс тоже так делал, помнишь? Тогда я поняла, что этот мальчик не может быть чьим-то наказанием. Он сам по себе маленькое чудо, которое оказалось ненужным ни матери, ни отцу… Это все изменило.

— Ты удивительная женщина. И я хочу, чтобы ты снова стала моей.

— Я и так твоя. Вот уже несколько десятков лет, Стас. Мы спим в одной кровати, живем под одной крышей. Тебе этого мало?

— Мне всегда мало. Ты не носишь обручального кольца, и я не успокоюсь, пока у тебя в паспорте снова не появится штамп, что ты состоишь в браке со мной.

— Смешно, Стас. Ты… Все-таки большой романтик.

— Я получу твое согласие?

— Может быть, да. Давай не будем загадывать?

***

— Почитаешь Матвею перед сном? — просит Лера, переодев нашего внука ко сну.

— Да, конечно.

— И предложи ему…

— Посмотреть дельфинов, понял.

— Ты подслушивал, что ли?

— Само так вышло.

— Ладно, предложи ему, хорошо? Я пока позвоню родителям нашей бывшей снохи. Эта коза не отвечает на мои звонки, а завтра наша очередь видеться с внуком. Пусть только попробует вставить палки мне в колеса, мстительная поганка! — разбушевалась Лера.

— Мне нравится, когда ты такая… Готова горы свернуть. Напомни, чтобы я не вставал у тебя на пути.