Глава 7. Она

— Убраться из этого дома? — переспрашивает муж. — Немедленно? А не слишком ли ты скора на расправу, любимая?

Любимая?

Он просто издевается.

Стас снова тянется ко мне, как ополоумевший. Я быстро вскакиваю и тянусь за халатом, чтобы прикрыться.

Мне не нравится, что муж на меня глазеет, видит, что под тонкой сорочкой из нежного атласа нет бюстгальтера, что от утренней прохлады, тянущей из окна, затвердели соски.

Похабник.

Пусть не пялится!

— Проваливай смотреть таким бесстыжим взглядом на свою шалаву, — говорю я.

Стас откидывается на спинку дивана.

— Раньше ты была не против, чтобы я на тебя так пялился.

— Теперь против.

— Давно?

— О, с того самого момента, как твой нагулянный на стороне сынуля ударил меня кулаком в живот, обозвал старой ведьмой… С той самой поры, как я узнала, что ты несколько лет меня обманываешь и живешь на две семьи. Спишь с этой рыжей дрянью…

— Давай я тебе кое-что поясню. У меня есть… сын. Вне брака. Но второй семьи у меня нет! И я не сплю с ней.

— Не спишь?

— Нет.

— Тогда, должно быть, эту девочку зовут Дева Мария, и у вас случилось второе непорочное зачатие за всю историю существования цивилизации.

— Прошу тебя, перестань! — рыкает муж, сжав кулаки. — Давай поговорим мирно, не время оттачивать на мне иронию до острого сарказма.

— Я и не начинала. Ты же знаешь, я с утра не сильна в красноречии.

Стас трет лицо.

— Я не спал с ней вчера. Просто уснул. Сам не понял, как это случилось. Просто Матвей сильно капризничал, потому что приболел и…

— Хватит! — выкрикиваю я и ухожу. — Ничего не хочу знать! Не желаю. Бери чемодан и вон из этого дома. У тебя есть вторая семья, женщина, сын, которому нужно твое внимание и забота. Вот и уходи. К ним…

— Уходи. Проваливай… — передразнивает мои интонации муж. — Да сколько можно меня выгонять?! Зачем ты это делаешь?!

Муж догоняет меня у лестницы и дергает на себя, развернув лицом.

Я влетаю ему в грудь, успев выставить ладони.

— Зачем я это делаю? То есть, ты не понимаешь?

— Объясни, — требует он, упрямо наклонив голову вперед, словно бык перед атакой.

Сверлит меня напряженным взглядом.

— Ты действительно дурак, Станислав… И ты меня совсем не знаешь, ни как женщину, ни как человека, если решил, что я посплю одну ночь, потом встану, утешусь шубкой, бельем, браслетом и букетиком цветов… Ты наивно решил, будто я закрою глаза на твоего сына, нагулянного на стороне? Сделаю вид, будто этого не было? Неужели ты считаешь, что меня можно купить задешево и парой-тройкой красивых жестов заставить забыть те мгновения, когда все смотрели на нас, и я была будто прикована к позорному столбу…

Стас зол и тяжело дышит. Его грудная клетка вздымается и опускается.

Он широкоплечий, крепко сложенный мужчина. Говорят, на таких, как он, пахать можно. В молодости он любил поиграть передо мной мускулами, но, откровенно говоря, ему и сейчас есть, чем похвастаться. Да, он заматерел и стал шире в боках, у него пресс не юнца, но взрослого, зрелого мужчины. Однако Стас из числа тех мужчин, что даже в зрелом возрасте привлекают к себе женщин.

Боюсь, он в и семьдесят лет будет дедом, вслед которому будут томно вздыхать все пенсионерки в радиусе километра.

— Я не покупаю… ни тебя, ни твое расположение. Все подарки сделаны от души, от всего сердца.

— Какое любвеобильное и вместительное у тебя сердце. Всем места хватило… — толкаю его ладонями в грудь. — Уходи. Или я тебе помогу сделать это.

— Дай мне пять минут.

— Всего пять.

— Договорились.

Стас поднимается по лестнице на второй этаж нашего дома. Я, не тратя времени зря, выхватываю один из пакетов для мусора и просто сгребаю из гостиной ключи от автомобилей мужа, его гаража, склада…

Пусть забирает.

Вещи соберет домработница.

Вот самое ценное — здесь!

Я выхожу из дома и швыряю мусорный пакет за порог.

— Мда… А я-то думала, колхоз из тебя выветрился! — звучит женский, хриплый голос. — Кто же мусор из хаты так выносит?!

По брусчатке к нашему дому вышагивает… свекровь!

Вредная старуха, которая курит, как паровоз, и носит экстравагантные наряды.

Ее кто позвал?!

В этот момент я проклинаю, что поддалась в прошлом на уговоры мужа. Мы не стали обносить оградой территорию, в этой части коттеджного поселка домики а ля на американский манер — возле дома зеленые газоны, яркие лужайки и никаких заборов.

Никакого колхоза, как говорил муж.

И никакой приватности, к слову, тоже.

Внезапно я думаю: хочу забор, высотой в два с половиной, а то и три метра.

Хочу приватность и большую табличку: «Осторожно, злая собака!»

Пусть колхозно, но зато не войдет ни одна свекровь, которая любит совать нос не в свои дела.

А впрочем…

Если мы разойдемся с мужем, мне больше не придется терпеть эту старуху.

Больше не нужно будет сдерживаться и делать вид, что мы хорошо ладим.

Я так зла на Стаса, что не в состоянии сделать вид, будто я рада приходу свекрови без приглашения.

— Здрасьте.

— Хренасьте, — ворчливо отзывается грымза. — Где Стас?

Обойдя меня, свекровь поднимается по крыльцу, за ней стелется душный, слишком знойный аромат духов.

Эта старая перечница еще и душится самыми стойкими, самыми мерзкими духами.

— Стас! — громко зовет она. — Ста-а-ас…

— Кто вас позвал… В такую рань? — цежу сквозь зубы, стараясь не задохнуться в волне аромата.

— Мой любимый внук сказал, что у вас какая-то жопа. Конечно, он не сказал, слово «жопа». Максик такой милашка, не может ругаться при бабушке… — хрипло смеется.

Хотя сама бабушка ругается как сапожник…

— Но я из контекста так и поняла, что у вас опять что-то случилось.

Свекровь неприязненно вылупилась на меня, внимательно осмотрела с головы до ног и обратно.

— Вроде ты в порядке, не выглядишь ни болезной, ни умирающей, ни депрессивной. Малость недовольная, но ты та еще фифочка! Любишь делать недовольное личико. Стасик пылинки сдувает с тебя сдувает. И, судя по всему, это до сих пор…

Свекровь не успевает договорить, как раздается возмущенный голос Стаса.

— Лера! Ты в своем уме?! Это что… мать твою… такое?!

У свекрови — нос по ветру, ноздри раздуваются.

Карга бросает пытливый взгляд на второй этаж.

Но Стас спешит вниз, с канцелярским ножом в руках.

— А если бы это был я?! — спрашивает он и хмурится, увидев свою мать. — Мама?! Что вы здесь делаете?

— Приехала спасать ваш брак! — заявила она.

Только этого мне еще не хватало!