Глава 8. Она

— Благодарю, но мы сами справимся, без вашей помощи, — отвечаю я, собрав все остатки вежливости, которые удалось наскрести.

Но свекровь так просто не выпроводить. Она, как та плесень, если удалось зацепиться за поверхность, будет долго изводить всех.

Поэтому сейчас она небрежно снимает шляпу с широкими полями и бросает ее на кресло, с кряхтением опустившись на соседнее.

— Сами? Как бы не так! Сами вы только разбежаться можете. Да если бы не я… Ваш брак еще шесть лет назад распался! — заявила она, ударив себя в грудь ладонью.

Многочисленные браслеты звякают в знак солидарности и согласия.

— Что?!

Она говорит о том времени, когда у меня была депрессия, когда мы ссорились постоянно…

— Не слушай ее, Лера, — торопливо добавляет муж. — Мама, сколько раз вам говорить, предупреждайте, если собираетесь в гости.

— А в чем дело? — спрашивает она. — Или ты стыдишься признаться жене, что сам едва выдержал в тот период? Именно я… — продолжает взваливать на себя все заслуги. — Я произнесла тебе те самые слова…

Помолчав, она добавляет:

— Я попросила тебя вспомнить, за что ты полюбил ту девочку, за отношения с которой выступал даже против отца, пока он еще был жив. И ты вспомнил… — тычет пальцем в сторону сына. — Но короткая же у тебя память оказалась!

— Все в порядке с моей памятью, мама. С сыном я поговорю. Он не имел права вмешиваться и трепать языком.

При этом Стас бросает в мою сторону недовольный взгляд.

— Да, я сказала сыну. Надеялась на его поддержку, но… — развожу руками. — Увы. Сына ты хорошо обработал. Он на твоей стороне.

— Никого я не обрабатывал. Просто у мужчин немного иной взгляд на вещи, и он, в отличие от тебя, не стал закатывать истерики.

— Ты ему отец. А я тебе — жена! Не сравнивай! Ты не перестанешь быть ему отцом, даже если трахнешь половину всех женщин города, включая собственную невестку. Но при этом ты потеряешь в моих глазах звание мужа…

— Умеет ругаться все-таки, — хмыкает свекровь и хлопает в ладоши, привлекая к себе внимания. — Кто-нибудь из вас, дети, принесет умирающей от жажды старухе бокал прохладной воды?

— Лера, присядь. Я всем нам сейчас принесу по напитку, и мы успокоимся, — обещает муж. — Поговорим мирно, без скандалов.

— Я успокоюсь, когда получу развод! — говорю ему вслед.

Видно, что муж едва сдерживается, чтобы не…

Сбежать?!

Пусть сбегает, как сбежал вчера!

Трус…

Не стал смотреть мне в глаза, не стал объясняться, просто сбежал.

Неужели ему стыдно?!

Или просто решил, что я, оглянувшись на возраст, все проглочу и буду жить так, как живут другие? Те, чьи мужья гуляют…

Открыто или не очень.

Нет, я верила, что нас минует эта участь!

Мы были идеальной парой, нам так завидовали…

Напряжение колоссальное, у меня даже дрожат пальцы.

Я не конфликтная, ссоры всегда забирают у меня много сил.

Но иначе никак…

Мирно не выйдет.

— Знаешь, я ведь не верила, что ваши отношения долго продлятся. Посуди сама, мажор и любимчик девушек обратил внимание на тихоню из небогатой семьи, отличницу, которая училась по гранту… Звучит, как завязка для дешевого любовного романа. В жизни такие заканчиваются через два-три акта. Половых, — поясняет свекровь. — Однако вы начали встречаться, а потом и поженились! Ваш брак продержался долго. Продержится еще столько же, если ты не будешь глупить, Лера, — добавляет скупо.

— Хватит с меня слушать ваш бред.

— Это не бред. Появилась какая-то метелка, показала мужику, что у нее под юбочкой, и что дальше?

— А то вы и сами не знаете?

— Знаю, конечно. Не пальцем деланная! Может быть, она и подмахнула ему, поднесла под нос мужику свежую, нерожавшую писечку. И что с того? Ты так просто сдашься?! Ты решила отойти в сторону? Ты готова подарить брак, мужчину и положение в обществе какой-то шалаве, только потому, что у нее хватило прыти пристроиться к члену моего сына? Ты должна бороться! Борись! — призывает она.

— Я не стану! — гордо отвечаю я.

— Ну да, ну да… Гордячка! — стучит пальцем по подлокотнику. — Ниещебродкой была, но гордости у тебя всегда было много. Годы в тебе это не исправили и не смягчили! Гордячкой была, гордячкой и осталась. Опомнись… Гордецы сейчас не выигрывают войны, не получают жирный куш, не занимают положение в обществе. Сейчас выигрывают те, кто не против немного замараться, потолкаться локтями, чтобы занять свое место под солнцем.

— Может быть, для вас Стас до сих пор — солнышко, но пусть место под ним занимает другая.

— Дура! Максик сказал, вы разрулить не можете. Но теперь-то я вижу, в чем дело. Ты, коза, рогами уперлась и…

— Довольно! — я повышаю голос и показываю дрожащей рукой на дверь. — Вон.

— Что?!

— Вон. Выйдите. Прошу. Я не хочу это слушать. Просто знайте, скоро у вас появится другая невестка, которая, может быть, придется вам больше по духу. Она не прочь потолкаться локтями и залезть в постель к женатому мужчине…

— Стерва! Дура… Идиотка блаженная! — бранит меня старая карга, тем не менее ковыляя к выходу. — Может быть, так будет лучше, да! Может быть, новая женщина моего сына окажется благоразумнее тебя. Пятьдесят лет прожила, но ни ума, ни хитрости, ни умения вести стратегии не нажила! Дура!

— Может быть, я и дура, зато вас больше видеть не придется! — в сердцах произнесла я.

Свекровь застыла и затрясла морщинистыми руками, сжав пальцы в кулак.

— А я еще выступала за отношения Стасика с тобой, огребала от покойника! Говорила, не лезь к молодым, сами разберутся, может и разбегутся, не лезь… А ты…

— Вот и познакомитесь с новой девочкой вашего сына, заодно в внуком понянчитесь.

— ЧТО?! Внук?!

Свекровь застыла по ту сторону порога…

— И ты это допустила? — заклекотала она.

Хотелось сказать, что свечка я не держала и не могла подсказать Стасу, что нужно надеть презерватив...

Но ничего из этого делать не стала.

Я закрыла дверь, а свекровь продолжила кричать по ту сторону.

Стас привез столик на колесиках, на котором были расставлены напитки и завтрак.

Сама невозмутимость. Он спокоен как айсберг.

— Где мама? — нахмурился он.

— За дверью. Ты можешь ее позвать, и вы вместе позавтракаете, обсуждая, какая я истеричная дура, потому что не желаю мириться с изменами мужа! Ах да… И сыну… Сыну тоже кусочек оставьте… Он обожает круассаны.

— Куда ты?!

— Если ты не желаешь покидать этот дом, его покину я.

— Лера… — бросается ко мне. — Успокойся, и мы поговорим.

— Не трогай меня. Не сейчас… Я не успокоюсь. Нет… Пока я переживала самые темные и страшные часы в своей жизни, ты утешался какой-то бл…ю. И тащил эту грязь ко мне на протяжении нескольких лет!

— У меня была всего одна. Разовая. Связь. Появился ребенок… Ты же видела его, как он похож. Я не из тех, кто бросает своих детей!… — хмурится и смотрит на меня, как будто с болью.

Но я не хочу разбираться — настоящая эта боль или нарисованная его актерским мастерством.

Потому что Стас — искусный лжец, если не прокололся ни разу за эти годы…

— Для всех хорошим не будешь, Стас. Ты выбрал быть хорошим отцом для внебрачного сына. В момент, когда ты сделал этот выбор, ты потерял меня…