38

Ариана Отец ожидал Киллана в одном из кабинетов. Он выглядел взволнованным и ушедшим глубоко в себя. Я легко могла представить, что у него в голове: новые комбинации, ходы, возможности. Если Пламенеющие выйдут из политической игры, наш клан лишится части своего веса. Сейчас отец наверняка просчитывал последствия и пытался продумать следующий шаг, который был бы выгоден для Переменчивых Вод. Я со своими расспросами была, как всегда, не вовремя. Услышав, что именно меня интересует, отец поморщился. Но, видимо, понял, что я не успокоюсь, пока не узнаю правду от него или от самого Киллана. — Шиила упомянула какой-то заговор. Почему ты никогда не говорил мне об этом? — А что бы это изменило? — Отец невозмутимо пожал плечами. — Старкайн был обречён. Ты не представляешь, какие силы собрались против него. Всё, что я мог — это сделать так, чтобы он не утянул тебя с собой. Я нервно перебирала жемчужины на груди. — Что именно произошло тогда? Расскажи! Отец выдержал паузу, окидывая меня взглядом. — Накануне той ночи… — Последние слова он сказал с таким нажимом, что я сразу поняла, о чём он говорит. — Я был во дворце Совета. Серые плащи считали, что Старкайн — будущий Возрождённый. Как ты понимаешь, это многих не устраивало. Я понимала. Появление предсказанного пророчеством Возрождённого перевернёт всё с ног на голову. Власть перейдёт из рук Совета к одному единственному носителю, и даже клановые узы могут стать для драконов менее важными по сравнению с желанием получить прежнюю магическую мощь. Явление Возрождённого не просто смешает карты. Оно сожжёт их дотла и на этом пепле начнётся совсем новая игра. — Силы, которые собрались против него, были непреодолимы, — мрачно продолжал отец. — Я бы не смог его спасти, даже если бы попытался. В итоге Старкайну пришлось оставить всё и уехать в Приграничье, чтобы отмыть своё имя от обвинений в предательстве Содружества. Я нервно сжала пальцы. — Но почему ты не сказал об этом мне? — Зачем? Чтобы ты рванула за ним? — парировал отец. — Я же видел, что ты без ума от него. Знал бы, насколько у тебя отшибло разум, запер бы на замок. Я запретил всем во дворце упоминать Старкайна после его отъезда. Для нашего клана он умер раньше, чем для всех остальных. В голове молнией блеснула страшная догадка. — А письма? Мои письма к нему? Его письма ко мне? Отец смотрел на меня холодно и отрешённо. — Я сжигал, не читая, — наконец сказал он. — Поверь, так было нужно. Я поражённо отступила на шаг от него. Отец держался спокойно и с достоинством, абсолютно уверенный в своей правоте. Он видел, как я умирала от тоски день за днём, и всё равно делал то, что считал нужным. — Как ты мог… — Я пытался оградить тебя от последствий, — назидательным тоном откликнулся отец. — Я пытался исправить твои ошибки, устраивал твоё будущее. Не смей ни в чём меня обвинять. У меня сжалось горло. Устраивал моё будущее — с Кардаром? Прятал письма, чтобы я не ждала Киллана все эти годы, а действовала так, как надо ему. — Ты такая же, как твоя мать, — раздражённо бросил отец, отводя взгляд. — Бросаешься, очертя голову, а о последствиях должен думать кто-то другой. Из-за тебя нашему клану грозят крупные неприятности. А всего-то нужно было — вернуться в замок мужа на месяц-другой. У меня вырвался смешок. — Я не прожила бы там столько. В замке мужа мне подсыпали отраву. Не веришь — спроси местных лекарей. Забавно, для отца эта новость не стала шокирующей. Мне кажется, я видела в его бегающем взгляде, как он просчитывает собственные выгоды в случае, если бы я умерла в замке Кардара. — Прости, я забыла, — язвительно улыбаясь, сказала я, чувствуя как на глаза набегают слёзы. — Это ведь не проблема для того, кто готов отправить родную дочь на Ритуал за то, что она так и не получила драконью ипостась. Отец стремительно подошёл ко мне. Приблизил лицо к моему, раздувая ноздри. — У моей родной дочери не будет проблем с обретением драконьей ипостаси. А ты в своих проблемах вини свою мать. Все эти годы я заботился о тебе, как о родной, не для того, чтобы выслушивать упрёки. Я поражённо отшатнулась от него к стене. Человек, которого я считала своим отцом, уже давно вёл себя, как чужой. Только теперь стало понятно, почему. — Жемчуг, который ты носишь — проклят, — процедил он сквозь зубы. — Это наследие саэнов водного клана. Твой настоящий отец был их потомком. Это его испорченная кровь течёт в тебе. Видят боги, я старался беречь тебя от проблем, но ты не желаешь жить спокойно. У меня застучало в висках. Слишком много для одного вечера. Разговор с Килланом, нападение на замок, правда о заговоре. А теперь ещё и это. Мой отец — не этот жестокий мужчина, а потомок саэнов, духовных лидеров клана. Это слово давно не использовалось ни в одном клане. Саэны потеряли силу первыми, когда старые боги перестали отвечать на молитвы, а магия начала угасать. Зато теперь мне стало понятно, почему Валтар Лиэран считал себя вправе распоряжаться моей жизнью. — Что с ним сейчас? С моим настоящим отцом? — тихо спросила я. У Лиэрана дернулась щека. — Погиб в пожаре, — хрипло ответил он. — Я растил тебя, как родную, потому что ты была так похожа на свою мать — женщину, которую я любил. Но со временем я понял, что ты унаследовала от неё и дурные черты. Она хотя бы вышла за меня, будучи невинной. У тебя даже на это не хватило мозгов! Надо было мне выпнуть Старкайна из дворца той ночью… Я закрыла глаза, опираясь спиной о стену. Та ночь. Ночь перед катастрофой. Я уже собираюсь ложиться спать. Во дворце шумное сборище. Я их не люблю, прячусь в своей комнате. Смотрю в зеркало. Волосы распущены, сорочка до пят — в мягком свете свечей я словно невеста в белом платье. Сердце частит, будто Киллан рядом. Улыбаюсь. Он всегда рядом — в моих мыслях. Но неожиданно в дверь стучат. Вздрогнув, иду открывать. Это может быть только служанка или кто-то из членов семьи. В этой части дворца больше никого не бывает. Но это оказывается Киллан. Он абсолютно мокрый, с головы до пят. Чёрные волосы облепляют лицо. Киллан тяжело дышит. Взгляд не может сосредоточиться ни на чём, но попадая на меня вспыхивает с невероятной силой. — Кил, что ты здесь делаешь? Я в ужасе, но стараюсь говорить шёпотом — не хочу, чтобы ему отказали в визитах. Вместо ответа он закрывает за собой дверь и прижимается ко мне. Всем телом. Губами. Его руки крепко сжимают меня. Сорочка мгновенно промокает, но мне не холодно, потому что Киллан горит. Этот поцелуй не похож на все предыдущие. Он жадный, требовательный, исступлённый. У меня вырывается стон, когда Киллан отрывается от моих губ. Это безумие, и оно утягивает меня за собой. Не хочется, чтобы оно прекращалось. — Риана, — выдыхает дракон. — Со мной что-то… Я не могу удержаться. Ещё один поцелуй, но после его слов я понимаю, что он не в себе. Вкус редких трав на языке подсказывает мне, в чём дело. Теперь уже я с усилием отрываюсь от него. — Жди здесь. Я быстро. Накидываю шаль и бегом несусь в закрытую часть сада, где растут лекарственные растения. На ходу обрываю листики, которые помогут снять действие эридеи и успокоить кровь. Наскоро готовлю отвар в старой мастерской, где когда-то учили нас с сестрой, и бегу обратно. Кил сидит на кровати, сжав руками виски. Я протягиваю ему кружку. Он пьёт, не сводя с меня жадного взгляда. Я смущаюсь. Не столько от того, что нахожусь одна в комнате с мужчиной, сколько из-за своего вида. Растрёпанная, раскрасневшаяся от бега и поцелуев, во влажной сорочке, подол которой испачкан землёй. Когда я забираю пустую кружку, Киллан уже дышит ровнее. Но огонь в его глазах всё так же опасно бушует. Меня охватывает мелкая дрожь от того, как он на меня смотрит. — Не помогло? — Помогло. Спасибо. От сказанного полушёпотом ответа перехватывает дыхание, потому что внешне как будто ничего не изменилось. Киллан берёт мою руку, прижимает мои пальцы к щеке и прикрывает глаза. — Прости, что я пришёл сюда таким. Но я могу доверять только тебе. Промелькнувшая мысль о том, кто именно подсунул ему эридею, тонет во взрыве эмоций. Его губы прижимаются к моим пальцам, к ладони, запястью. Поцелуи обжигают, раскаляя кровь. Киллан не спешит, наслаждаясь каждым мгновением. Потом открывает глаза, как будто вспомнил о чём-то. — Риана, — шепчет он. — Я заключил с твоим отцом брачный договор. Надеюсь, ты простишь, что сначала не спросил тебя. Я дышу всё чаще. Не могу поверить, что слышу эти слова. Киллан улыбается. — Не хотел давать тебе ни единого шанса не стать моей. Ты не сердишься? У меня пропадает дар речи. — Я… я счастлива! Я оказываюсь в его объятиях, на его коленях. На этот раз наши поцелуи чувственны и неторопливы, но прикосновения всё так же горячи. Не слишком ли мы спешим? Но ждать просто невыносимо. Он мой, а я — его. И это невозможно изменить. Киллан избавляется от рубашки и отшвыривает её прочь. Вскоре туда же летит моя сорочка. Мы наслаждаемся каждым прикосновением, каждым мгновением близости. Нам не нужно торопиться, у нас впереди целая вечность рядом друг с другом. Я ещё не знаю, что у нас — всего лишь одна ночь. Потому что наутро он исчезнет, не сказав ни слова.