Глава 14

Астара поставила чашку на стол. Я сразу поняла: сейчас прозвучит что-то, что мне не понравится. У меня на такие вещи нюх выработался ещё в прошлой жизни, когда Вадим начинал разговор с фразы «ты только не волнуйся».

— Дай сюда, — сказала она, протягивая руку к тетради. Её пальцы едва заметно подрагивали, что для женщины, способной превратить шлем стражника в ледяной куб, было равносильно крику о помощи.

Я молча передала ей тетрадь, раскрытую на той самой странице, где чужой мужской почерк вывел: «Рейнар никогда не должен узнать». Астара посмотрела на запись. Её лицо на секунду утратило привычное выражение светской невозмутимости.

— Это почерк нашего дяди, — произнесла она наконец. — Маркуса Бьорна. Младшего брата отца. Он умер пятнадцать лет назад. Во всяком случае, так считается.

— Считается? — переспросила я, потому что слово было выбрано тщательно.

— Его тело не нашли. Только обгоревший мундир на поле боя во время Пограничной войны. Официально он погиб смертью храбрых, и отец до конца своих дней носил траур по младшему брату, хотя, честно говоря, они никогда не были особенно близки. Маркус всегда был… — она запнулась, подбирая слово, — сложным человеком. Но если это его рука выводила примечания на этих бумагах, значит, либо кто-то научился подделывать почерк покойника с пугающей точностью, либо дядя Маркус жив. И либо он — тот, кто взломал нашу родовую магию, либо он — тот, кто пытался её защитить, а теперь мы имеем дело с кем-то, кто использует его наработки.

Астара подняла на меня глаза и внимательно взглянула, считывая мою реакцию.

— Я так понимаю, — медленно произнесла она, возвращая мне тетрадь, — ты только что раскопала именно то, чего мой брат не должен знать ни при каких обстоятельствах. Во всяком случае, не сейчас.

— Именно это написано на полях, — кивнула я, постучав пальцем по предательской приписке. — «Рейнар никогда не должен узнать». И я пока не решила, говорить ему или нет. С одной стороны, он твой брат и всё такое. С другой — он генерал, а генералы, насколько я успела заметить, склонны решать семейные проблемы методами, от которых у мирного населения седеют волосы раньше времени. И ничего, что я тоже перешла на ты?

— Ой, конечно, легко на ты. Элина, дорогая, ты даже не представляешь, насколько права, — Астара горько усмехнулась и отпила чай, который уже начал остывать. — Видишь ли, у Маркуса был давний зуб на Рейнара. Не просто зуб — целый драконий клык, и он точил его годами с упорством, достойным лучшего применения.

Я подалась вперёд, забыв обо всём. Вот оно. Сейчас я узнаю что-то, что объяснит если не всё, то очень многое. Астара, заметив мой интерес, откинулась на спинку стула и продолжила с тем особенным удовольствием, с каким женщины рассказывают семейные тайны, слишком долго лежавшие и смаковавшиеся только внутри дома.

— У Маркуса была Истинная, — произнесла она зловеще. — Самая обычная девушка, не аристократка, не магичка — дочь какого-то мельника или что-то в этом роде, я точно не помню, мне тогда было лет тридцать. Драконица-младенец. Ну, почти. А теперь самое интересное — Маркус её обожал. Готов был на всё, чтобы добиться её расположения. А она, — Астара сделала паузу, явно наслаждаясь драматическим эффектом, — была по уши влюблена в Рейнара.

— В Рейнара? — переспросила я, чувствуя, как кусочки мозаики начинают складываться в картинку, которая мне решительно не нравилась.

— В моего брата, — подтвердила Астара. — В те времена он был молод, красив, только что получил звание капитана и вернулся с первой военной кампании с триумфом и медалями на груди. Девушки от него падали штабелями, он этого даже не замечал, что бесило отвергнутых поклонниц ещё больше. Истинная Маркуса не была исключением: она сохла по Рейнару, писала ему письма, которые он не читал, подстраивала «случайные» встречи, которые он не запоминал, и вообще вела себя как героиня плохого любовного романа, от которого тошнит даже меня, а я, поверь, читала много.

— А Рейнар? — спросила я, хотя ответ уже угадывался.

— А Рейнар даже не подозревал о её существовании. Он вообще в те годы интересовался только тактикой, оружием и карьерой. Девушки для него были чем-то вроде погоды: есть и есть, но на стратегические планы не влияет. Но Маркус-то видел, как его Истинная смотрит на племянника. И с каждым таким взглядом он всё больше ненавидел его. Не просто ревновал — ненавидел. Считал, что Рейнар нарочно его унижает, хотя клянусь тебе, Элина, мой брат даже не догадывался, что творится в душе дяди.

Она замолчала и уставилась в окно, за которым сгущались сумерки. Я тоже молчала, переваривая услышанное. Значит, Маркус Бьорн — живой или мёртвый, реальный или инсценированный — имел мотив. Мотив, которому позавидовал бы любой автор детективов. Ревность, смешанная с ненавистью, замешанная на многолетней обиде и приправленная магией, способной убивать.

— А что случилось потом? — спросила я тихо. — С Истинной, с Маркусом, со всем этим любовным треугольником?

— Истинная вышла замуж за кого-то другого, когда поняла, что Рейнар на неё никогда не посмотрит. Уехала куда-то на юг, родила троих детей и, кажется, была вполне счастлива, насколько вообще может быть счастлива женщина, забившая на драконью связь. Маркус после этого окончательно озлобился, ушёл на войну и, как мы все думали, погиб. А Рейнар… — Астара вдруг холодно усмехнулась. — А Рейнар так и остался холостяком. Вся Империя была в шоке: бравый генерал, герой, красавец — и ни одной невесты. При дворе уже начали сплетничать, что он либо дал какой-то тайный обет, либо влюблён в свою лошадь, либо вообще предпочитает общество драконов обществу женщин.

— Но потом ему нашли невесту, — подсказала я, потому что кое-что из этого я уже знала, но теперь история обрела новые краски.

— Не совсем так. Император самолично настоял на браке. Ему нужен был наследник дома Бьорнов, лояльный короне генерал с крепким тылом, а не одинокий волк, который может в любой момент сорваться в какую-нибудь самоубийственную кампанию просто потому, что ему нечего терять. Дракон на троне умеет быть убедительным, когда речь идёт о государственных интересах. И Рейнару подобрали Элину. Тихая, родовитая, с хорошим приданым и без вредных привычек. Идеальная жена для политического союза.

Астара наклонилась ко мне и понизила голос, хотя в архиве, кроме нас и пауков, всё равно никого не было:

— Но Рейнар есть Рейнар. Даже согласившись на брак, он всё сделал в своей манере. На свадьбу не явился — прислал адъютанта с извинениями и ссылкой на военные учения. Брачную ночь не провёл с женой — сказал, что не хочет торопить события, хотя мы все понимали, что события он просто не хочет. Элину отправил в провинцию, в то самое имение, где ты теперь хозяйничаешь, а сам продолжил мотаться по гарнизонам, словно никакой жены и в помине не было. А через три года, когда император наконец официально разрешил разводы для драконьих домов, Рейнар первым подал прошение. Сославшись на то, что цели стратегического брака выполнены.

— И император согласился?

— Император, хоть и дракон сам, спорить со своим бравым генералом не стал. Во-первых, Рейнар нужен короне больше, чем короне нужен его брак. Во-вторых, генерал привёл убийственный аргумент: истинная связь так и не возникла. А это, знаешь ли, серьёзно. Если дракон и его супруга не образовали истинную пару за три года, значит, союз бесплоден в прямом и переносном смысле. Император вздохнул и подписал бумаги.

Астара сделала глоток остывшего чая и посмотрела на меня:

— Ну а Рейнар, разумеется, умолчал о том, что истинная связь не возникла, потому что они с женой ни разу не проводили вместе ночи. И не потому, что он такой благородный рыцарь, — она фыркнула, — а потому, что ему было проще держать жену на расстоянии, чем объяснять, почему он не хочет сближаться с женщиной, которая ему неинтересна. Он вообще мастер избегать неудобных разговоров. Ох, таков уж наш Рейнар: сначала создаст проблему, потом героически её решит, а потом сделает вид, что проблемы и не было вовсе.

Я молчала, переваривая услышанное. Три года брака без единой ночи. Три года, в течение которых Элина жила в провинции, а Рейнар мотался по гарнизонам, и оба делали вид, что всё в порядке. А потом развод, уже подписанный императором, но не доведённый до логического конца из-за меня.

Какие цели? Какие стратегии? Да просто генерал Бьорн не хотел быть женатым, а когда представилась возможность это исправить — исправил с той же эффективностью, с какой проводил военные кампании.

И вот теперь этот самый генерал заявляет мне, что развод отменяется, что мы должны жить под одной крышей, что я нужна ему как союзница, и смотрит при этом так, словно я — внезапно обнаруженный на поле боя резервный полк, который может переломить ход сражения.

— Он знает, что Маркус может быть жив? — спросила я, возвращаясь к главному.

— Нет, — Астара покачала головой. — И не должен узнать. По крайней мере, не сейчас. Рейнар, конечно, гениальный стратег, но когда дело касается семьи, он теряет способность мыслить трезво. Если он узнает, что дядя, которого он считал героически погибшим, на самом деле пятнадцать лет интригует против него и, возможно, стоит за смертями невест… — она замолчала, подбирая слова, и закончила почти шёпотом: — Боюсь, последствия будут разрушительными. Для всех. Для города, для фабрики, для империи, в конце концов. Ты не представляешь, что бывает, когда дракон впадает в ярость из-за предательства кровного родича. Это буквально стихийное бедствие.

— И что ты предлагаешь?

— Найти Маркуса. Или того, кто использует его имя и его знания. И остановить его до того, как он убьёт снова — или до того, как Рейнар узнает правду и разнесёт полгорода в праведном гневе. — Она поднялась, поправила платье и направилась к двери, но на пороге обернулась и добавила: — Ты хорошо поработала, Элина.

Она ушла, оставив меня в компании остывшего чая, недоеденных булочек и целого вороха бумаг, каждая из которых теперь казалась не просто документом, а обрывком чьей-то трагедии, растянувшейся на десятилетия.

Я допила остывший чай, встала и начала собирать бумаги. Где-то в доме часы пробили полночь, и звук этот прокатился по пустым коридорам, как предупреждение. Завтра мне предстояло решить, что делать с информацией, которая могла разрушить всё — или спасти всех. А пока что нужно было просто лечь спать и надеяться, что кошмары этой ночью обойдут меня стороной. Впрочем, с моим везением рассчитывать на это не приходилось.