Глава 24

След Астары и Маркуса оборвался не сразу. Сначала он вёл через северные предгорья. Мы петляли как зайцы, уходящие от погони. Залезли в старую мельницу, где кто-то ночевал. Потом обошли брошенный лагерь с кострищем, от которого до сих пор тянуло ледяной магией. По пути встретили местных жителей, которые видели «высокую леди в дорогом платье» и «человека в плаще, который двигался как-то не по-людски». Мы шли по этим следам скрупулёзно, и с каждым днём Рейнар мрачнел всё больше.

На пятый день мы нашли часовню.

Она стояла в горной долине, зажатая между двумя скалистыми грядами, — старая, сложенная из серого камня, с дырками на крыше и покосившимся шпилем, на котором ещё виднелся выцветший герб дома Бьорнов. Ледяной цветок — тот самый, который я столько раз рассматривала на проклятых платьях, только здесь он был вырезан из камня.

— Старая фамильная часовня, — произнёс Рейнар глухо, останавливаясь у границы леса, за которой начиналась открытая местность. — Здесь хоронили первых Бьорнов, ещё до того, как мы построили особняк в столице. И именно здесь проходили брачные церемонии, на которые накладывали руну истинной пары. И здесь же, — он помедлил, сжимая пальцы в кулак, — мой отец проводил последний ритуал перед смертью. Тот самый, о котором говорила Астара.

— Она выбрала это место не случайно, — сказала я, вглядываясь в тёмные окна часовни. В одном из них, кажется, мелькнул свет — или мне просто почудилось. — Здесь максимальная концентрация родовой магии. Если она хочет завершить то, что начала, и если Маркус хочет ей помочь в этом — лучшего места не найти.

— Завтра, — произнёс Рейнар глухо. — Сегодня мы разбиваем лагерь и готовимся. Завтра на рассвете мы войдём внутрь.

Я не стала спорить. Во-первых, потому что он был прав: штурмовать родовую часовню, набитую ледяной магией, в сумерках было бы самоубийством. Во-вторых, потому что я видела его лицо. Завтра ему предстояло сразиться с собственной сестрой и дядей, которого он считал погибшим. Ему нужна была эта ночь, чтобы собраться с силами. И, возможно, не только ему.

Лагерь мы разбили в лесу, на достаточном расстоянии от часовни, чтобы нас не заметили, но достаточно близко, чтобы на рассвете добраться до неё за четверть часа. Рейнар развёл обычный огонь, не драконий, потому что магическое пламя могло выдать нас раньше времени, и теперь сидел у костра, глядя в танцующие языки с печальным выражением. Как будто прощался с чем-то важным.

Я села рядом, взяла его руку в свою и просто молчала. Слова сейчас были не нужны.

Позже, когда огонь прогорел до углей, а звёзды над горами стали светить ярче, мы забрались в палатку. Тесную, одноместную, которую Рейнар каким-то чудом уместил в седельной сумке. Лежать можно было только бок о бок.

— Если завтра что-то пойдёт не так… — начала я, но Рейнар перебил меня раньше, чем я успела закончить.

— Не пойдёт.

— Но если…

Муж медленно повернулся. Его золотые глаза в темноте палатки казались почти чёрными.

— Тогда знай, — произнёс он тихо. — Я люблю тебя.

Три слова. Всего три. Но они ударили меня сильнее, чем любое заклинание, которое я видела в этом мире. И уж сильнее, чем все слова, которые я слышала в старом мире. Кажется, я всхлипнула. А потом потекли слёзы. Такие, которые приходят, когда ты слишком долго держала всё в себе, притворялась сильной и долго не позволяла себе быть счастливой. Рейнар всего тремя словами, сказанными в тесной палатке, пробил все мои стены.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, давясь слезами и смехом одновременно. — Дурак ты драконий. Генерал невыносимый. Мог бы сказать это раньше, до того, как мы оказались в палатке на краю света перед боем с твоей безумной сестрицей.

— Я не был уверен, что ты захочешь это услышать, — отозвался он удручённо. — Ты же у нас женщина независимая. Сама справляешься. Фабрику спасаешь без меня. И преступников ловишь. Я боялся, что ты просто скажешь «спасибо, не надо» и уйдёшь в свой мир через какой-нибудь портал.

— В моём мире, — сказала я, вытирая слёзы рукавом, — порталы работают только в одну сторону. Так что я здесь застряла с тобой. И, кажется, навсегда.

Рейнар улыбнулся, а потом наклонился и поцеловал меня.

Я гладила мужа по волосам и думала, что никогда в жизни не видела ничего прекраснее, чем этот суровый генерал, который смотрел на меня так, словно я была единственной звездой на всём небосводе. Его руки, привыкшие держать меч и подписывать приказы, касались меня с осторожностью, а губы, которые ещё утром отдавали команды, теперь шептали слова, не предназначенные ни для чьих ушей, кроме моих.

Когда звёзды за брезентовым пологом начали бледнеть, предвещая скорый рассвет, Рейнар притянул меня ближе и произнёс сдавленно:

— Завтра мы покончим с этим. А потом, когда всё закончится, я отвезу тебя туда, куда ты захочешь. Хочешь — в столицу, хочешь — на фабрику, хочешь — на край света. Главное — чтобы ты была рядом.

— На фабрику, — пробормотала я, уже проваливаясь в сон. — У нас там заказы не выполнены. И отчётность за прошлый месяц не сдана. И Беата, наверное, уже рвёт на себе волосы.

Он тихо рассмеялся.

— Поспи немного, я тебе и так не дал.

Я зевнула.

— Можешь и дальше не давать. Ты так сладко не даёшь мне спать, дорогой.

Рейнар притянул меня за талию, практически вжимая в себя.

— Глупышка моя, отдыхай.

На рассвете нас ждала часовня. Нас ждали Астара и Маркус. И битва, которая должна была поставить точку в этой запутанной, пропитанной старой кровью истории.