Глава 25

Несколько секунд я просто лежала с закрытыми глазами, привыкая к новому чувству. Оно напоминало то, что я испытывала в детстве, когда засыпала в комнате родителей под их тихие голоса: ты в безопасности, мама и папа рядышком, мир стоит на прочных опорах и никогда не рухнет. Только теперь это чувство шло не снаружи, от тёплых рук мамы и уверенных ладоней отца, а изнутри — незримой нитью, которая тянулась от моего сердца куда-то в другое сердце.

К его сердцу. Рейнара.

Я открыла глаза. Муж уже не спал. Лежал на боку, подперев голову рукой, и пристально смотрел на меня.

— Проснулась, моё чудо иномирянское.

Его серые глаза в утреннем полумраке палатки казались почти серебряными, и в них плясали тёплые искры счастья.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила я, заранее зная ответ.

— Конечно, Элина, — довольно отозвался Рейнар. — Как будто я слышу твоё сердце. И ещё твои мысли. Ты сейчас думаешь, что тебе нужно срочно умыться, но ты не хочешь вылезать из моих объятий, потому что снаружи холодно.

Я широко распахнула глаза.

— Ты что, действительно читаешь мои мысли?

— Не специально, — генерал улыбнулся. — Просто ты так громко думаешь обо мне.

— Я не…

— «Генерал Очевидность снова в строю», — процитировал он с абсолютно невозмутимым лицом. — Это было три секунды назад.

Я громко засмеялась.

— Ну, серьёзно, Рейнар. Так нечестно. Я чувствую только биение твоего сердца.

А потом я опустила взгляд на свою руку и замерла.

Кольцо. Моё обручальное кольцо, с каким-то непонятным, мутно-синим камнем, которое я заметила в первый же день в этом мире и с тех пор успела возненавидеть всей душой, потому что оно было символом брака без любви.

Камень, который всегда выглядел так, будто его нашли на дне пыльного комода и забыли отполировать, — он теперь сиял. Сапфировым светом, и внутри него, в самой сердцевине, медленно вращалась крошечная серебряная спираль, похожая на распускающийся ледяной цветок. Только теперь от этого цветка не тянуло могильным холодом. От него шло настоящее тепло.

— Рейнар, — прошептала я, протягивая руку. — Смотри.

Он осторожно взял мою ладонь в свои и долго смотрел на кольцо. Потом перевёл взгляд на своё запястье, и я увидела то, чего не замечала раньше: тонкую серебряную нить, которая обвивала его предплечье, и выше, уже на плече, расцветал ледяной цветок. Он светился тем же сапфировым светом, что и моё кольцо.

— Руна истинной пары, — изумлённо произнёс Рейнар. — Она проявилась на мне.

— Но она же была искажена, — напомнила я. — Астара и Маркус превратили руну в проклятие. Она должна была убивать.

— Должна была, — согласился он. — Но не сработала. Или сработала иначе. — Муж поднёс мою руку к губам и поцеловал пальцы чуть повыше кольца. — Магия истинной пары не подчиняется искажениям, если союз настоящий. Она сильнее любых проклятий. Мы… мы, кажется, только что это доказали.

По моей щеке покатилась одна-единственная слеза. Казалось, сердце готово было разорваться от переполнявших меня чувств.

— Значит, теперь мы… — начала я и запнулась, потому что слова «истинная пара» всё ещё звучали для меня как строчка из фэнтези-романа, а не как определение в собственной жизни.

— Теперь ты точно моя жена, — закончил Рейнар за меня. — По праву истинной пары.

Я всхлипнула, вытерла слезу и, чтобы не становиться слишком сентиментальной, добавила с интонацией, которую дракон называл «моя коронная смесь сарказма и нежности»:

— Только попробуй теперь подать на развод, генерал.

Он громко рассмеялся, запрокинув голову. Дракон внутри него явно заливался искристым смехом — я чувствовала это по нашей нити, которая теперь связывала нас.

— Не дождёшься, жена, — произнёс и властно притянул меня к себе. — Даже если ты снова начнёшь кидаться в меня подушками. Даже если ты перевернёшь вверх дном весь мой дом. Даже если ты скажешь, что я невыносимый генерал. Я всё равно никуда тебя не отпущу.

— Запомни эти слова, — пробормотала я, утыкаясь носом в его плечо. Его руки окружили меня, даря надежду и успокоение. — Я их тебе припомню в нашу первую семейную ссору.

— Ссоримся мы с тобой почти каждую минуту, — отозвался он. — Так что можешь уже вспоминать.

Рейнар снова засмеялся.

— Я не хочу вставать совсем. Хочу так валяться с тобой всю свою долгую жизнь.

Мы лежали в объятиях друг друга, пока солнце медленно поднималось над горными пиками, заливая долину золотым светом.

— Но скоро нужно будет идти, сердце моё, — произнёс Рейнар наконец, поглаживая мои волосы. — Там, в часовне, Астара и Маркус. Они наверняка почувствовали то же, что и мы. Проявление истинной руны — это как магическая вспышка. Её невозможно не заметить.

— Пусть чувствуют, — сказала я, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Пусть знают, что их проклятие не сработало. Что истинная связь сильнее их ненависти. Может быть, это заставит их остановиться.

— Может быть, — согласился он, но по его лицу я видела, что он в это не верит. Астара зашла слишком далеко. Маркус, если он действительно жив, вынашивал свой план слишком долго. Словами это было не остановить.

Но сегодня у нас было кое-что, чего не было вчера.

У нас была истинная связь. Руна, которая из проклятия превратилась в защиту. И уверенность, что мы больше не сражаемся поодиночке.

— Давай собираться, — сказала я, выбираясь из спальника и начиная натягивать сапожки. — У меня есть несколько идей насчёт того, как можно использовать нашу новую связь против твоей безумной семейки. И, поверь мне, они им не понравятся.

— У меня нет сомнений, — отозвался Рейнар, поднимаясь и потягиваясь с грацией большого кота — или большого дракона, что, в сущности, было одним и тем же. — Ты уже придумала что-то, связанное с тканями?

— Может быть, — я усмехнулась. — Скажем так: если руна теперь работает на нас, а не против нас, мы можем вплести её в одну интересную штуку, которую я захватила с фабрики. Но об этом — по дороге.

Рейнар восхищённо посмотрел на меня.

— Ты самая удивительная женщина из всех, кого я встречал, — произнёс он.

— Знаю, — отозвалась я, застёгивая плащ. — Ты говорил это вчера ночью. И ещё тогда. Но я не против послушать ещё раз.

— Обязательно повторю всё слово в слово, моя Элина, — генерал шагнул ко мне, взял за подбородок и нежно поцеловал. — После битвы. А пока — пошли, жена. Нас ждёт фамильная часовня. И да, моя сумасшедшая семейка, с которой пришло время разобраться.