Глава 26

Солнце только-только показалось из-за пиков, и его лучи заливали долину рассеянным золотым светом. К нам подтянулись подчинённые Рейнара, и я стала спокойнее. Хотя что мне волноваться с драконом. Но всё-таки помощь его солдат придавала уверенность.

Часовня внизу выглядела мрачной и зловещей, но теперь я смотрела на неё иначе. Между нами горела истинная связь. И это не просто магия. А обещание быть вместе даже сквозь века. И теперь я знала: что бы ни ждало нас внутри, мы справимся.

Рейнар шагал впереди, и с каждым шагом его фигура менялась. Кожа приобретала серебристо-голубой отлив, а из-за спины проступали контуры огромных крыльев — пока ещё полупрозрачных, сотканных из утреннего тумана и драконьей магии.

— Значит, план такой, — произнесла я, догоняя его и стараясь не поскользнуться на мокрой от росы траве. — Ты отвлекаешь их своим эффектным появлением в стиле «я — ледяной дракон, и у меня сегодня плохое настроение». А я тем временем пытаюсь взломать их ритуал.

— Элина, малышка моя, ты стоишь в стороне. И как ты выражаешься — не отсвечиваешь. Ясно? — пророкотал генерал.

— Рейнар, ты не понимаешь. Я знаю.

Он посмотрел исподлобья на меня.

— Как остановить ритуал?

— Да, более-менее, — я достала из поясной сумки моток серебристой нити, которую мы изъяли из тайного склада в чайной лавке. Только теперь эта нить была обработана по моему рецепту: вымочена в отваре из серебряного корня и заряжена защитной руной, которую я нашла в тетради прабабки. — Астара и Маркус используют магию тканей. Она как проводник. Стежок словно команда. Это мой язык. И я собираюсь сказать на нём пару ласковых.

— Ты понимаешь, что если у тебя не получится…

— Получится, — перебила я. — Потому что я не для того просыпалась сегодня в твоих объятиях с сияющим кольцом на пальце, чтобы всё закончилось в какой-то древней часовне. Я, можно сказать, только жить начала.

Рейнар хмыкнул, и в этот момент его крылья наконец обрели плоть. Огромные, светящиеся голубым светом, сияли за его спиной, заслоняя полнеба. И с них сыпалась мелкая ледяная пыль, искрящаяся на рассвете.

— Тогда пошли, упрямая моя, — сказал ледяной дракон. — Покажи им, Элина, что бывает, когда обижают мою иномирянку.

Двери часовни настежь были распахнуты.

Внутри царил холод. А в центре зала, прямо на каменном полу, враги начертали сложный узор из светящихся линий. Десятки ледяных рун соединили в одну гигантскую схему, которая пульсировала и переливалась. И в центре этой схемы стояли Астара и Маркус.

Сестра Рейнара, с распущенными волосами, которые теперь отливали не серебром, а чистым белым, держала в руках длинный лоскут белого шёлка с письменами.

Маркус же стоял напротив.

— Племянник, — произнёс Маркус звучно. — Ты всё-таки пришёл. А я надеялся, что ты окажешься умнее и не сунешься сюда.

— Ты мёртв, — ответил Рейнар, и его драконий рык эхом прокатился под сводами часовни. — Ты должен быть мёртв.

— Я и был мёртв, — согласился Маркус. — Пятнадцать лет я провёл в ледяной пустоши, за Пределом, куда меня выбросило после битвы. Пятнадцать лет я выживал среди духов и теней, питаясь собственной ненавистью и мечтая о том дне, когда я вернусь и закончу то, что начал. Ты отнял у меня всё, племянник. Мою истинную. Моё место в семье. Теперь я отниму твою. Начнём с этой прелестной леди, которую ты называешь своей женой.

— Элина тебе не достанется, — возразил Рейнар.

— Ещё посмотрим! — выкрикнул Маркус. — Ты даже не замечал мою истинную! А она… она всё равно любила тебя. И я… я не мог этого вынести.

Дядя Рейнара шагнул вперёд, и его тело начало меняться, превращаясь в дракона. Тёмные крылья с ледяными отметинами проступили из-за плеч. Кожа пошла трещинами, из которых сочился туман. Глаза загорелись белым.

Астара рядом тоже менялась. Её изящная драконица с глазами, полными боли и безумия, поднялась на дыбы, и её крик расколол тишину в часовне.

— Ты опоздал, брат, — звонко произнесла она. — Ритуал почти завершён. Когда последняя руна займёт своё место, все истинные пары в империи почувствуют то же, что чувствовала я. Пустоту и холод. А ещё одиночество. Пусть узнают, каково это — когда твой дракон никогда не просыпается.

— Ты не понимаешь, что делаешь, дурная, — Рейнар шагнул к ней, но Маркус заслонил племянницу, развернув рваные крылья. — Астара, твой дракон проснулся бы. Нужно было только время. Истинная связь — это не проклятие!

— Для меня — это ничто! — выкрикнула она. — Будьте вы все-все прокляты!

И тогда в бой вступила я.

Пока они обменивались обвинениями — а семейные сцены у Бьорнов, как я успела заметить, были не менее разрушительными, чем их боевая магия, — я обошла часовню по периметру, прячась за колоннами, и теперь стояла у дальней стены, где линии схемы сходились в один узел. Совсем как в бабушкином журнале «Бурда мода», по схемам из которого я вязала ёжиков на урок труда.

Плавно достала свою серебристую нить и принялась за работу. Стежок за стежком, петля за петлёй.

Я вплетала защитную руну в ткань чужого заклинания, перенаправляя магический поток.

Рейнар тем временем сошёлся в схватке с Маркусом. Два ледяных дракона — один серебристо-голубой, с крыльями, сияющими утренним светом, другой тёмный, с глазами, горящими безумием, кружили под сводами часовни, обрушивая друг на друга потоки ледяного пламени. С потолка сыпалась каменная крошка.

Воздух звенел от магии.

Астара пыталась закончить ритуал.

Её белая драконица стояла в центре, вплетая последние нити заклинания в общую ткань мироздания, и я чувствовала, как ей больно.

Она ненавидела нас, но ещё больше своё одиночество. Её драконица не спала. Она ужасно кричала, запертая в ледяной клетке собственного отчаяния.

Я сделала последний стежок.

Рунная схема на полу часовни вспыхнула ярким золотистым светом. Защитная руна, которую я вплела в их заклинание, распустилась, как цветок, и её лепестки потянулись к каждому из драконов в зале.

Рейнар засиял ещё ярче. Его чешуя заискрилась, и он издал рёв, от которого задрожали стены.

Маркус, напротив, пошатнулся. Его тёмная магия, питавшаяся ненавистью, начала таять под напором защитной руны.

А Астара…

Её белая драконица рухнула на каменный пол, и руны, которые она вплетала, начали распускаться, как стежки. Нити выскальзывали и вместе с ними уходила сила, которую она копила годами.

— Что ты сделала⁈ — прохрипел Маркус, поворачиваясь ко мне. Его крылья обвисли и чешуя потускнела. — Что ты сделала с ритуалом, женщина⁈

— Заштопала, — ответила я, поднимаясь из-за колонны и отряхивая колени. — Ваш ритуал был основан на искажённой руне. Я вплела в него всё, что требовалось для доработки. Привыкайте, теперь всё работает на истинные пары.

Рейнар, всё ещё в драконьей форме, приземлился рядом со мной.

— Ты закончила? — пророкотал он.

— Почти, — я повернулась к Астаре, которая лежала на полу, тяжело дыша, и её драконица медленно возвращала себе человеческие очертания. — Осталось самое сложное.

Я подошла к ней и опустилась на колени прямо на холодный камень. Обессиленная Астара смотрела на меня, еле дыша.

— Ты можешь ненавидеть истинные союзы, — сказала я тихо, так, чтобы слышала только она. — Ты можешь ненавидеть меня, Рейнара, да хоть весь мир. Но твой дракон не спит. Ты же слышишь его. Просто не хотела признавать его право выбирать.

— Ты ничего не понимаешь, — прошептала Астара. Слёзы текли по её щекам. — Ты не знаешь, каково это — любить и не быть любимой. Годами. Десятилетиями. Смотреть, как другие находят своё счастье, и знать, что тебе оно не светит.

— Не знаю, — согласилась я. — Но я знаю другое. Я знаю, каково это — прожить двадцать лет с человеком, который тебя не ценит. И поставить крест на своей жизни и думать, что любовь — это просто сказка для наивных дурочек. А потом, — я бросила взгляд на Рейнара, который стоял за моей спиной, — потом ты встречаешь кого-то, кто меняет всё. И не потому, что вы сошлись по гороскопу. А потому, что ты сама готова принять его. Женщина, которая рисует картину мира не для мести или злобы, а для созидания. Такая женщина всегда найдёт своё счастье, Астара.

Она закрыла глаза. Её драконица просто свернулась клубком внутри неё и затихла.

Маркус прислонился к стене и смотрел на нас с ненавистью, но его магия ушла, и теперь он был просто пожилым мужчиной. Его дракон замолчал навсегда.

— Это ещё не конец, — прохрипел он. — Я ещё вернусь.

— Возвращайся, — отозвался Рейнар. — Только учти: в следующий раз я не буду так сдержан.

Муж повернулся ко мне, и его огромная драконья морда ткнулась в моё плечо.

— Элина, если ты была драконом, то стала генералом. Но лучше оставайся моей женой, — прогрохотал Рейнар.

— Слушаюсь и повинуюсь, генерал, — отозвалась я, гладя его по чешуйкам. — Пойдём домой, дорогой. У нас фабрика стоит без работы. И свадебных платьев, кажется, накопилось столько, что без тебя не разобраться.

— Свадебных платьев?

— Ну да. Надо же как-то восстанавливать репутацию «Лунной нити». А что может быть лучше, чем партия новых платьев, защищённых истинной руной самим генералом Бьорном? Пусть невесты знают: магия ледяного дракона теперь работает на них, а не против.

Рейнар фыркнул и начал обращаться обратно. Через минуту передо мной снова стоял человек: высокий, плечистый, в разорванном мундире, с усталыми глазами и улыбкой, которая предназначалась только мне.

— Знаешь, — произнёс он, беря меня за руку, — когда я подавал на развод, я думал, что ты — самая большая проблема в моей жизни.

— А теперь?

— А теперь, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал прямо над сияющим сапфиром, — ты — лучшее, что со мной случилось. Даже если ты по-прежнему самая большая проблема.

— Взаимно, генерал, — я подмигнула ему. — А теперь пошли. Нам ещё нужно решить, что делать с твоей сестрой. И с дядей. И с часовней. И с…

— Элина, — перебил он.

— Что?

— Помолчи хотя бы минуту.