Глава 27

Маркуса скрутили быстро. После того как защитная руна разрушила его тёмную магию, он остался всего лишь старым человеком. В глазах всё ещё горела ненависть, но уже она угасала, как последние угли в прогоревшем костре. Двое стражников, вызванных Рейнаром ещё на подходе к часовне, надели на него антимагические кандалы и увели прочь, а его хриплые проклятия ещё долго эхом отдавались под каменными сводами, пока не затихли где-то за поворотом горной тропы.

С Астарой всё было сложнее.

Она сидела на каменной скамье у дальней стены часовни. Её запястья обвивала серебристая нить, блокируя магию, но не причиняя боли. Белая драконица внутри неё спала. На лице Астары застыла странная опустошённость. Как будто вместе с тёмной магией из неё ушло что-то ещё, что держало её на ногах все эти годы. Возможно, сила или ненависть, которая питала девушку.

Я подошла и села рядом. За последние недели научилась понимать, что семейные тайны Бьорнов всегда глубже, чем кажутся на первый взгляд.

— Зачем, Астара? — спросила я тихо.

Она долго молчала, глядя на алтарный камень, где до сих пор дымились остатки разрушенной рунной схемы. А потом заговорила. И по мере того как звучали её слова, у меня внутри всё переворачивалось и вставало на место одновременно.

— Настоящая Элина умерла не от падения с лестницы, — произнесла Астара почти равнодушно. — Она умерла от магии, которую я вплела в её свадебное платье три года назад. Она была первой. Пробным образцом. Но держалась удивительно долго.

— Что? — я замерла. Холодок побежал по спине. — Но она же не… девушка не умирала. Просто болела. Нервная горячка. Лекарь сказал…

— Лекарь сказал то, что я ему велела сказать, — перебила Астара. — Я заплатила ему достаточно, чтобы он держал язык за зубами и прописал зверобой вместо нормального лечения. Руна была нестабильной. Она убивала не сразу — постепенно, вытягивая жизнь по капле. Я хотела проверить, сработает ли. И она сработала. Слишком хорошо.

Астара повернулась ко мне и горько всхлипнула.

— Элина умерла в тот самый день, когда ты появилась. Я почувствовала это по руне — она замкнулась, выполнила свою функцию и погасла. А потом что-то произошло. Что-то, чего я не планировала. Тело Элины, уже пустое, вдруг снова наполнилось жизнью. Я почувствовала это отсюда, из часовни, и сначала подумала, что ошиблась. Но когда я приехала в особняк и увидела тебя — чужую и невероятно наглую, с этими твоими лупами и бухгалтерскими книгами, — я поняла: портал сработал.

— Какой портал? — спросила я, хотя ответ уже начинал вырисовываться где-то на краю сознания.

— Тот, что заложен в самой материи магии Бьорнов, — ответила Астара. — Не спрашивай меня, как он работает, — я сама до конца не понимаю. Я нашла его в старых архивах. Там написано, что истинная руна — это не просто защита. Это, условно говоря, якорь. Она привязывает души друг к другу через любые расстояния. Через любые миры. Если связь достаточно сильна, она может призвать душу, способную разорвать проклятие. И когда я убила Элину, связь, которая должна была возникнуть между ней и Рейнаром, но так и не возникла, каким-то образом призвала тебя.

Я смотрела на неё, пытаясь переварить услышанное. Меня призвала магия. Древняя руна истинной пары, которая каким-то образом решила, что именно я, Виктория Глебова, сорока двух лет, разведёнка из Подмосковья, способна разорвать проклятие, убившее невест.

— Ты хочешь сказать, что я здесь не случайно? Что меня выбрали? — спросила я.

— Я хочу сказать, что моя попытка убить жену моего брата обернулась против меня самым неожиданным образом, — грустно произнесла Астара. — Я думала, что уничтожаю само понятие брака в нашей семье. И Рейнара оставлю одиноким, без наследников. И наш проклятый род просто вымрет. А вместо этого я создала единственную женщину, способную разрушить всё, что я строила. Необычно, правда?

Она замолчала, и я молчала вместе с ней. В часовне стало тихо — только ветер гулял под сводами да где-то снаружи переговаривались стражники, уводящие Маркуса.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я наконец. — Ты могла бы оставить это при себе. Признание в убийстве Элины — это не то, что облегчает твою участь.

Астара подняла глаза на меня.

— Потому что ты должна знать, — ответила она просто. — Я ненавидела истинные союзы. Я ненавидела тебя — не тебя лично, а ту, кем ты должна была стать. Но когда я увидела, как ты работаешь, как ты смотришь на моего брата, как ты дерёшься за свою фабрику и за людей, которых даже не знаешь… — она запнулась, и её губы дрогнули. — Я поняла, что ты не враг. Ты — ответ. Ты — то, что должно было случиться. Я создала проклятие, а магия призвала тебя, чтобы его снять. Круг замкнулся.

С этими словами она протянула мне руку — ту самую, что была обвита серебристой нитью.

— Делай что должно, Вика, — произнесла она. — Я готова.

Я не взяла её за руку. Вместо этого я встала, подошла к Рейнару, который всё это время стоял в нескольких шагах, слушая наш разговор с каменным лицом, и взяла его за руку.

— Она знала, — произнёс он глухо. — С самого начала. Три года назад. И ничего не сказала.

— Да, — подтвердила я. — Но она же и рассказала. Сейчас. Когда уже не было смысла лгать.

— Это не вернёт Элину.

— Нет. Не вернёт. Но это объясняет, почему я здесь. И, знаешь, — я сжала его пальцы, — я перестала спрашивать судьбу «за что». Я просто принимаю то, что есть. А есть мы. Ты и я. Истинная пара. И я не собираюсь отказываться от этого только потому, что путь к этому был вымощен чужой ненавистью.

Он посмотрел на меня и резко кивнул.

— Увести её, — приказал он стражникам, и те шагнули вперёд, чтобы взять Астару под руки. — В столицу. Под суд. Но содержание — достойное. Она всё ещё Бьорн.

Астара поднялась. Проходя мимо меня, она на секунду задержалась и произнесла едва слышно:

— Береги его. Он заслужил счастье.

Мы с Рейнаром остались в часовне вдвоём, посреди разрушенных рун и тающего холода. Я прижалась к его плечу, чувствуя, как сильно бьётся его сердце.

— Пойдём домой, — сказала я. — Фабрика ждёт. И, кажется, у нас теперь есть настоящее свадебное платье, которое нужно сшить.

— Для кого? — спросил он, приподняв бровь.

— Для меня, конечно. Раз уж я теперь твоя истинная, надо соответствовать статусу. И, пожалуй, — я подмигнула, — на этот раз я хочу видеть тебя у алтаря. Лично. Без адъютантов и ссылок на военные учения.