Глава 24

Я зашла внутрь вслед за Миртой, словно лунатик. Ничего не видя перед собой и ничего не понимая.

Война. Как? Почему? Откуда?

Гулкая тишина в доме после грохота взлетающих драконов давила на уши. В ушах всё ещё гудело, а в висках стучало от адреналина. В голове крутились обрывки: «золотая кровь», «перевал Когтя», «сжигают всё».

Мирта повела меня на кухню – к теплу нагревающейся печи, к знакомым запахам хлеба и сушёных трав.

Она усадила меня на скамью у большого стола, сунула в руки глиняную кружку с чем-то горячим и дымящимся. Я автоматически сделала глоток. Горький, пряный чай обжёг язык, но это ощущение было хоть каким-то якорем в пошатнувшейся реальности.

Я подняла на неё глаза. Она стояла напротив, обтирая руки об фартук, и её доброе, грубоватое лицо было пепельно-серым от тревоги.

Мирта

– Мирта, – мой голос прозвучал хрипло и тихо, будто не мой. – Что происходит? Война? Какая война? Кто эти… маги Золотой Крови? Я ничего не понимаю.

Мирта тяжело вздохнула, опустилась на скамью рядом и накрыла мою дрожащую руку своей тёплой ладонью.

– Ох, детка… Не думала, что тебе придётся узнать об этом так скоро. Да и мы все надеялись, что худшее миновало много лет назад. – Она покачала головой, глядя в стол, словно в прошлое. – Война эта старая. Никто и не думал, что у потомков магов золотой крови хватит сил востать. Хотя все чувствовали в последнее время это тихое брожение. Мы здесь, в глуши, от неё далеко, потому и живём спокойно. А на границе… там другое.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Маги Золотой Крови… это не просто враги, милая. Это наследники. Тех самых, о которых, может, ты слышала, в старых песнях поют. Тех, что когда-то подчинили Золотых драконов и хотели всем заправлять тут. Их разбили, казалось бы, навсегда. Эти маги ушли на Север, в тень, когда лишились силы. Земля на месте битвы до сих пор изуродована магией: разломы, плавающие острова, области с искажённой реальностью, «эхо» древних заклинаний. Туда отправлялись искатели приключений и маги-археологи за артефактами. Но, видно, зёрна высокомерия не истлели. Года три назад они снова зашевелились. Стали нападать на отдалённые форпосты, искать союзников среди недовольных баронов. Говорят, они снова нашли способ… призывать драконов. Не таких, как Агат, неземных или стальных. А других. Темнее. Злее. Или… – она понизила голос до шёпота, – снова пытаются подчинить себе Золотых. Силой или хитростью. Хотя их осталось совсем мало. В Скалы предков, где обитают драконы, никто просто так не ходит.

У меня похолодело внутри. Вспомнились образы из сна, из рассказа Агата – сияющие чешуёй гиганты с пустыми глазами.

– И они сейчас атаковали перевал? Что это значит?

– Перевал Когтя – это ключ к долине Дреннен, – объяснила Мирта, и в её голосе зазвучала жёсткость, которой я раньше не слышала. – Там стоит наш главный гарнизон на этой границе. Они прорвались через перевал и если возьмут Дреннен… дорога в сердце провинции будет открыта. До наших земель, до наших деревень. Война перестанет быть тихим брожением где-то далеко. Она придёт сюда, с огнём и сталью.

Я ощутила, как пол уходит из-под ног, хотя сидела на твёрдой скамье. Война. Не политические интриги при дворе, о которых я читала в книгах. А настоящая. С драконами, магией, горящими деревнями. И мой муж, с которым я вела свою личную войну, улетел на эту, настоящую. Чтобы её остановить. Или погибнуть в ней.

– Что… что мне делать, Мирта? – прошептала я снова, и в этом вопросе не было уже паники, только пустая, всепоглощающая потерянность.

Мирта пристально посмотрела на меня, её взгляд стал острым, лишённым привычной материнской мягкости.

– Что делать? – Она выдохнула, отставила свою кружку. – Жить, детка. Просто жить. Вставать утром. Завтракать. Смотреть, как идёт работа в твоей оранжерее. Читать книги, если хочется. Есть, пить, дышать, ходить. Заниматься своим делом. Жить, как жила вчера, и как жила позавчера.

Я подняла на неё глаза.

– Особенно после всего, – твёрдо сказала Мирта. – Потому что если ты сейчас дашь слабину, если позволишь этому страху и отчаянию поселиться здесь, – она ткнула пальцем мне в грудь, – то они съедят тебя заживо. Ты будешь лежать в своей постели и слушать, как в трубе воет ветер, и воображать, будто это кричат драконы. Будешь вздрагивать от каждого стука, думая, что это гонец с чёрной вестью. Ты сойдёшь с ума в этих стенах за месяц.

Она встала, подошла к печи, сняла с заслонки чугунок и налила в кружку ещё чаю. Действия её были привычными, размеренными.

– Мужчины ушли на войну. Это их долг и их беда. Наша беда – ждать. А ждать легче, когда руки заняты. Когда мысли при деле. У тебя есть этот дом. У тебя есть люди, которые на тебя смотрят. Элиас, Мэри, садовник старый, работники на стройке. Ты для них теперь как маяк. Если ты погаснешь – они запаникуют. А паника в глуши, когда хозяина нет дома – вещь страшнее любого врага.

Я слушала её, и её правдивые слова действовали лучше любой жалости. Они выдёргивали меня из трясины собственного шока и ставили на твёрдую, пусть и неприглядную, почву.

– Ты говоришь, будто всё просто, – пробормотала я.

– Всё так и есть, – пожала плечами Мирта. – Сложности выдумывают себе те, у кого слишком много времени на раздумья. Съешь завтрак. Потом оденься потеплее и сходи на стройплощадку. Ривио говорил, что стёкла закончились. Вот и займись этим. И ты сразу забудешь про войну где-то там. У тебя будет своя маленькая война здесь – за то, чтобы хватило денег на стекло, чтобы балки не подгнили, чтобы рабочие не разбежались, испугавшись слухов.

Она была права. Мир рушился где-то за горами, а здесь, в этой кухне, всё так же пахло свежим хлебом, и надо было решать, как строить дальше оранжерею, надо было растолковать Ривио, что такое «трубопровод». Дел хватало. И теперь мне никто не мешал их делать.

_____

Мои дорогие, я сегодня полдня убила на эту карту, но всё-таки её сделала для вас. Чтобы вам легче было ориентирвоатсья и понимать в мире Кайр-Нор