Глава 35

Глава 35

Глава 35

Я смотрела на змеюку, которая крутилась рядом, но казалось не столь ядовитой, чем была на самом деле. Астра стояла на пороге с крайне высокомерным выражением лица и, морща нос, осматривала нашу кондитерскую. Больше не было показного радушия, которое она так старательно надевала на себя, когда играла заботливую подругу.

Все истинные эмоции были написаны на лице.

Она крепко держала за руку Софию, на голову которой был натянут капюшон, скрывая от чужих взглядов. Меня накрыло такой яростью, таким бешенством, что захотелось швырнуть в голову Астры что-то тяжёлое.

София выглядела ужасно. Бледная. Со следами слёз на щеках, которые, кажется, ни на миг не высыхали. Плащ сидел криво, из-под капюшона торчали спутанные волосы. Она смотрела в пол, втянув голову в плечи.

Мне казалось, что девочка едва стояла на ногах. Помня о её болезни я понимала, что в любой момент у неё может случиться приступ.

Я осталась стоять на месте и наблюдала за Астрой. По тому, как она морщила нос, было понятно, что место, в котором она оказалась, было слишком бедным для её святейшества. Но поскольку она в бегах с похищенным ребёнком, то приходилось ходить туда, где её не смогут узнать.

Астра подошла к витрине и наклонилась, рассматривая пирожные сквозь стекло. Я сжимала кулаки и рассматривала её холёное, высокомерное лицо, страстно желая вцепиться в него ногтями и расцарапать. Мне нужно было придумать план действий, но в ушах слишком сильно грохотала кровь, мешая мне собраться с мыслями.

Астра дёрнула Софию за руку на себя, из-за чего девочка едва не упала, запутавшись в своих ногах.

— Какое пирожное ты будешь? — Она повернула голову к Софии и гадко улыбнулась. — Хотя чего я спрашиваю у немой? Ты же всё равно не ответишь.

Сколько ехидного злорадства было в этих словах. Я сжала край прилавка. Уже собралась подать голос, как Астра небрежно бросила в мою сторону, даже не посмотрев на меня:

— Подай мне два пирожных с клубникой к столу у окна. Поживее. Я в этой дыре долго сидеть не желаю.

Она снова дёрнула Софию за руку и потащила за собой к указанному столику. Пирожное захотела? Будет тебе пирожное! Я взяла самое крупное пирожное с витрины. Как раз клубничное.

Пересекла кондитерскую в несколько шагов. Астра как раз разворачивалась что-то сказать Софии, когда я размазала пирожное прямо по её лицу. Я действовала быстро и профессионально, представляя, что размазываю крем по поверхности торта.

Астра заорала так громко, будто ей угрожали. Уверена, её визг было слышно на соседней улице. Она начала стирать крем с лица.

— Ты... ты... — она не могла найти слов.

Я почувствовала, что мои бёдра обвили тонкие ручки. Опустила голову. София смотрела на меня снизу вверх огромными глазами, в которых я плескались узнавание и радость. Я широко ей улыбнулась и подмигнула.

— Всё теперь будет хорошо, — пообещала ей.

Астра смогла частично вытереть лицо и посмотреть на меня. Я видела, как она набрала в грудь воздуха, чтобы начать сыпать угрозами. Но застыла в ужасе, побелела и попятилась, будто увидела призрака.

— Ты, — выдохнула она. — Ты должна была... Ты уже дважды должна была сдохнуть. Как? Как ты вообще...

— Лидья, — крикнула я, — зови стражу!

— Уже бегу, родненькая, — отозвалась та из кухни.

Астра не стала ждать. Она метнулась к двери. Налетела на стул, едва не упала, смогла удержать равновесие и вылетела на улицу. Колокольчик над дверью звякнул и замолчал. Я попыталась кинуться за ней, но София слишком крепко меня обнимала.

Я подхватила её на руки и вжала дрожащее и худое тельце в себя. Я чувствовала, как сильно она перепугалась. Поглаживала её по голове и шептала:

— Всё уже хорошо. Сейчас мы дяде письмо напишем, он приедет. Поедешь в замок. Больше никто тебя не обидит. Я тебе это обещаю.

— Спасибо, — едва слышно и невнятно выдохнула девочка мне на ухо, сжимая руки на шее так, что у меня перехватило дыхание.

Я кое-как отстранилась и посмотрела на неё с изумлением, вскинув брови.

— Соня. Ты разговариваешь.

Она кивнула. Серьёзно, не отводя взгляда. Как же она похожа на своего дядю. Особенно поджатые губы и хмурый взгляд исподлобья.

— Я просто не хочу говорить. Грустно.

Нижняя губа у неё задрожала. Глаза наполнились слезами, и она снова уткнулась в моё плечо. Плакала тихо, всхлипывая и вздрагивая. Я гладила её по волосам и шептала успокаивающие слова.

Лидья и Розмарий ввалились в кондитерскую, тяжело дыша. Розмарий с досадой хлопнул ладонью по столу:

— Догнать не успели. Скрылась змея.

— Девочка моя, — запричитала Лидья, остановив взгляд на Софии. — Маленькая ты моя. Голодная небось. Когда последний раз ела по-человечески? Сейчас я тебя накормлю.

Началась суета. Лидья притащила из кухни всё, что было и начала накрывать на стол. Тёплую кашу со сливками. Хлеб. Холодную курицу, оставшуюся с ужина. Мёд в горшочке. И пирожные. Розмарий лично принёс кружку горячего молока, вызывая у меня улыбку умиления.

— Ешь вот это сначала, — говорила Лидья, пододвигая кашу ближе к Софии. — Потом пирожное, — она забрала из рук девочки корзиночку. — Нельзя есть сладкое на пустой желудок.

— Молоко выпей, — настаивал Розмарий.

— Ах ты, маленькая. Ах ты, хорошая, — причитала Лидья, поглаживая Соню по голове. — А красавица-то какая, глаз не оторвать.

Я видела, что София понемногу оживает. Из глаз исчез страх, глазки загорелись любопытством, а на щеках появился румянец. Я написала письмо в замок и сбегала на почту, чтобы его срочно доставили. Когда вернулась, обнаружила, что Соня спит на диванчике, раскинув руки и ноги в разные стороны и сладко посапывая. Розмарий и Лидья держались за руки и с умилением смотрели на малышку. В глазах обоих были слёзы. И я знала, что причина кроется в том, что свою дочь они потеряли, когда ей было всего семь лет. Больше детей у них не было.

В груди всё сжалось от боли, я поспешила за прилавок, принимать нового посетителя. В кондитерской пахло клубникой и корицей. Я знала, что всё будет хорошо.