Глава 5

Глава 5

Глава 5

— Скажи, что это подделка.

Его голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. Пугающим. Леденящим душу. От ужаса меня сковало по рукам и ногам. Мне померещилось, что мужчина подался вперёд с твёрдым намерением ударить меня.

— Я не знаю, что это! — выдохнула я, изо всех сил пытаясь вырваться из его болезненной хватки, из-за которой мои кости начали трещать. — Я правда не знаю. Клянусь! Я вообще не понимаю, что означает эта метка, что с ней произошло и чего вы от меня хотите. Я вообще ничего не понимаю. Скажите, что это просто глупый розыгрыш.

Пальцы на моих плечах сжались сильнее, причиняя мне боль. На коже останутся синяки, это точно. Что за мужик такой? Грубиян и хам! И это мой муж? Нужно узнать, есть ли здесь разводы. Настоящий тиран.

— Не понимаешь? — он страшно усмехнулся одним уголком жёстких губ.

Эта усмешка была некрасивой. В его янтарных глазах клубилась тьма. Пугающая. Способная испепелить меня на месте. Мало ли какими ещё способностями он обладает.

Самое главное, не показать ему своего испуга. Не подать виду, что меня трясёт от ужаса со страшной силой. Поэтому я собрала силу воли в кулак, вздёрнула подбородок.

— Нет, — процедила я сквозь зубы, с вызовом глядя в глаза мужчины.

— Два месяца жила в моём доме, — произнёс он медленно, цедя слова сквозь зубы. — И не понимаешь, что такое метка истинности. Забавно. На какие ты ещё уловки пойдёшь, змея?

— Я ничего не помню, — повторила я, стараясь держать голос ровным, хотя колени предательски дрожали. — Удар о скалы сказался. Я говорила вам об этом с самого начала, но вы не хотите слышать меня.

— Я уже достаточно наслушался тебя, — мужчина выплюнул слова мне в лицо.

— Я заметила, — с ехидством ответила я.

Крайне глупо было дерзить человеку, который держит тебя за плечи и умеет превращаться в существо с чешуёй и когтями. Я это понимала. Но что-то во мне отказывалось гнуться под его давлением.

Всю жизнь я была для всех удобной, глотала обиду и молчала. Но сейчас мне совершенно не хотелось быть грушей для битья. Я не собиралась отвечать за чужие грехи.

Что-то во взгляде мужчины вдруг мелькнуло. Ярость. Этот человек не привык, что его слова оспаривают, когда с ним спорят. Явно никто не осмеливался противостоять ему.

Он встряхнул меня снова. Ещё сильнее. Я клацнула зубами. Чуть не прикусила язык. Тем временем боль в голове в разы усилилась. Я вскинула руку и вцепилась пальцами в его запястье, чтобы не упасть, даже царапнула ногтями его кожу, со мстительно заметила, как он едва заметно поморщился. Так тебе!

— Я уже достаточно наслушался, — процедил он, — про удар, про потерю памяти. Очень удобная история, Виола. Ничего не помню, ничего не знаю, ни в чём не виновата. Как и в прошлые разы, когда ты творила всё это дерьмо, дрянь.

Ну и грубиян!

— Вы сейчас сломаете мне что-нибудь, уважаемый, — сказала я сквозь зубы, с ещё большей яростью царапая его запястья и оставляя на них кровавые борозды.

— Отвечай! — он пропустил мимо ушей мои слова.

Его трясло от бешенства. Взгляд страшный. Зрачок вытянулся, как у змеи. На скуле появилась серебристая чешуя. Она появилась неожиданно. Несколько пластин, идеально ровных, как монеты, уложенные внахлёст. Скорее дымчато-металлических, с очень слабым синеватым отблеском. Красивых и пугающих одновременно.

— На что?! — не выдержала я, и голос всё-таки сорвался от страха. — Вы спрашиваете об одном и том же уже который раз. Что должно измениться от того, что вы будете трясти меня сильнее?

— Правда, — сказал он коротко, вскинул руку и сжал пальцами мою челюсть. — Мне нужна правда.

— Я говорю правду, — просипела я.

— Ты говоришь то, что выгодно говорить.

Он резко убрал руки, но я не успела выдохнуть, потому что в следующую секунду его пальцы легли на мой затылок и с силой сжали волосы у основания. Он зацепил рану. Я не закричала, хотя жутко хотелось. У, ирод!

— Я спрошу у тебя последний раз, дрянь, — произнёс он тихо и очень отчётливо, будто говорил с недалёкой. — Как это работает, Виола? Кто тебе помог? Кто стоит за этой меткой?

— Я. Не. Знаю. И повторю для тех, кто плохо слышит. Я не знаю! — я уже закричала, оглушая криком сама себя.

Пальцы в волосах сжались сильнее, причиняя мне ещё больше боли. Я всё же зашипела сквозь зубы.

— А Вы всегда хватает девушек и причиняете им боль? Любите обижать слабых?

— Кто бы мне говорил про слабых? Тебе напомнить, как ты измывалась над слугами? Или то, что сделала с Софией? Строишь из себя святую невинность, дрянь? — прорычал в лицо, раздувая ноздри от бешенства.

Я не нашлась с ответом. Мне ещё предстоит узнать, что именно хозяйка этого тела успела натворить. Любовник, поддельная метка, жестокое обращения со слугами.

Он отпустил волосы так же внезапно, как и схватил. Отступил на шаг, будто ему нужно было расстояние, чтобы снова стать тем собранным, закрытым, непроницаемым человеком, которым он был, когда вошёл.

Я медленно выпрямилась. Затылок ныл. В висках стучало, болезненно пульсировало. Он отошёл к окну, сложил руки за спиной.

Он стоял у окна, смотрел в стекло, и мне была видна только его спина. Я видела, что мужчина с огромным трудом держит себя в руках.

— Метка, — произнёс он наконец, — если она настоящая...

Он не договорил. Только дёрнул раздражённо плечами. Будто одна мысль о том, что Виола действительно его истинная, вызывала у него чувство омерзения.

— Что? — спросила я тихо.

— Это невозможно, — сказал он наконец.

Я смотрела на его спину и думала, что этот человек очень привык к тому, что ему все подчиняются.

— Завтра на рассвете, — произнёс он, не оборачиваясь, — ты покинешь дворец.

Я не сразу поняла, о чём он говорит. А потом встрепенулась и тихо спросила:

— Куда я должна уехать?

— На Север.

— В тюрьму? — свела брови вместе.

— Северные горы, — произнёс он. — Там и останешься. Под охраной. Пока я не разберусь с тем, что произошло.

— Но…

Мужчина властно махнул рукой, прерывая мою сбивчивую речь.

— Сегодня будет твой последний ужин в этом доме. Будь готова к вечеру.