Глава 13

— Почему вы думаете, что мы в долгах? — искренне возмутилась я и поднялась с табурета.

Тётушка сощурила глаза.

— А что я должна, по-твоему, подумать? Заявились, как снег на голову, да про заработок спрашиваете!

Устало вздохнув, я прошлась по загону и сняла пальто с гвоздя, вбитого в дощатую стену.

— Мы всего лишь хотим выжить и приносить пользу, а не сидеть у вас на шее. Я хочу, а за Флоренс ответить не могу, но сделаю всё от себя зависящее, чтобы она худо-бедно помогала.

Я остановилась около маленького окошка с мутным стеклом и всмотрелась в унылую осеннюю даль. Встряли мы, конечно, по полной программе.

Разумеется, я приспособлюсь к новой жизни и условиям, но отсутствие памяти о прошлом настоящей Адрианы значительно усложняло задачу.

Не готовила меня прошлая жизнь к такому…. Я не пасовала перед трудностями, и в то же время никак не могла свыкнуться с новой реальностью.

За что силы свыше меня наказывали? Где нагрешила? Почему я оказалась именно в этом теле и в этом мире?

Не знаю, сколько я так простояла в задумчивости у окна. Внимание привлекли неторопливые шаги. Эдвина прошлась по загону.

— В нашей деревне много не заработаешь, сразу скажу, — вдруг сказала она, понизив голос, заметно смягчившись. — Тут каждый за своё держится, чужих кормить никто не любит.

Она сделала пару шагов вдоль стены, проверяя кормушку, и продолжила:

— Есть старая мельница у речки, за поворотом, как к тракту идти. Раньше там муку мололи на всю округу, а теперь хозяин один остался, старик уже, помощники ему нужны. Работа тяжёлая, но за неё хоть что-то платят.

Я кивнула, запоминая, и посмотрела на неё через плечо.

— Ещё лавка есть, в самом конце деревни, — добавила тётушка. — Продуктовая, если так можно назвать. Там хозяйка одна не справляется, особенно когда обозы с тракта заходят. Иногда берёт людей на подмогу, если видит, что толк будет.

Она на секунду замолчала, потом усмехнулась краешком губ.

— Только учти, у нас тут не столица. Тут и народ разный ходит.

Я насторожилась.

— В каком смысле?

Эдвина пожала плечами, словно речь шла о чём-то обычном.

— В таком, что дорога рядом. А где дорога — там и всякие… любители поживиться. Бывает, наведываются. То ночью, то под вечер. По дворам не шастают, но лавку пару раз уже трясли. И мельницу тоже.

Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Так что если работать пойдёшь, голову на плечах держи. Здесь за тебя никто отвечать не станет.

Я невольно нахмурилась, представляя, как в эту тихую, на первый взгляд, деревню могут заявляться разбойники.

— Поняла, — тихо сказала.

Эдвина ещё секунду смотрела на меня, словно пытаясь понять, испугалась я или наоборот, и потом коротко кивнула.

— Я поговорю с хозяйкой лавки, мы с ней давние приятельницы.

— Благодарю, тётушка….

— Пока не за что, — отмахнулась она и приблизилась к двери. Дёрнула за ручку, и в загон ворвался холодный утренний воздух. — А теперь пошли, я тебе двор и хозяйство покажу. Дела всегда найдутся, и тебе придётся совмещать их с работой — если возьмут, конечно. А Флоренс пусть кур покормит, — с ноткой раздражения выдохнула Эдвина и махнула рукой в сторону. — Он в соседней постройке.

Эдвина вышла из загона первой, неся ведро с молоком, и направилась к дому по доскам, уложенным поверх раскисшей земли.

Я пошла следом, стараясь ступать аккуратнее, потому что сапоги с тонкой подошвой жутко скользили.

Когда мы подошли к крыльцу, тётка резко остановилась, открыла дверь и громко позвала:

— Флоренс!

Из дома донеслось недовольное ворчание, после чего на пороге появилась сестра. Она вытирала руки о полотенце и выглядела так, будто её только что отвлекли от крайне важного и утомительного занятия.

— Что ещё? — протянула она с явным раздражением.

Эдвина смерила её взглядом, в котором читалось всё — от скепсиса до терпеливой решимости. Наряд Флоренс она тоже оценила и причмокнула губами.

— Отнеси молоко в кухню и поставь на скамейку, — тётя перенесла через порог ведро и опустила на коврик. — А потом ступай кур покорми. Зерно в мешке в курятнике.

Флоренс растерянно оглядела двор, словно впервые заметила, что он состоит не только из крыльца и двери.

— А где… здесь курятник?

Тётка выразительно закатила глаза.

— Адриана покажет. Она уже во дворе освоилась. В отличие от некоторых. — А после паузы добавила: — Накинь что-нибудь, а то куры ослепнут.

Я вздохнула и кивнула сестре, недовольно поджавшей губы.

— Пойдём.

Флоренс стащила с крючка своё пальто и спустилась с крыльца, сверля глазами спину тёти. Осторожно ступая по доскам, будто её заставляли идти по болоту босиком, и время от времени приподнимая подол пальто, чтобы оно не коснулось грязи, последовала за мной.

Курятник располагался внутри двора у самого забора — низкая, слегка покосившаяся постройка с загоном, внутри которого бродили несколько кур, лениво разгребая лапами землю.

Они тут же оживились, увидев нас, и настороженно вытянули шеи.

Я заглянула в мешок с зерном, стоявший у стены, и протянула Флоренс деревянную миску.

— Насыпь и брось им сюда, — сказала, указывая на кормушки.

Флоренс уставилась на миску, затем на кур.

— Они же… клюются.

— Иногда, — спокойно ответила я. — Но если не покормишь, то точно накинутся.

Она тяжело вздохнула, с явным отвращением зачерпнула зерно и неуверенно шагнула к загону.

Я ещё секунду наблюдала за сестрой, убедилась, что она хотя бы поняла, что нужно делать, после чего развернулась и направилась обратно к Эдвине.

Тётя уже стояла у дровника и терпеливо ждала, пока я освобожусь.

— Показала? — спросила она, не оборачиваясь.

— Показала.

Эдвина коротко усмехнулась.

— Тогда смотри внимательно. Это теперь и твоё хозяйство тоже.

Она начала показывать двор: где хранятся дрова, где стоит колодец, где лежат мешки с зерном и инструменты. Я старалась запоминать каждую мелочь.

Мы как раз подошли к дровнику, когда со стороны курятника вдруг раздался пронзительный визг.

— А-а-а! Уберите её!

Я резко обернулась.

Флоренс стояла посреди загона, вытянув руки с пустой миской, а перед ней, важно выпятив грудь, шла крупная рыжая курица.

Птица остановилась, наклонила голову, пристально посмотрела на сестру и сделала быстрый выпад вперёд.

Флоренс взвизгнула и попятилась.

Курица, почувствовав слабость противника, тут же ускорилась.

— Она на меня нападает! — закричала сестра, пытаясь отступить, но запнулась о доску и едва не потеряла равновесие.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Эдвина тяжело вздохнула и покачала головой.

— Драконьи боги… — пробормотала она. — Да что ж за бестолковое создание.

Взяла с земли короткую палку, спокойно подошла к загону и легонько постучала по доске рядом с курицей.

— Брысь, Марта. Нашла себе развлечение!

Курица недовольно кудахтнула и, ещё раз смерив Флоренс взглядом, гордо отошла в сторону.

Сестра стояла неподвижно, тяжело дыша и с побелевшим от страха лицом.

Тётушка посмотрела на неё с лёгким прищуром.

— Если тебя курица до истерики доводит, боюсь представить, что будет, когда ты увидишь индюка.

Я всё-таки не выдержала и тихо фыркнула.

Флоренс обернулась ко мне с обиженным видом, явно рассчитывая на сочувствие, но я лишь покачала головой и собиралась отвернуться, но поскользнулась.

Инстинктивно протянула руку к стоявшему у колодца деревянному ведру в надежде опереться на что-нибудь.

Ладонь легла на холодный, влажный край.

И в ту же секунду по коже пробежало странное ощущение — резкий, колкий холод на кончиках пальцев. Я невольно вздрогнула и крепче сжала обод ведра.

Там, где касались мои пальцы, древесина вдруг побелела.

Сначала едва заметно, как лёгкий налёт инея в морозное утро, а затем чуть отчётливее — тонкая серебристая корочка изморози медленно расползлась по краю ведра.

Я замерла, не сразу поверив глазам.

Сердце гулко ударилось о рёбра. Что ещё за чертовщина?

Это продолжалось всего мгновение. Стоило мне отдёрнуть руку, как белая корка дрогнула и растаяла, оставив после себя лишь влажное тёмное дерево.

Я несколько секунд смотрела на ведро, ощущая покалывание в пальцах.

— Хватит смотреть. Пошли дальше. Я тебе ещё половину хозяйства не показала, — донёсся голос Эдвины и вывел меня из ступора.

Я быстро обернулась. Тётка уже направлялась к сараю и нетерпеливо махнула рукой.

И поспешила за ней, стараясь не думать о том, что только что произошло, хотя пульс барабанил в висках.

Это что же — магия?!