Глава 15

Кристиан

Экипаж медленно катился по аллее к воротам, оставляя за собой тёмные следы на влажной земле.

Служанки на крыльце переговаривались вполголоса, провожая взглядами карету, увозившую с собой женщину, которую я только что выгнал из своей жизни.

Я и не собирался смотреть ей вслед так долго. Всё было решено, и решение это казалось мне правильным. Предательство не прощают. А Адриана предала меня — прямо под носом, да ещё и с моим же братом.

От одной мысли о ней кровь в венах закипала. И всё же я продолжал стоять у окна.

В какой-то момент занавеска в окне экипажа чуть сдвинулась, и я увидел её лицо. Адриана смотрела прямо на дом, будто знала, что я наблюдаю.

На секунду наши взгляды встретились.

А затем она подняла руку.

Сначала я решил, что жёнушка собирается помахать — жест, пусть и запоздалый, но хотя бы понятный. Однако вместо этого она сложила пальцы странным образом, оставив вытянутым только один.

Средний.

Она показала мне этот жест совершенно спокойно, даже с каким-то мрачным удовлетворением, словно считала, что сказала этим всё, что хотела.

Я нахмурился.

Жест был мне незнаком. Он не относился ни к дворцовым приветствиям, ни к обычным знакам оскорбления, которые иногда использовали в уличных ссорах.

Да и откуда бы ей знать их?

Может, это сигнал какой-то тайный? Или….

Х-м-м-м.

Карета тем временем скрылась за воротами.

Я ещё несколько секунд смотрел на пустую дорогу, пытаясь понять, что именно она имела в виду.

И почему в её взгляде не было ни страха, ни раскаяния, ни мольбы.

Только раздражение.

Наконец я отошёл от окна и медленно направился к столу.

На несколько секунд замер посреди комнаты, пытаясь вернуть себе привычное хладнокровие, которое обычно не покидало меня ни на допросах, ни на заседаниях канцелярии.

Однако мысли всё равно возвращались к сцене в спальне жены, словно кто-то настойчиво прокручивал её перед глазами снова и снова.

Я подошёл к столу и машинально провёл ладонью по его поверхности, проверяя, всё ли лежит на своих местах.

Бумаги. Чернильница. Перо.

И только одна деталь нарушала привычный порядок.

Из слегка приоткрытого ящика торчал край тонкого кружева.

Я нахмурился и выдвинул ящик полностью.

Внутри лежало женское бельё.

Достав его, несколько секунд рассматривал, медленно поворачивая между пальцами, пытаясь понять, каким образом эта вещь могла оказаться здесь.

Я не приводил женщин в кабинет. Никогда. И, разумеется, не позволял им рыться в моём столе. А оставлять свои панталоны — тем более.

Адриана тоже сюда не заходила. По крайней мере, без приглашения. Да и сама мысль о том, что она могла оставить здесь подобную вещь, казалась нелепой.

Я бросил бельё на стол и, упершись ладонями в край столешницы, на мгновение прикрыл глаза.

Перед внутренним взором снова всплыла сцена в спальне.

Во взгляде Адрианы не было ни смущения, ни страха разоблачения, которые обычно сопровождают измену. Там был испуг другого рода. Она словно впервые меня видела.

А ещё…. Холодная, упрямая злость, которую я никогда прежде в ней не замечал.

И синяки.

Я отчётливо помнил, как взял её за подбородок и повернул лицо в сторону, чтобы лучше рассмотреть их. Следы на шее выглядели так, будто чьи-то пальцы сжимались там с силой, оставляя после себя чёткие отметины.

Если бы я увидел подобное на допросе, то без колебаний сказал бы, что человека пытались задушить. Но для задушенной Адриана выглядела достаточно живой.

Даже в порыве страсти так горло не сжимают. Разве что хотят причинить вред намеренно.

Проклятие, снова во мне говорил следователь и требовал разобрать ситуацию по косточкам, как бы ни было противно!

Я выпрямился и прошёл к окну, сцепив руки за спиной. И всё же что-то в произошедшем не складывалось.

Она спорила со мной. Требовала доказательств. Говорила о каких-то экспертизах так уверенно, будто стояла не перед мужем, обвиняющим её в измене, а перед судьёй.

Я никогда не слышал от неё подобных слов. Можно подумать, она знала их значение!

Адриана всегда была тихой. Удобной. Осторожной. Послушной и робкой. Чем порой бесила меня.

А сегодня она смотрела так, будто готова была отбиваться, как загнанная в угол раненная волчица.

Такое ощущение, что я её совершенно не знал….

Что ж, может, и славно, что всё именно так случилось. Она не была моей истинной парой и чувств нежных не вызывала. Да и весь наш брак походил на хреново срежиссированный спектакль.

Близость и вовсе не вызывала интереса. Сначала я списывал её неловкость и зажатость на юный возраст и неопытность, но с каждым разом становилось только хуже.

В конце концов, она отбила желание к ней прикасаться.

Что ж, теперь я мог не беспокоиться о том, что пришлось бы разводиться с ней, если я встречу свою истинную.

Я нахмурился и снова перевёл взгляд на стол, где лежало злосчастное кружево.

Если это принадлежало ей, то почему оно оказалось здесь? Что за идиотские шуточки, а?

Если не Адриане, то кому? Кому вообще могло в голову прийти оставить своё бельё в моём кабинете и с какой целью?

Дверь распахнулась без стука.

Я даже не обернулся, потому что и без того знал, кто позволил бы себе войти подобным образом.

— Признаться, брат, — протянул знакомый голос с ленивой насмешкой, — я ожидал от тебя большего хладнокровия.

Закатив устало глаза, я медленно повернулся.

Джереми стоял в дверях, небрежно прислонившись плечом к косяку, и выглядел так, будто всё произошедшее его скорее забавляло, чем беспокоило.

А должно бы беспокоить. Ведь он не меньше Адрианы виноват в случившемся! Передо мной виноват!

— Ты выгнал собственную жену, — продолжил он и изогнул бровь. — Причём сделал это с такой скоростью, что я не успел насладиться представлением.

Я посмотрел на него холодно, стараясь не выдавать того раздражения, которое он неизменно вызывал одним своим присутствием.

— Зачем ты это сделал, Джереми? Хотел мне что-то доказать, как обычно?

Младший брат отлип от косяка и чуть развёл руками, словно речь шла о пустяке.

— Лишь то, что твоя жёнушка такая же, как и все, и с тобой исключительно из-за денег. Обыкновенная, ничего не стоящая подстилка. Да, я решил проверить Адриану. Знаешь же, ни одна женщина передо мной не устоит, и она не исключение. Так сказать, я совместил приятное с полезным, и тебе оказал услугу.

Он прошёл в кабинет, не спрашивая разрешения, и остановился у стола, скользнув равнодушным взглядом по бумагам.

— Услугу?!

— Разумеется, — продолжил он всё тем же спокойным тоном. — Ты сам говорил, что этот брак был… необходимостью. Политика, репутация, приличия и всё такое. Ни любви, ни особой привязанности я между вами никогда не замечал.

Он обошёл стол и остановился напротив меня, скрестив руки на груди.

Я почувствовал, как гнев ударил в виски.

— Так что, если подумать, я избавил тебя от весьма утомительной обязанности.

Я смотрел на него, пытаясь понять, говорит ли он это всерьёз.

— Благодарю за заботу, но не стоило так…. утруждаться. Я бы и без тебя справился как-нибудь.

— Уверяю, брат, — продолжил он мягко, — не справился бы. Так бы и закрывал глаза на её сомнительное поведение. А мне было невыносимо наблюдать за тобой. Это ж надо так издеваться над собой! Будто достойней женщины нет на целом свете! Я, конечно, понимаю, что тебе было жаль эту никчёмную девицу и рука не поднималась избавиться. Что ж, я облегчил тебе задачу. Извини, что вышло так неаккуратно, но обстоятельства иногда складываются весьма… неловко.

— Не аккуратно? — переспросил я ледяным тоном. — Неловко? Любопытный подбор слов. Я бы назвал ситуацию иначе. Ты спал с моей женой, Джереми! Какой бы они ни была — это исключительно моя проблема! Не твоё собачье дело, что между нами происходило. Ты не имел права влезать.

Он небрежно пожал плечами, обходя стол.

— Порой необходимо действовать жёстко. Не знал, что это тебя заденет. Но, должен признать, у Адрианы оказалась… неожиданная сторона характера.

Я испепелял брата глазами, силясь понять, насколько его хватит. Он действительно не понимал, что именно меня “задело” или прикидывался кретином?!

И синяки на шее Адрианы появились сами собой?

Гнев бурлил в груди, но я сдерживался до этой минуты. До его последних слов.

Стиснув зубы, двинулся на него и, не дав шанса отступить, схватил за грудки. В глазах брата промелькнул холод, нахальная улыбка сползла с лица.

По коже пронеслась рябь, дракон заёрзал, рыча и требуя надрать и подпалить зад зарвавшемуся братишке.

Разбираться с Джереми было бесполезно. У него всегда находились оправдания, не вяжущиеся с моей логикой.

Но он выбесил меня!

И оказался на волоске от того, чтобы быть выставленным за дверь моего дома с помятой мордой вслед за испорченной им же жёнушкой.

— Впредь не вмешивайся в мою личную жизнь, — раскалённым голосом произнёс я. — Не переступай границы, Джереми. Обойдусь без твоей двусмысленной заботы. Лучше о себе подумай, о своей репутации главного потаскуна Арденбурга. А ведь ты служишь в канцелярии!

Его взгляд на секунду задержался на кружеве, лежавшем на столе.

И в уголках губ появилась лукавая ухмылка.

Чуть отстранившись, он попробовал стряхнуть мою руку — попытка перевести ссору в шутку. Чтоб его….

Выругавшись в адрес брата, я разжал пальцы и отступил в сторону, только бы не видеть его. Какой смысл нервы себе трепать из-за этого идиота?!

— Братец, да ты сам хорош! Любовниц в дом водишь и не стесняешься, — он демонстративно оправил камзол.

Я скрипнул зубами и перевёл на Джереми испепеляющий взгляд, зная, что зрачки вытягиваются — дракон выглянул посмотреть на него. Снова кровь в венах закипала.

Порыв ветра из приоткрытого окна швырнул в лицо аромат его одеколона. Поморщившись, я с удивлением отметил, что от брата не пахнет Адрианой.

А ведь должно бы! Принять ванну успел? Какой шустрый, однако.

— Ты думаешь, это смешно? — процедил я.

Джереми слегка склонил голову, рассматривая меня с тем же выражением лёгкого любопытства, с каким обычно наблюдают за особенно интересным насекомым.

— Я думаю, брат, что ты чересчур драматизируешь.

Медленно вернувшись к столу, я взял лежащее на нём кружево.

— Любопытная вещь, — произнёс я наконец, не поднимая глаз.

Джереми опёрся бедром о край стола и наблюдал за мной с ироничным выражением, которое с детства вызывало желание стереть его с обворожительной рожи кулаком.

— Если ты собираешься читать мне лекцию о женской моде, брат, — протянул он, — боюсь, я не самый благодарный слушатель.

Я медленно поднял взгляд.

— Это лежало в моём столе.

Он пожал плечами.

— Уверен, у тебя достаточно поклонниц, чтобы подобные вещи появлялись сами собой.

Я слегка наклонил голову, продолжая рассматривать его лицо, и с некоторым удовлетворением отметил, что его взгляд на секунду всё же задержался на кружеве чуть дольше, чем следовало бы.

— Возможно, — сказал я негромко. — Вот только есть одна проблема.

Я положил ткань обратно на стол и медленно выдвинул ящик, демонстрируя пустое место внутри.

— Этот стол стоит в моём кабинете, а в мой кабинет женщины не заходят.

Джереми тихо усмехнулся.

— Какая трагедия!

— И моя жена, — продолжил я тем же ровным, контролируемым тоном, — тоже не имела привычки рыться в моих бумагах и оставлять в ящиках своё бельё.

Несколько секунд он молчал, а затем чуть склонил голову набок.

— Ты хочешь сказать, что оно не её? Ну, и не моё! — и заржал.

— Я хочу сказать, что весь сегодняшний вечер выглядит крайне… странно.

Джереми тихо хмыкнул, однако его улыбка утратила яркость.

— Ты всегда был склонен превращать любую ситуацию в расследование.

— Это моя работа, — вздыхая, ответил я.

Какими бы странными ни были события, канцелярия не имела привычки ждать, пока следователь разберётся со своей семейной жизнью.

И, словно в подтверждение этой мысли, в дверь коротко постучали.

Я даже не успел ответить, как она приоткрылась, и на пороге показался молодой секретарь в тёмной форме канцелярии, с аккуратно уложенными волосами и свитком в руках.

— Лорд Лоуренс, — произнёс он с почтительным поклоном, — срочное донесение из канцелярии.

Я протянул руку.

— Говори.

Юноша быстро подошёл к столу и положил передо мной запечатанный свиток с чёрной печатью.

Я сразу узнал её.

Печать внутреннего отдела разведки. Это означало только одно — неприятности.

Разломив сургуч, я развернул донесение и быстро пробежал глазами по строкам, мрачнея с каждым прочитанным словом.

— Когда это поступило? — спросил, не поднимая головы.

— Час назад, милорд. В канцелярию уже собирают совет.

Я медленно свернул бумагу.

— Значит, они всё-таки прорвались.

Секретарь нервно сглотнул.

— Похоже на то.

Я поднял взгляд.

— Сколько?

— По донесению пограничной стражи — не меньше пяти человек. Возможно больше. Они пересекли границу у северного тракта три ночи назад и успели скрыться до того, как их перехватили.

Я нахмурился.

— Красные?

— Да, милорд.

На секунду в кабинете повисла тяжёлая тишина.

Красные драконы редко действовали открыто. Их шпионы предпочитали тени, интриги и тихие убийства. Если же разведка начинала бить тревогу, значит, дело уже вышло за пределы обычных слухов.

— Их след потерян? — спросил я.

— Не совсем.

Секретарь сделал шаг ближе.

— Есть основания полагать, что они направляются в столицу.

Я медленно опёрся ладонями о стол.

— В Арденгард.

Юноша кивнул.

— Да, милорд. И канцлер требует вашего присутствия в канцелярии немедленно.

Я на мгновение закрыл глаза, потирая переносицу и остывая. Возвращаясь в рабочее состояние.

Диверсии. Загадочные убийства наших агентов.

Назревающая война с красными драконами, терроризирующими Королевство.

Когда снова открыл глаза, раздражение из-за сегодняшних событий уже почти исчезло, уступив место холодной сосредоточенности.

Кивая, я накинул пальто, висящее на спинке кресла.

— Передай канцлеру, что я буду через четверть часа.

Секретарь поклонился и быстро вышел.

А я посмотрел в упор на Джереми. Он больше не скалился.

— Собирайся. Ты мне сегодня нужен в канцелярии.

Он хмыкнул и направился к двери.

— Как скажешь, братец. Всегда к твоим услугам, — и тихо рассмеялся.

Сжав кулаки, я смотрел ему в спину. Как никогда он выводил меня из себя. Действительно, с чего бы вдруг? Он же сегодня превзошёл сам себя и покусился на мою территорию.

А я такого нахальства не мог стерпеть.