Глава 22

Адриана

Эдвина пропустила меня в дом и ничего не спросила — только выразительно посмотрела.

Я была благодарна ей за то, что в душу не полезла. И без того голова закипала.

Она лишь кивнула в сторону комнаты, словно говоря: иди, остынь.

Выдавив из себя кислую улыбку, я прошмыгнула через кухню в нашу спальню.

Флоренс уже лежала на кровати. Не читала, не крутилась, не ворчала, как обычно, а тихо лежала, отвернувшись к стене, натянув одеяло почти до ушей.

Как любопытно. Не похоже на неё.

Даже дышать старалась ровно, притворяясь спящей.

Я замерла на пороге, на секунду прислушиваясь. И беззвучно хмыкнула.

Насколько успела изучить сестру, она не упустила бы возможности подслушать и подсмотреть. Наверняка в окно нас видела.

Что бы ни было у неё на уме, в тот миг я была рада её молчанию. Совершенно не хотелось обсуждать встречу с муженьком, тем более — с ней.

От одной мысли о нём по спине мурашки пробежали….

Я прошла в комнату, не зажигая света, сняла верхнюю одежду и начала готовиться ко сну. Легла в кровать, закуталась в одеяло и закрыла глаза.

Мышцы подрагивали от усталости, хотелось провалиться в матрас, но в голове нестерпимо гудело. Нервы натянулись до предела.

Можно, конечно, списать всё на разговор с Кристианом — на злость, на обиду, на его обвинения…. Слова дракона отдавались в глубине сознания звенящим эхом и отгоняли сон.

Неужели он настолько ненавидел собственную жену, что готов был поверить в её всестороннее предательство? Обвинил во всех возможных грехах — от измены до шпионажа в пользу вражеского королевства!

Ни на секунду не усомнился….

Но не только это беспокоило меня.

Я перевернулась на спину, глядя в потолок, испещрённый раскачивающимся тенями, отбрасываемыми голыми ветвями деревьев. И тогда чуждое ощущение проявилось отчётливее.

Странное пульсирующее тепло поселилось где-то под рёбрами, ближе к груди.

Я нахмурилась, прижимая ладонь к этому месту, и кожа под ней буквально пылала. Попыталась вспомнить момент, когда впервые почувствовала его.

И чем дольше размышляла, тем сильнее напрягалась. Когда увидела Кристиана!

Когда он подошёл ближе и схватил за запястье…. От прикосновения словно током ударило. Не знаю, что именно произошло, но колючее тепло взмыло вверх по руке и пронзило, как раскалённый кинжал!

После чего рассыпалось дрожью по всему телу.

Я резко открыла глаза. Что ещё за напасть?

Самое мерзкое, что на некоторое время я оцепенела и с трудом выдерживала прямой взгляд Кристиана. Мне хотелось трусливо отвести взгляд, смотреть куда угодно, только не на него!

Необъяснимая робость охватила, не свойственная мне совершенно! Я никогда не смущалась и не блеяла перед красивыми мужиками! А перед ним тем более унизительно не совладать с эмоциями.

Какого чёрта, а?! Что он со мной сделал?

Я прерывисто выдохнула, пытаясь отмахнуться от этой мысли, но нервирующее ощущение никуда не делось.

Наоборот. Стоило только вспомнить его взгляд — холодный и обвиняющий, внимательный и твёрдый — как тепло вспыхнуло сильнее, затопляя разум и тело.

Ахнув, я сжала пальцами край одеяла. Что это вообще такое…

Нечто неправильное — в этом я абсолютно уверена!

Словно между нами протянулась невидимая нить, и кто-то сейчас дёрнул за неё. А потом снова, и снова….

И тело откликнулось раньше, чем я успела это осознать.

Я резко отвернулась к стене и зажмурилась, силясь думать о чём-то другом.

Сердце трепетало, дыхание сбилось. Пристальный взгляд Кристиана преследовал даже с закрытыми глазами.

Да сколько ж можно?! Отвали, драконище! И без тебя тошно!

Не помню, как сон сморил меня. Проснулась я ещё до рассвета, с душераздирающими криками петуха. Сквозь тонкую щель между занавесками пробивался тусклый свет.

Отодвинув пальцами занавеску, я задержала дыхание и разочарованно фыркнула. Хрупкий иней покрывал ветви деревьев, в воздухе стояла морозная дымка.

Ну вот и зима пожаловала, очень кстати.

Некоторое время я пролежала, прислушиваясь к себе, проверяя, исчезло ли то странное ощущение, не дававшее уснуть ночью. Но ничего не почувствовала. Фух!

Надеюсь, больше и не почувствую! И причиной тому была всего лишь усталость.

Да, эта версия меня устраивала. Даже настроение поднялось сразу.

Остался только горький осадок после разговора с драконом. Его обвинения…. они заставили задуматься. Я же понятия не имела, кем была Адриана на самом деле. Что, если она и правда промышляла шпионажем?

Верилось с трудом, почему-то. Возможно, потому что я на себя проецировала её поведение, и, раз сама бы никогда так не поступила, внушала себе, будто и она не могла.

Но откуда мне знать?

А, плевать! Разберусь как-нибудь. Или исправлю — если повезёт.

Сегодня у меня был выходной, и я тщательно спланировала день.

Альма вчера рассказывала о ярмарке — туда съезжаются люди со всей округи, и там можно продать лишнее барахло, купить нужное и даже выторговать что-то по хорошей цене.

Мне как раз требовалась добротная зимняя обувь и пальтишко, но я довольствовалась бы и одними сапогами.

А чтобы разжиться деньгами придётся продать… что-то ненужное. А где взять это самое ненужное?

Правильно! Похоже, настал момент распрощаться с несколькими своими нарядами. В деревне негде щеголять в расшитых бисером и кружевом платьях, а кому-то они могут пригодиться.

А вдруг?

Мысль неприятная, но вполне рациональная: обменять праздничные тряпки на что-то действительно полезное казалось разумным решением.

Я быстро оделась и, накинув на плечи тёплую накидку, поднялась по узкой скрипучей лестнице на чердак, надеясь найти там хотя бы какие-то ящики или сундуки, в которые можно сложить вещи и довезти до ярмарки.

Чердак пах пылью, старым деревом и сушёной лавандой, развешанной пучками по всеми периметру помещения. Я провела рукой по перилам, стряхивая слой пыли, и начала осматриваться.

Сундуки оказались заняты добром Эдвины, но мне посчастливилось обнаружить пустые кожаные саквояжи, довольно вместительные, хоть и потрескавшиеся и задубевшие от старости.

А вот то, что я увидела рядом среди сваленного в кучу барахла, заставило меня остановиться.

Я наклонилась, стянула старую пыльную скатерть с бахромой, отодвинула мотки бечёвки и подняла предмет, который на первый взгляд показался странным для этого мира.

Вафельница.

Старая, тяжёлая, с узорчатой поверхностью, на которой ещё угадывался знакомый рисунок. Почти как у бабушки! Только работала она явно не от электричества.

 

Я провела пальцами по холодному металлу, и в голове зашевелилось что-то…. смутное. Не воспоминание, но близко к тому. Фантомная память.

Не задумываясь, я взяла находку с собой и спустилась вниз.

На кухне за столом уже сидела Эдвина с чашкой в руках и хмуро смотрела в окно на светлеющий горизонт.

— Смотри, что я нашла, — сказала я, ставя вафельницу на стол с по-детски довольной улыбкой.

Она повернула голову, посмотрела на вафельницу, и её взгляд оживился, губы тронула тёплая улыбка.

— Ох… — тихо выдохнула она, осторожно касаясь металла. — Я уж и забыла про неё.

Она подняла на меня глаза, в уголках век рассыпались лучистые морщинки.

— Ты в детстве с ней не расставалась, — добавила тётушка. — Пекла вафли каждую неделю и всерьёз собиралась стать кондитером.

Я моргнула и на миг утратила дар речи. Как вот себя вести? Прикинуться, будто ничего не помню о своём детстве?

— Даже так?

Она усмехнулась.

— Более чем. У тебя и книги кулинарные были — ты их таскала за собой, переписывала рецепты у соседей, сама рисовала иллюстрации.

Она поднялась из-за стола, подошла к одному из шкафов и, немного покопавшись, достала несколько потрёпанных книг, аккуратно перевязанных лентой.

— Вот, — развернулась, протягивая их мне. — Узнаёшь?

Я взяла их, провела пальцами по плотным обложкам, ощущая шероховатость старой бумаги.

И тут же в памяти что-то отозвалось — мимолётно промелькнуло и затаилось.

— Надо же, — шёпотом протянула, не найдя, что сказать.

Эдвина кивнула.

— Я тебе их подарила на день рождения, из столицы выписала. Ты тогда была в восторге.

Она на секунду замолчала, и её взгляд посуровел, а улыбка омрачилась.

— Только твоя мать этот восторг не разделяла.

Я подняла глаза, всмотрелась в её задумчивое лицо.

— Она была против? — уточнила я, уже догадываясь, каким окажется ответ.

И тут же прикусила язык. Но тётушка не обратила внимания на мою амнезию, погрузившись в неприятные воспоминания.

И безрадостно усмехнулась, устремив невидящий взгляд мимо меня.

— Сказала, что это глупости, — произнесла она, пожимая с явным раздражением плечами. — Что тебе не место у печи, что у тебя есть будущее, и оно точно не в кухне. Забрала книги и вернула мне, велев выбросить, если не хочу, чтобы ты отвлекалась от «правильного пути». Ей хотелось выдать тебя удачно замуж, потому не позволяла растрачиваться на наивные затеи и забивать себе голову. Устроила тебя в столичную академию — любят, видишь ли, обеспеченные мужчины образованных девиц. За каким они им? Непонятно. Разве что для показухи.

Я опустила взгляд на книги.

— И ты не выбросила, — с ноткой благодарности отметила и поплелась к дивану.

— Конечно нет, — фыркнула Эдвина и, скрестив руки на груди, опустилась на диван рядом со мной. — Спрятала. На всякий случай. А вдруг пригодятся? — Она снова посмотрела на меня — внимательно, чуть прищурившись. — Видимо, не зря.

Она не сказала вслух о том, что стоило пойти иным путём, прислушаться к сердцу, воспротивиться воле матушки и жить своей жизнью. Но эти слова так и повисли между нами в воздухе.

— Мы обе понимаем — она хотела, как лучше, — вздохнула я и прижала книги к груди.

Эдвина закатила глаза.

— Для кого — лучше? Она старалась для своего успокоения. Вот, я такая молодец, пристроила дочурку! А как дочурке житься будет под крылом дракона, любима ли она, счастлива ли — её мало волновало. Главное, пристроена. А ты с пелёнок была девочкой с тонкой душевной организацией, творческой натурой. Это она не хотела учитывать.

М-да…. И как же “девочку с тонкой душевной организацией” угораздило в шпионские игры ввязаться? Загадка.

Я раскрыла первую книгу.

Плотная бумага, аккуратные и реалистичные иллюстрации, выверенные строчки рецептов…. Я медленно перелистывала страницы, задерживаясь на картинках: тонкие вафли с узорами, кремы, аккуратно выложенные слоями, десерты, в которых было что-то почти ювелирное.

И чем дольше смотрела, тем быстрее билось сердце. Проснулось непреодолимое желание что-нибудь срочно испечь. Очевидно, принадлежало оно не мне, а прежней хозяйке тела.

Но сложно было устоять. Снова вспомнилась шальная идея с мороженым. Я прикрыла на миг веки и тихо усмехнулась.

— Ох, заболталась я с тобой, — снова к Эдвине вернулось ворчливое настроение. Она поднялась с дивана, приглаживая передник. — Корову доить пора.

Я перевернула ещё несколько листов, и между страниц что-то выскользнуло и бесшумно упало на стол.

Открытка.

Я подняла её, провела пальцем по набивному тексту и перевернула.

На ней был изображён городской дом — двухэтажный, с резными балконами и широкими окнами. На обороте значился адрес, выведенный уверенной рукой, но без подписи.

Я нахмурилась и подняла взгляд на Эдвину. Она сразу узнала открытку и, смягчившись, поджала губы.

— Помню-помню, ты мне её прислала.Тайком от матери, — добавила, чуть усмехнувшись. — Без подписи, конечно. Но я сразу поняла, от кого. Не оставила ты затею свою.

Я снова посмотрела на адрес, наморщив лоб. И что же это за место?

Эдвина опёрлась локтями о стол и сцепила пальцы.

— Дом одной знатной дамы в Арденгарде — я узнавала. У неё были курсы… ну, официально — «для благородных девиц», чтобы те могли блистать перед мужьями.

Она перехватила мой взгляд и всмотрелась с неожиданной строгостью.

— Ты ходила туда тайком. Несколько месяцев, насколько я помню.

Я невольно улыбнулась и провела пальцем по строчке адреса. Интересное дело! Выходит, Адриана за спиной у матери и мужа посещала занятия по кондитерскому искусству?

А если это шпионская организация, вербующая таких наивных девушек, как она? Это многое бы объяснило из сказанного Кристианом.

У меня вырвался нервный смешок.

Эдвина восприняла такую реакцию по-своему и усмехнулась.

— Я даже радовалась, если честно. Думала, ну хоть что-то ты выбрала сама, а не навязали тебе. Но матушке, разумеется, говорить не стала. Мы уже и не общались толком.

— Спасибо, тётушка, — проронила я, пряча открытку между страницами книги.

— Чего уж там, — отозвалась она, накидывая пальто. — Не за что благодарить-то. — И, открыв дверь, на пороге обернулась и добавила: — Судьба дала тебе второй шанс, хоть и крайне неприятным образом, Адриана. Надеюсь, ты воспользуешься им и в этот раз последуешь за мечтой. Живём один раз, дорогуша. Раз уж мужик тебя не выбрал, так сама выбери себя.

И вышла на улицу. На миг я подвисла, переваривая её слова. Хлопнувшая дверь заставила вздрогнуть и прийти в себя.

И что же, судьба предлагала мне воплотить мечту прежней Адрианы? А как на счёт моих желаний? Я никогда не хотела быть кондитером!

Хотя… почему бы и нет?!