Глава 34

Мы подъехали к нужной улице, и стоило свернуть с оживлённого проспекта, как городской шум остался позади, уступив место приглушённой тишине спального района.

Колёса перестали греметь по крупной брусчатке и покатились плавно с убаюкивающим стуком — здесь дорога была лучше, но сама улица казалась отстранённой от остальной столицы.

— Здесь, — тихо сказал Кристиан, наклоняясь вперёд.

Экипаж плавно остановился у здания в несколько этажей, на первом из которых тянулись стеклянные витрины.

За ними было темно, лишь отражение фонарей скользило по стеклу, дробясь и расплываясь, так что невозможно было сразу понять, где заканчивается улица и начинается пустое помещение.

Я выбралась наружу, не дожидаясь, пока он поможет, и с чувством лёгкого волнения достала ключ из кармана пальто.

Кристиан вышел из экипажа, но не спешил — остановился чуть позади, давая мне самой преодолеть этот шаг.

Я вставила ключ в замок. На секунду замешкалась. Щёлк. Дверь поддалась, и я, не давая себе времени передумать, толкнула её вперёд и вошла внутрь.

Дракон вошёл следом, и звук закрывшейся двери мягко отрезал нас от шума вечерней улицы.

Помещение оказалось именно таким, каким я его представляла — небольшим, но с выгодным светом от витрин, с правильной геометрией, позволяющей расставить столики, выделить место под прилавок, организовать кухонную зону.

Здесь пахло свежим ремонтом — штукатуркой, древесиной и надеждами на лучшее.

Я неторопливо прошлась и провела ладонью по стене, проверяя её гладкость, её реальность. Фантазии, ещё недавно казавшиеся безумными, складывались в воображении в чудесную и вполне осуществимую картину: свет, люди, шум голосов, запах ванили и вафель, холод витрин…

Но стоило остановиться и оглянуться, как она начала трескаться.

Потому что в реальности передо мной было пустое помещение без мебели и оборудования. Без всего того, что превращает идею в жизнь и гарантирует доход.

Я обошла зал ещё раз, уже медленнее, внимательнее, прикидывая, где мог бы стоять прилавок, где — столики, где разместить печь, холодильный шкаф и витрины…..

С каждой новой мыслью внутри всё отчётливее нарастало тяжёлое, неприятное понимание: одного желания здесь недостаточно. Нужны деньги и немалые.

Я остановилась, вздыхая. Плечи сами собой опустились. Вот так быстро спустилась с небес на землю и осознала, насколько ещё далека до воплощения мечты Адрианы.

Оптимизм стремительно и со свистом летел вниз. Размечталась раньше времени, губу раскатала….. Я лишь в начале пути и ни о каком оборудовании и мебели речи быть не может. Вдобавок, за помещение нужно платить аренду.

Сомневаюсь, что в этом мире иная система. Но тогда кто всё это время платил её? Адриана внесла сумму вперёд?

Кристиан всё это время молчал. Он не вмешивался, не задавал вопросов, не отпускал привычных замечаний — просто наблюдал, стоя у входа, скрестив руки на груди.

Его изучающий взгляд ощущался почти физически, хотя он не делал ни шага в мою сторону.

Когда я всё же обернулась, его лицо было непривычно спокойным, даже расслабленным и умиротворённым. Но в глазах мелькнула тень осознания.

А в следующую секунду линия его челюсти сжалась. Он сопоставлял увиденное с тем, что знал раньше.

— Адриана втайне искала помещение, договаривалась, собиралась открывать кафе… — он замолчал и пожал плечами. —  А я списал исчезновение крупной суммы со счёта на шпионские игры, не дав себе труда разобраться, не попытавшись увидеть дальше собственных подозрений.

Я обернулась и перехватила его затуманенный мыслями взгляд.

— Хочешь сказать, она без спроса сняла деньги?

Он поморщился, качнув головой.

— Я открыл для неё отдельный счёт, и она могла распоряжаться средствами на своё усмотрение. Ну, знаешь, на всякие женские штучки, наряды и всё, что душе угодно. Но она расходовала их экономно, словно боялась рассердить меня. А потом одним днём сняла всё подчистую.

Что ж, существование павильона стало открытием для нас обоих.

Кристиан вдруг словно вынырнул из размышлений, достал из кармана пальто часы, привычным, отработанным движением щёлкнул крышечкой — и в тот же миг выражение его лица изменилось.

Тень легла на скулы, черты заострились, а взгляд стал холодным и сосредоточенным, будто он не просто смотрел на циферблат, а считывал с него нечто, недоступное постороннему глазу.

Как, чёрт побери, он это делал? Там же просто… стрелки и цифры!

Я невольно напряглась, не отводя взгляда.

— Что-то случилось? — не удержалась и спросила.

Он не ответил сразу, на мгновение замер, прислушиваясь к чему-то, что доносилось только до него. После чего резко захлопнул крышку часов и убрал их обратно в карман.

— Нам нужно ехать, — произнёс он коротко и отлип от стены. — Морвеннийцы прорвались через границу. Похоже, войны не миновать.

Я ещё раз оглянулась на помещение, на тёмные витрины, за которыми уже сгущались сумерки, на пустое пространство, в котором только что так отчётливо виделось будущее.

Обречённо вздохнула и, не задавая лишних вопросов, направилась к выходу. Предвкушение сменилось тревогой, пока я запирала дверь и убирала ключ в карман.

Экипаж ждал у тротуара. Кристиан помог мне подняться, сам сел напротив, и уже через мгновение колёса снова заскрипели по мостовой, унося нас прочь от тихой улицы и от того, что могло бы стать началом новой жизни.

Дракон молча смотрел в окно, в его глазах отражались огни домов и витрин редких магазинчиков. Он не пытался продолжить разговор, не задавал вопросов, и молчание между нами становилось только плотнее с каждым оборотом колеса.

Я тоже не спешила нарушать его, хотя мысли метались беспорядочно, возвращаясь то к словам министра, то к пустому помещению, то к странной реакции Кристиана, который теперь казался ещё более закрытым, чем прежде.

Постепенно город начал меняться за окном: тяжёлые каменные здания уступили место более низким домам, огни в окнах стали мягче и теплее, из труб поднимался тонкий дымок, растворяясь в вечернем воздухе.

И эта картина, обычно спокойная и привычная, сегодня вызывала странное, трудно объяснимое ощущение тревоги.

Всё было на своих местах. И именно это настораживало.

Сумерки сгущались, незаметно накрывая деревню, и вместе с ними на меня навалилась усталость.

Я моргнула, пытаясь прогнать это состояние, но оно лишь усилилось, растекаясь по телу неприятной слабостью.

Экипаж остановился у дома тёти, и я с облегчением потянулась к дверце, стремясь скорее выбраться наружу, вдохнуть свежего воздуха и избавиться от давящего ощущения неловкости.

Как и от присутствия дракона. Хотя, если быть честной, не так уж оно меня тяготило. Скорее свалившиеся новости придавливали и вселяли беспокойство.

Кристиан вышел первым и, обернувшись, посмотрел на меня с внимательным выражением.

— Я провожу, — сказал он негромко, но твёрдо.

Я устало усмехнулась, спускаясь на землю, и отпустила его руку.

— Не стоит, — ответила, кивнув в сторону дома, где в окнах кухни горел свет. — Я в состоянии дойти сама. Тем более, ты куда-то спешишь, это очевидно. Дела короны не могут ждать, а я переживу как-нибудь. Иди же, спасай королевство.

Вдалеке послышался леденящий душу рёв. Я вздрогнула, но не обернулась.

Крис задержал на мне недоверчивый взгляд, затем всё же кивнул и отступил, но не сел сразу в экипаж.

Я чувствовала его взгляд между лопаток, когда шла к дому, поднималась на крыльцо и открывала дверь.

Наружу вырвалось тепло и окутало лицо. Я закрыла за собой дверь, на секунду прислонилась к ней спиной, переводя дыхание. Сняла пальто и повесила его.

Стянув сапоги, поставила их на коврик и прошла в кухню, но она оказалась пустой. Ни Эдвины, ни Флоренс.

Только тёплый свет, потрескивающие поленья в печи, чистый стол и тишина, которая вдруг показалась зловещей.

Как-то странно. Вроде бы ещё рано ложиться спать. Нахмурившись, я подошла к окну и бросила взгляд на Кристиана. Он как раз стоял у распахнутой дверцы экипажа и смотрел на меня.

Несколько секунд длился наш зрительный контакт, а потом я задёрнула штору и прикрыла веки. Что-то не так, и дело не только в моём отношении к нему.

Меня настораживала тишина. Никогда не любила её. В прежней жизни, приходя домой, всегда включала радио-колонку. Не ради музыки — ради создания шума и ощущения уюта.

Снаружи донёсся скрип колёс — экипаж тронулся, звук медленно удалялся, растворяясь в студёном вечернем воздухе.

Мысль пронзила молнией — Эдвине стало хуже! Я заметалась на месте и бросилась в коридор, но вдруг почувствовала странный запах и замерла, принюхалась.

Он был едва уловимым, но совершенно неуместным — не похожим ни на еду, ни на дым, ни на что-либо знакомое. В нём угадывалось что-то смолянисто-травянистое, а в следующую секунду я уловила, как он…. обволакивает сознание.

Нахмурилась, неосознанно вдохнула глубже и ощутила, как перед глазами начинает темнеть. Какого…

Оттолкнулась от стены и заставила себя идти дальше, хотя ноги подкашивались с каждым шагом, а тело словно переставало мне принадлежать, становясь тяжёлым, неповоротливым.

Движения выходили медлительными, какими-то заторможенными.

— Тётушка?.. — позвала я и закашлялась. — Флоренс?..

Дом ответил тишиной. Пульс заколотился в ушах.

Если бы здесь был газ, я бы без колебаний списала и этот странный запах, и нарастающее головокружение, и внезапную слабость именно на утечку.

Но газа в доме не было.

Я медленно продвигалась вперёд, ведя ладонью по стене, чтобы не потерять равновесие, пока не добралась до спальни Эдвины. Дверь оказалась приоткрыта, и, толкнув её плечом, я заглянула внутрь.

Тётя лежала на кровати, укрытая до плеч, и на первый взгляд казалось, что она просто спит. Но стоило глазам привыкнуть к тусклому лунному свету, льющемуся из окна, как сердце боязливо сжалось.

Её лицо выглядело не просто бледным, а болезненно осунувшимся, почти безжизненным, а дыхание — едва уловимым. Казалось, каждый вдох давался ей с усилием, которого не должно быть у человека, просто уставшего за день.

— Тётушка… — повторила я уже тише, но она не откликнулась, не пошевелилась, и это неподвижное спокойствие показалось неправильным.

Я постояла ещё мгновение и тряхнула головой. Шагнула в её спальню. Подошла ближе и коснулась лба — жара у неё не было. Тогда что же?

Эдвина застонала во сне, повернув голову на подушке, и отмахнулась от меня рукой. Шёпотом извинившись, я попятилась к двери, пытаясь убедить себя, что её странный вид — лишь следствие моей собственной слабости и дурного самочувствия.

А затем направилась дальше, чувствуя, как в голове всё сильнее нарастает гул.

Дверь в мою спальню была распахнута настежь, и это сразу насторожило.

На кровати лежал раскрытый саквояж — тот, с которым Флоренс сбежала с ярмарки.

Я подошла ближе, запинаясь об угол ковра, не чувствуя ног, и заглянула внутрь, стараясь сосредоточиться, несмотря на расплывающиеся очертания.

Внутри лежали флаконы — несколько, аккуратно разложенных, но пустых. И всё же на дне каждого оставался тёмный, мутный осадок.

Я не решилась к ним прикоснуться. Даже мысль об этом вызвала отторжение. Внутренний голос завопил в панике, предчувствуя беду.

Головокружение усилилось, накатывая волнами. Я не смогла удержаться на ногах. Колени подогнулись, и я медленно осела на пол, цепляясь руками за покрывало.

Сознание начало расплываться, звуки искажались, и где-то на самой границе восприятия я услышала, как хлопнула дверь — резко и отчётливо, как выстрел, но словно издалека.

Я замерла, вслушиваясь, хотя звать не решилась. А когда услышала шаги — и вовсе дыханье затаила.

Неторопливые, уверенные шаги, с лёгким скрипом половиц, приближались к спальне.

Я стиснула зубы, собирая остатки сил, и, с трудом передвигая непокорное тело, поползла к кровати, пытаясь скрыться за ней, но движения давались с огромными усилиями.

Шаги становились ближе. Я не успела! Они остановились совсем рядом.

Перед глазами, в мутном, расплывающемся свете, возникли женские ноги в высоких сапогах, неподвижно стоящие передо мной. Сердце болезненно сжалось.

Их обладательница медленно опустилась на корточки, склонила голову, и лицо оказалось так близко, что расплылось. Но его сложно было не узнать даже в моём состоянии.

Флоренс.

Но что-то в ней было не так.

Её взгляд больше не был капризным или растерянным — он преобразился и стал жёстким, холодным, каким-то стеклянным. На губах застыла кривая, неестественная ухмылка, в которой угадывалось нечто безумное.

По коже пробежал холод.

Я попыталась сфокусировать взгляд и, с трудом удерживая голову, прошептала едва ворочающимся языком:

— Флоренс… что происходит?..

Она не ответила сразу. Сначала лишь склонила голову набок, рассматривая меня с неприкрытым отвращением и ненавистью. Кривая, зловещая ухмылка на её губах стала шире.

— Случилось, дорогая моя, — протянула она обманчиво ласково, — что из-за тебя я всё потеряла.

Прежде чем я успела отреагировать, её рука резко метнулась вперёд, пальцы вцепились в мои волосы у самых корней, и боль вспыхнула так остро, что на мгновение вернула ясность в сознание.

Я вскрикнула, но звук получился слабым и смазанным.

— Ты всегда путалась под ногами, — продолжала она уже другим тоном — ледяным, полным злобы, — блаженная идиотка.

Сестра дёрнула меня вверх, заставляя приподняться, и тут же потащила по полу, не заботясь ни о том, как я ударяюсь об углы мебели, ни о том, как цепляюсь за них руками, пытаясь хоть как-то замедлить движение.

— Я старалась построить себе новую жизнь, — её голос становился всё громче и ядовитее, — крутилась, изворачивалась, делала всё, что могла, чтобы выбраться из этого убогого места…

Я пыталась сопротивляться, хваталась за край ковра, за ножку стола, за всё, что попадалось под руку, но сил почти не осталось, и пальцы лишь бессильно скользили по поверхности.

— А ты… — она резко дёрнула меня сильнее, и мир снова поплыл перед глазами, — ты всё испортила!

Она швырнула меня на пол кухни. Я ударилась плечом, едва удержавшись от того, чтобы окончательно потерять сознание. Отпустив мои волосы и развернувшись, Флоренс направилась к печи.

Я лежала, держась за голову, и беззвучно стонала. Запах забил ноздри, прилип к корню языка. Он сводил с ума и выжимал из меня силы, капля за каплей.

Флоренс распахнула заслонку, и наружу повалил густой, едкий дым с неприятной, сладковатой ноткой, от которой мгновенно закружилась голова.

Повернув тяжёлую голову, я сощурила глаза и увидела, как сестра ворошит угли.

Она что-то добавила в дрова, и эта гадость убивала меня. Глаза закатывались в череп, во рту пересохло. Превозмогая усиливающуюся слабость, я перекатилась на живот и опустила руку на пол ладонью вниз.

Призвала магию, потянула, холод из глубин тела, но…. она споткнулась и рассыпалась сухими осколками. Скрипнув зубами, я поползла к Флоренс, попыталась ухватить её за щиколотку и оттащить от печи.

Но она отбила мою руку носком сапога.

— Думаешь, я настолько глупая и не продумала всё до конца? — бросила она через плечо, не оборачиваясь, пока клубы дыма медленно расползались по кухне, заполняя пространство. — Сушёные цветки Гедаиса блокируют любую магию и погружают в тяжёлый, болезненный сон. Ты ничего мне не сделаешь, дрянь. Но прежде, чем умереть, тебе придётся меня выслушать.

Я попыталась приподняться, но тело отказывалось слушаться, получилось лишь перевернуться на бок. Лёгкие начинало жечь и разрывать изнутри, я кашляла без остановки. Горло саднило.

Флоренс тем временем обошла печь, прижимая к лицу какую-то тряпку, вернулась ко мне, но остановилась в нескольких шагах, продолжая говорить, словно не мне, а самой себе, выплёскивая всё, что копилось годами.

— Я увидела шанс, понимаешь? — её голос стал напряжённым, почти дрожащим от сдерживаемого гнева. — Настоящий шанс начать новую жизнь и ни в чём не нуждаться.

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни тени радости.

— Рубиновые драконы предложили мне весьма выгодную сделку. Разумеется, я согласилась! Не каждый день такие суммы раздают за сущую ерунду.

Я с усилием подняла голову, пытаясь уловить суть её слов.

— Всего-то достать документы из спальни Кристиана и передать их нужным людям, — продолжила она, медленно приближаясь.

А я следила за ней взглядом и не могла шелохнуться.

— Это оказалось проще, чем я думала.

Она остановилась прямо надо мной.

— Меня ждал чемодан золота, — в её чуждом ледяном голосе проскользнула мечтательная нотка, — билет на корабль… в новую жизнь. Тёплые края, солнце, свобода… и человек, который меня любит. Что может быть лучше и желаннее?

На мгновение в её взгляде мелькнула тень, смутно напоминающая горечь. Но тут же исчезла, сменившись презрением.

В туманной голове мелькнули мысли — не о Джереми ли речь? Что за чудные отношения у них? Почему скрывались? Но звук голоса сестры смял их, как конфетные фантики.

— И я бы исчезла, — прошипела она, наклоняясь ко мне, — растворилась, оставив тебя и этот мерзкий город позади.

Я почувствовала её горячее прерывистое дыхание и попыталась отвернуться. Но Флоренс залепила мне пощёчину и скривила губы. Из глаз посыпались звёзды, заполнив пространство кухни.

Вот же дерьмо…. Я даже пальцем пошевелить не могла! Эта зараза будет издеваться надо мной, сколько влезет, пока не отключусь. Надо открыть дверь и впустить свежий воздух, но как до неё добраться?

— Но нет, — процедила сестричка сквозь зубы, — тебе понадобилось оказаться не в том месте и не в то время. Ты увидела нас с Джереми в кабинете своего муженька, да убежать далеко не смогла. Почему ты не сдохла тогда, ума не приложу….

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

Флоренс медленно опустилась на корточки передо мной, и теперь её лицо оказалось настолько близко, что я могла разглядеть нездоровый блеск глаз, в которых не осталось ничего, кроме холодной, выжженной ненависти.

А ещё… из них кричала пугающая решимость.

Страх, захлестнувший меня, на миг прояснил голову. Эта тварь убить меня хочет! И никто ей не помешает…. А я валяюсь у её ног беспомощная, даже позвать на помощь не могу!

— Да и не важно. Сегодня я доведу дело до конца, — плюнула она, глядя на меня так, будто уже видела мёртвой. — Ты и Крис всё у меня отобрали! Твой дракон засадил моего Джереми в клетку! Из-за него Арденгард утонет в крови. Я передала послание Морвенну, довольно тянуть.

Снова меня пронзило холодком ужаса, предчувствием неминуемой гибели. Пальцы сдавили край лоскутного коврика, да толку от него. Нужно что-то тяжёлое….

Я вращала глазами в поисках любого предмета. И заметила рядом с ногой Флоренс кочергу. Потянулась, перебирая пальцами, почти достала….

Флоренс вдруг замолчала, догадавшись, что я задумала. А в следующую секунду резко подалась вперёд и с остервенением вцепилась мне в горло, сжала пальцы с такой силой, что свет в глазах начал меркнуть.