Глава 35

Я захрипела, пытаясь вдохнуть, но грудь будто заклинило, не давая сделать полноценный вдох.

Так и хотелось завопить ей в лицо: Он тебя использовал, больная идиотка!

Паника колотилась в висках. Я судорожно вцепилась в запястья Флоренс, стараясь разжать хватку, оттолкнуть её, сделать хоть что-то.

Люди Кристина, присматривающие за домом, и в ус не дули — откуда им было знать, что творится за его стенами? Сомневаюсь, что они умели видеть сквозь них. А, значит, на помощь извне рассчитывать не стоило.

Сестрица уворачивалась, не позволяла дотянуться до лица, а так хотелось этой стерве глаза выдавить!

Что ж за напасть такая? Почему я застряла в замкнутом круге и не могу вырваться из него? Силы свыше будто насмехались надо мной, отправив в тело несчастной Адрианы.

И мне суждено снова пройти через смерть таким образом. А ещё один шанс вряд ли светит, и что получается — я не справилась с поставленной задачей?

На этот раз окончательно умру?

Так дело не пойдёт. Я не согласна, нет!

Из-за полоумной сестрицы не профукаю последнюю возможность на счастливую жизнь!

Ей не сломить мою волю к жизни!

Вспышка гнева захлестнула сознание и отрезвила — на короткое мгновение. Мне не давала покоя повязка на лице Флоренс. Надо попытаться её сорвать, раз уж оттолкнуть не могу.

Вопреки гаснущему свету в глазах, в руках появилась сила. Стиснув зубы, я полоснула ногтями по лицу сестры. Совсем чуть-чуть не хватило, чтобы сорвать её импровизированную маску.

Блин….

Флоренс рассмеялась — громко, отрывисто, с каким-то болезненным удовольствием.

Я почувствовала, как пальцы на моём горле сжимаются ещё сильнее.

Перед глазами поплыли тёмные пятна, звуки стали глухими, растянутыми, доходили до меня как сквозь толщу воды. Но я не переставала тянуться к тяпке, сама того не замечая, как пальцы перестают слушаться.

Мне не хватало воздуха!

Веки сами собой опускались. Отключаясь, я ощутила под подушечками ткань и с усилием распахнула глаза. Одно движение, и она поддалась, слетела с лица Флоренс и упала на меня.

— Ах ты, дрянь! — завопила сестра, но тут же закашлялась.

Её глаза расширились от осознания, но было уже слишком поздно — она с лихвой нахлебалась едкого дыма.

Перед Флоренс встал непростой выбор — продолжать душить и вместе со мной задыхаться или отпустить и поднять повязку.

Что же она выберет?

Учитывая скудность ума Флоренс — себя, как обычно. На это и был расчёт.

Флоренс, выругавшись сквозь кашель, резко ослабила хватку и убрала руку от моего горла. Потянулась к слетевшей тряпке, которая теперь валялась на мне.

В её глазах мелькнула не злость, а страх, самый настоящий, животный, потому что едкий дым уже сделал своё дело и теперь убивал не только меня.

Не позволяя себе жадно вдыхать дым, хотя ужасно хотелось дышать, я воспользовалась моментом. Внутри меня что-то резко переключилось, вытеснив панику холодной, отработанной ясностью, знакомой до боли.

Той самой, что включалась на тренировках, когда счёт шёл не на секунды даже, а на доли.

Я не стала подниматься — на это не было ни времени, ни сил. Лишь резко подалась вперёд, вложив в движение всё, что оставалось, и ударила ребром ладони в горло, точно, жёстко, без замаха, в уязвимую точку, где даже небольшой импульс сбивает дыхание.

Удар вышел не идеальным — сил было слишком мало, тело не слушалось как прежде, но его оказалось достаточно.

Флоренс захрипела, подавилась собственным вдохом, и в этот момент я, не давая ей опомниться, толкнула её в грудь, целясь чуть ниже — в солнечное сплетение.

Она отлетела назад, неловко, с перекосом, зацепившись ногой за край стола, и с глухим стуком рухнула на пол, хватаясь за горло и пытаясь вдохнуть.

Я осталась на месте, приподнимаясь и опираясь ладонью о доски. Тело дрожало от напряжения и нехватки кислорода, а в голове, сквозь гул и нарастающее помутнение, отчаянно билась одна мысль.

Что делать дальше?

Нащупав тряпку, которой прикрывалась сестрица, я подняла её к лицу и позволила себе жадно вздохнуть. Она была пропитана чем-то…. цветочным, отрезвляющим и разгоняющим туман в голове.

Горло болело невыносимо, но времени на переживания по этому поводу не оставалось.

Дым продолжал валить из печи, заполняя кухню.

Закрыть заслонку и прекратить поток — как вариант. Но у меня критически мало времени и я уже отравлена. И дым никуда не исчезнет сразу, а я продолжу задыхаться.

Подойдя к печи, придётся наклониться, потерять драгоценные секунды и оказаться спиной к Флоренс, которая уже приходила в себя, судя по сиплым, злым вдохам за моей спиной.

А если добраться до двери и распахнуть её настежь, впустить воздух с улицы?

Это даст мгновенный приток и снизит концентрацию едкого дыма, позволит мне увеличить дистанцию а, если повезёт, то и привлечь внимание соседей.

Нужно действовать рационально и не геройствовать. С Флоренс разберусь позже. Сейчас главная задача — выжить.

Я попыталась приподняться, но мир качнулся, и на мгновение показалось, что вот-вот снова рухну обратно.

Флоренс закашлялась, судорожно втягивая воздух, и этот звук вернул меня в реальность быстрее, чем любые размышления.

Я заставила себя вдохнуть ещё раз, хотя лёгкие уже горели, словно их выжигали изнутри.

Рванулась вперёд, не вставая толком на ноги, а скорее толкаясь от пола свободной рукой и коленями.

Затем всё же заставила себя подняться, ухватившись за край стола, и, шатаясь, бросилась к выходу. Пространство плыло, а пол уходил из-под ног, и единственное, что удерживало меня от падения — упрямая мысль: если остановлюсь — не встану больше.

Позади раздалось движение, кашель, переходящий в яростный хрип, и почти сразу — тяжёлые, сбивающиеся шаги.

— Куда ты… — прохрипела Флоренс.

Я не оборачивалась.

Дверь казалась дальше, чем была на самом деле. Я почти налетела на неё, вцепилась в ручку и с усилием дёрнула на себя.

И в этот самый момент, когда створка уже поддалась, за моей спиной раздался ещё один звук — не кашель, не шаги, а, тяжёлый удар, за которым последовал сдавленный вскрик.

Я всё-таки обернулась.

В дверном проёме спальни стояла Эдвина, опираясь плечом о косяк, едва держась на ногах. Её лицо оставалось таким же бледным, но в глазах не было ни растерянности, ни слабости.

В в руках она сжимала тяжёлую крышку от деревянной бочки, которой и нанесла удар, а у её ног, неловко завалившись вперёд, оседала Флоренс.

На долю секунды всё застыло.

Дым продолжал валить из кухни, стелиться по полу, тянуться к потолку.

Я рванула дверь до конца, и холодный вечерний воздух ворвался внутрь. Шагнула вперёд, почти вываливаясь на крыльцо, жадно глотая его, и, схватившись за косяк, попыталась удержаться на ногах.

За спиной послышался глухой звук — Флоренс окончательно рухнула на пол и распласталась — и тяжёлое, прерывистое дыхание Эдвины, которая всё ещё держала в руках крышку.

Услышав какой-то иной шум, я стала неуклюже разворачиваться. Сквозь слёзы, застилавшие глаза, начала различать за пределами крыльца, в плотной морозной темноте, где редкий свет фонаря выхватывал лишь углы соседних домов и клочки леса, какое-то движение.

Кто-то целенаправленно приближался к нашему дому.

Сначала это были лишь силуэты, тени, сливающиеся с ночью, но с каждым мгновением они становились чётче, обретая очертания человеческих фигур.

Я моргнула, пытаясь прогнать слёзы, и тогда увидела их глаза.

Они светились красным.

Рубиновые драконы.

Четверо мужчин, каждый из которых двигался с хищной уверенностью. Тот, что шёл впереди, чуть опережая остальных, уже криво ухмылялся.

Я попятилась, не отдавая себе отчёта в этом движении, пока не врезалась спиной в Эдвину. Мы вцепились друг в друга, словно это могло спасти нас от происходящего.

Позади послышалось движение, и я машинально обернулась через плечо. Флоренс, шатаясь, поднялась на ноги и прошла мимо нас, даже не взглянув.

Она резко толкнула меня плечом, оттесняя с дороги, и, едва удержав равновесие, направилась вперёд, навстречу этим фигурам.

— Наконец-то… — выдохнула она.

Несколько неуверенных шагов, и она рухнула на колени прямо перед ними. То ли потому, что ноги окончательно отказали, то ли потому, что сама не представляла себе другого способа встретить тех, кому так старательно служила.

— Я уже устала жить в ожидании, — заговорила она торопливо, захлёбываясь словами и воздухом. — Наконец-то вы пришли за мной… Я сделала всё, как вы сказали, всё… Где же моя награда?

Главарь остановился перед ней, не спеша, давая договорить до конца. И лишь потом чуть склонил голову, разглядывая сестру со скучающим интересом.

— Награда? — протянул он. — Разумеется, ты получишь то, что заслужила.

И сделал едва заметное движение рукой — короткое, почти небрежное, будто отмахивался от назойливой мухи.

И в ту же секунду Флоренс захрипела, по её телу прошла дрожь, пальцы вцепились в шею. Она завалилась в подмёрзшую грязь, дёргаясь в судорогах.

Главарь уже не смотрел на неё.

Он достал из кармана белый платок и неторопливо вытер руку с брезгливым выражением, после чего поднял взгляд и упёрся им в меня.

От этого взгляда хотелось исчезнуть, раствориться, лишь бы не быть в его поле зрения.

— А вот ты… — произнёс он с ледяной усмешкой, — ты нам пригодишься живой, красавица.

Он сделал шаг к крыльцу, и я, не задумываясь, попятилась, увлекая за собой Эдвину, чувствуя, как её пальцы судорожно сжимают мою руку.

Мы отступали внутрь дома, наблюдая, как дракон поднимается на крыльцо.

И в тот самый момент, когда его нога уже коснулась ступени, во мне щёлкнул предохранитель. Я подняла руку быстрее, чем успела об этом подумать.

И толкнула в него магию — всю без остатка.

Как в замедленной съёмке я видела, как его глаза округляются, как он заваливается назад, размахивая руками. Пытаясь удержать равновесие, Красноглазый навалился на своих приятелей.

В тот же миг черноту разорвали вспышки магического огня — я вяло повернула голову и увидела нечто похожее на купол вдалеке. Его атаковали мелькающие в небе драконы.

В небе, которое вдруг начало стремительно падать со свистящим гулом.

Ну вот и конец — мелькнуло в голове, и ноги подкосились. Эдвина силилась меня удержать, но без толку. Дом накренился и завалился на бок, пол больно ударил меня по лицу.

Сквозь слипающиеся веки я увидела нечто невообразимое.

Пространство над нами содрогнулось, и сверху, из темноты, обрушилась громадная тень, перекрывшая тусклый свет луны и отблески огня.

Удар, последовавший за этим, был настолько тяжёлым, что земля подо мной дрогнула, а звук прокатился рычащей волной, поднимающей волоски на теле дыбом.

Массивная когтистая лапа опустилась на красноглазого с противным влажным звуком. О, боги, это же дракон….

Я вздрогнула, вцепившись в руки Эдвины, сидящей рядом. Те, кого громадный ящер не раздавил, бросились в рассыпную, но не сумели далеко уйти — с обеих сторон на них налетели люди в форме…. канцелярии.

Ничего себе, тихая жизнь в деревушке — мелькнуло в голове, а потом чернота начала смыкаться кулаком на сознании.

Сквозь забытьё ощутила, как кто-то оторвал меня от пола — легко, почти не прилагая усилий.

Доносящиеся удары и короткие выкрики распадались на скрежещущие внутри черепа звуки. Всё смешалось в неразборчивый шум, не давая сосредоточиться ни на одном звуке отдельно.

Да и зачем? Хотелось тишины и покоя, умиротворения. Отстаньте все от меня, наконец!

Сильные руки подхватили меня, осторожно, но уверенно, приподнимая с пола. Я протестующе замычала.

— Адриана… смотри на меня… не засыпай, — донёсся ласковый голос, но в нём сквозь глухоту и искажение всё же угадывалась напряжённость.

Я попыталась открыть глаза, но веки казались тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Лишь с усилием удалось приподнять их, чтобы увидеть лицо, склонившееся надо мной — расплывающееся, неясное, но всё же узнаваемое.

Кристиан.

Его взгляд, тёмный, сосредоточенный, но взволнованный, удерживал от падения в пустоту. Мир сузился до одного лишь его лица. Я слабо моргнула.

В голове мелькнула мысль: да откуда ты взялся-то?

Но в следующий миг он прижал меня к груди, поднимаясь на ноги. И снова дом накренился, пошатнулся, вызывая тошноту. Дракон куда-то меня понёс неторопливым шагом, бережно укрывая ладонями от внешнего мира.

Отпусти, чешуйчатый! Просили же не прикасаться! Она и тебе наваляет! — на последнем издыхании пищал внутренний голос.

Но Крис его не мог слышать и поступил по-своему.