Глава 37

Кристиан

Как же непросто найти общий язык с попаданкой…

Пришлось переступить через себя и оставить Адриану на попечении Эдвины. Она бы не оценила, останься я у её постели. С характером у этой новой Адрианы всё более чем… непросто.

Сильная, своенравная, точно знает, чего хочет — и послать может, не моргнув глазом. Где это видано, чтобы дракона отправляли куда подальше?

Для неё я — чужой мужчина. Если не враг.

Но здесь я сам, конечно, отличился. Откуда было знать, что мою жену подменили?

Только незнание меня нисколько не оправдывает. Сам довёл ситуацию до катастрофы. Сам приучил себя помыкать Адрианой, привык к её покорности, к удобному отсутствию взаимных чувств.

Это как держать под рукой бесполезный, но красивый аксессуар, купленный на эмоциях. Выбросить жалко, да и пользы никакой.

А потом, конечно, драконьи боги решили, что мне живётся слишком спокойно.

Раз — и подкинули сюрприз.

Получай, Лоуренс. Расхлёбывай.

Подселим в тело нелюбимой жены кого-нибудь поинтереснее и посмотрим, как ты запоёшь.

Ну что, справишься?

Или снова сделаешь вид, что всё под контролем?

Твою мать…. Нет, давно уже не под контролем!

Экипаж мерно катился по ночным улицам Арденгарда, колёса постукивали по мостовой, а за окном тянулись ряды домов с редкими огнями в окнах.

Город не спал, но затаился, как и всё королевство в эти дни. Я смотрел в темноту, рассеянно отмечая отблески фонарей на мокром камне и редкие силуэты прохожих.

Я прикрыл на миг глаза и попытался расслабиться на сиденье. Не тут-то было!

Чешуйчатая часть меня сходила с ума от затмевающих разум инстинктов — укрыть, защитить, а в идеале — утащить в далёкую пещеру и спрятать от всех своё истинное… сокровище.

Но с новой Адрианой не провернуть такой фокус.

Она пещеру разнесёт, уйдёт с гордо поднятой головой и…. средний палец покажет, не оборачиваясь. А может, у неё в арсенале имеются жесты покрепче и выражения позаковыристее.

Не удивлюсь, если и драться умеет.

Мучительно тяжело пересиливать себя и предоставлять ей свободу действий. Тем более, когда опасность подстерегает со всех сторон, и всякая дрянь так и липнет.

Но если бы я пустил ситуацию на самотёк, я не был бы драконом. Иллюзии выбора вполне достаточно.

Каждое её действие, каждый шаг — под контролем. Пусть и не моим лично.

Я не могу отпустить истинную.

Это против моей сути.

Она должна ощущать себя в безопасности, распоряжаться своим временем, заниматься тем, чем пожелает. А всё, что для этого требуется, обеспечу я.

А она… пусть остаётся в блаженном неведении и считает, что я отступил.

Недотрога… Ей противны мои прикосновения, от одного моего вида её бьёт нервная дрожь. Какая-то… неправильная истинная связь.

Эй, боги, вы там ничего не перепутали в своей небесной канцелярии?

Заставили меня влюбиться в бывшую жену, которая и женой-то, по сути, не является… да ещё и на контакт идти не желает.

Щедро вы мне искупления отсыпали. Даже с запасом.

В груди ворочалось мерзкое чувство, не дающее ни сосредоточиться, ни дышать нормально. Из-за него я не мог найти себе места. Хотелось рвать и метать, крушить всё на своём пути.

Она чуть не погибла!

Секунды промедления могли стоить Адриане жизни.

Эта мысль возвращалась снова и снова, холодной волной прокатываясь по телу. Стоило только вспомнить, как она лежала у меня на руках — безвольная, непривычно хрупкая….

И страх сжимал сердце ледяными тисками.

Если бы я опоздал…

Нет.

Об этом лучше не думать.

Экипаж резко свернул, и за окном выросло здание канцелярии. Свет горел во всех окнах, во дворе мелькали силуэты — внутри всё стояло на ушах.

Но даже это не могло отвлечь.

Едва экипаж покинул пределы деревни, я уже знал — не уеду.

Что-то внутри не позволяло просто развернуться и бросить все силы на защиту королевства, как того требовал долг.

Моё главное сокровище оставалось там, а границы и без меня есть кому отбивать. Сначала я должен был убедиться, что с ней всё в порядке.

Какой бы сильной она себя ни считала, для меня она всё равно оставалась хрупкой, уязвимой. Лёгкой добычей для наших врагов, если рядом нет меня.

Зачем она им?

Да лишь затем, чтобы ударить по мне — надавить на болевую точку, ослабить.

И от этого становилось особенно горько.

Потому что всю эту кашу заварил мой родной брат.

Экипаж остановился перед входом в канцелярию. Не торопясь выходить, я на мгновение задержался, глядя на ярко освещённые окна.

Хотелось взглянуть Джереми в глаза и попытаться разглядеть в них хоть какие-то остатки совести и чести. Его беспорядочные связи привели к гибели моей жены и едва не угробили ту, что оказалась на её месте не по своей воле.

На мне вина за смерть Адрианы — она боялась меня и нисколько не любила, но не предавала. Строила планы, пыталась жить. А какие-то недоноски вздумали в шпионов поиграть.

И к чему это привело….

Я просто обязан добиться справедливости — ради них обеих. Именно поэтому сейчас спускался в подземелье канцелярии, где располагалась темница для драконов.

По каменным сводам гулко разносились мои шаги, отдаваясь эхом в длинных, сыроватых коридорах. Пламя в настенных факелах нервно дёргалось от сквозняков, отбрасывая рваные тени на стены и редкие железные двери с узкими смотровыми прорезями.

У входа в темницу стояли двое стражников в тёмной форме с гербом канцелярии. Они вытянулись по струнке при моём появлении и молча отступили в сторону, даже не пытаясь заговорить.

Один из них достал тяжёлую связку ключей и быстро перебрал нужные, пока второй следил за коридором, не выпуская из рук оружия.

Замки щёлкнули один за другим, после чего охранники распахнули скрипучую калитку, пропуская меня внутрь.

Я переступил порог, сжимая и разжимая пальцы и наблюдая за собственными костяшками. Руки так и чесались расквасить наглую физиономию Джереми.

Мы всегда отличались друг от друга: пока я методично грыз гранит науки в академии, он умудрялся устраивать дебоши, пропускать занятия и каким-то образом выходить сухим из воды.

Ему хотелось жить легко — развлекаться, ни в чём себе не отказывать, не обременяя себя лишними усилиями и последствиями.

Меня же он считал занудой и при каждом удобном случае подставлял. Вернее, пытался — здравый смысл и привычка просчитывать ходы наперёд спасали меня от его выходок чаще, чем ему бы хотелось.

Но тогда были игры.

Глупые, подростковые, с безопасными ставками.

А сейчас… Сейчас он превзошёл сам себя.

Родственников не выбирают. Все подонки и убийцы были чьими-то сыновьями, братьями и… сёстрами. Вот и нам с Адрианой «повезло» делить кровь с такими же. Нашей вины в этом нет.

Или всё-таки есть?

Кто виноват в том, что они стали такими?

Потянуло меня в психологию…

Я хмыкнул и шагнул вперёд, когда охранник отворил последнюю дверь. За ней густела почти осязаемая темнота. Камера встретила сыростью и холодом, глухо поглощая звуки.

Я вошёл внутрь, позволяя тени сомкнуться за спиной.

 

Темницы для драконов строили не из обычного камня — стены здесь пропитаны сдерживающими чарами, вплетёнными в саму кладку, так что ни сила, ни огонь, ни звериная сущность не могли вырваться наружу.

Магия гасла, едва успев вспыхнуть, оставляя только человека наедине с его ошибками.

Джереми сидел на скамье перед грубым каменным столом, сложив перед собой руки. Его запястья были закованы в тяжёлые кандалы, цепи тянулись вниз и скрывались под столом, звеня при малейшем движении.

Услышав мои шаги, он медленно поднял голову и посмотрел исподлобья, после чего оскалился в подобии улыбки. Спутанные волосы падали на лицо, придавая ему ещё более запущенный вид, а в глазах горел нездоровый, лихорадочный блеск.

Даже сейчас он продолжал строить из себя победителя.

Я отодвинул тяжёлый стул и сел напротив, не сводя с него взгляда. Опёрся локтями о холодный камень стола и сцепил пальцы.

— У меня только один вопрос, Джереми: зачем?

Он лениво откинулся назад, цепь звякнула, натянувшись, и провёл языком по разбитой губе, словно смакуя момент, прежде чем ответить.

— Меня всегда тошнило от твоего перфекционизма, — протянул он с кривой усмешкой. — Захотелось пошатнуть твой идеальный мир. Ты ведь даже женился, потому что так правильно… не задумываясь о любви и страсти.

Я чуть склонил голову, не меняя выражения лица, лишь пальцы сильнее сжались, побелели костяшки.

— На высокопоставленных должностях любовь и страсть могут навредить.

— Ну и? — он подался вперёд, опираясь ладонями о стол, цепи снова звякнули. — Ты счастлив?

Я на мгновение замер, затем чуть повёл бровью.

— А ты?

Он усмехнулся — горько, с каким-то надломом, и отвёл взгляд в сторону.

— Может, не только о короне стоит думать… и о положении в обществе? — бросил он, скользнув по мне быстрым, колючим взглядом.

Я подался вперёд, опираясь ладонью о стол, и тихо, почти без эмоций произнёс:

— Ты не думал. И к чему это привело? Можешь не отвечать.

Я медленно выпрямился и посмотрел на него так, что улыбка у нормального человека уже бы слетела.

— Как ты связался с драконами Морвенна, Джереми?

Он не спешил отвечать. Провёл языком по губе и усмехнулся с привычной самодовольной небрежностью, словно мы обсуждали какую-то забавную глупость, а не предательство.

— Ты же знаешь меня, братец, — протянул он, чуть склонив голову. — У меня всегда была… тяга к красивым женщинам.

Я не отреагировал. Даже бровью не повёл.

— Познакомился с Мираэль на границе, — продолжил он, откинувшись назад, цепь тихо звякнула.

Она сопровождала посла, и, как водится, брат не устоял, даже не подумав о последствиях. Драконица быстро поняла, с кем имеет дело, и использовала Джереми — грамотно, профессионально, так, что он и сам не заметил, как оказался на её стороне.

— У неё есть дар внушения, — продолжил он, задумчиво наморщив лоб, — но одного этого недостаточно, чтобы проникнуть в самое сердце вражеской империи. Тут нужны… более надёжные способы.

И он, как оказалось, стал именно таким способом. Увяз брат глубоко, почти без шансов выбраться.

Последним шагом в пропасть стало то, что он спьяну переспал с Флоренс. Та вцепилась в него зубами и ногтями, но он лишь отмахнулся — пусть будет под рукой, для удобства.

С её помощью он выкрал важные документы из моей спальни. Всё прошло бы гладко, если бы их не застукала Адриана.

— А дальше всё пошло не по плану, — усмехнулся Джереми и посмотрел на меня из-под бровей. — Флоренс сорвалась. Набросилась на неё… и задушила.

Он пожал плечами, будто речь шла о досадной ошибке.

— Кто ж знал, что она настолько чокнутая? Слетела с катушек в самый неподходящий момент.

Пришлось тащить бездыханное тело в спальню и срочно придумывать, как выкручиваться. Джереми прекрасно знал меня и сделал ставку на мою гордость — рассчитывал, что оскорблюсь, зациклюсь на измене и упущу из виду остальное.

— И ведь сработало, — бросил он, кривя губы. — Такой правильный дракон — и жена-изменщица. Как тут не зацепиться?

Он на секунду замолчал, а затем уже тише добавил:

— На самом деле она не должна была умереть. Так сложились обстоятельства, Крис. С Флоренс тоже должен был случиться несчастный случай — чуть позже. Но твоя женушка возьми да воскресни, — раздражённо хмыкнул он. — И всё полетело к ехиднам.

Я смотрел на него, с трудом удерживая на лице равнодушное выражение, тогда как внутри всё уже клокотало, рвалось наружу, обжигало. Столько слов крутилось на языке….

Но я не успел выговориться.

Из коридора донеслись быстрые шаги, и дверь распахнулась, впуская внутрь одного из служащих канцелярии — взволнованного, запыхавшегося. По бледному лицу сразу видно — случилось что-то серьёзное.

— Лорд Лоуренс, вас срочно ждут в управлении. Красные прорвались, гарнизон на границе уничтожен.

Я на мгновение закрыл глаза, отсекая всё лишнее, и поднялся со стула. И первое, о ком подумал — об Адриане. Спалю к ехиднам Морвенн, если с её головы хотя бы волос упадёт.

Сделал несколько шагов к выходу, когда за спиной раздался голос Джереми — уже без прежней бравады:

— И что теперь со мной будет?

Я остановился и медленно обернулся.

— Я передам свой вердикт судье, — ответил нейтральным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Тебя казнят, Джереми, за предательство короне.

Выдержал паузу, позволяя словам дойти до него. Он старался держать лицо, но потемневшие глаза выдали охвативший его страх. Брат до последнего верил, что я его прощу и отмажу, как бывало прежде.

Но прежде он не совершал столько тяжкого преступления.

— И ты легко отделаешься. Потому что не попадёшь мне лично в руки. Я бы сделал всё, чтобы ты умирал в муках.

Развернулся, не собираясь больше продолжать этот разговор, но он всё же не удержался и бросил мне в спину с отчаянной злостью:

— Если ты думаешь, что моя смерть что-то решит, то ты глупец. Она не остановится, пока не завершит начатое. Пока не….

Закатив глаза, я резко остановился и обернулся, чувствуя, как внутри вспыхивает холодная ярость.

— Если ты думаешь, что я не замечал деталей, то ты ещё больший кретин, чем я думал.

Я сделал шаг вперёд, не сводя с него взгляда. На губах сама собой появилась короткая, жёсткая усмешка.

— Ты был наживкой, Джереми. Я на тебя ловил рыбку покрупнее. — Выдержав паузу, я выпрямился и уже без эмоций добавил: — Прощай.

После этого вышел из камеры, не оборачиваясь.