Глава 44

— Не стой столбом, Адриана! — донёсся голос Эдвины. — Вон тот ящик тоже доставай!

— Уже достаю! — отозвалась я на приказной тон тётушки и закатила глаза, улыбаясь.

Морозный воздух щипал щёки. Вокруг царила такая суета, что голова шла кругом.

Ярмарка открывалась через считанные часы.

По всей площади рабочие устанавливали последние украшения, торговцы раскладывали товары, над крышами шатров поднимался дымок от жаровен.

Волнительно пахло корицей, жареными орехами, сладкой выпечкой и горячим ягодным напитком.

Посреди площади медленно вращалось огромное колесо обозрения, украшенное сотнями магических огней. Даже днём они мягко мерцали внутри прозрачных кристаллов, а вечером должны были превратить площадь в настоящую зимнюю сказку.

Чуть дальше рабочие заканчивали собирать карусель с расписными лошадками, возле ярких шатров уже толпились бродячие артисты.

А дети, несмотря на ранний час и мороз, носились по снегу с таким энтузиазмом, будто запасных ног им выдали сразу по две пары.

Последний раз такую красоту я видела на Кузнецком Мосту перед Новым годом. Но даже московские огни меркли рядом с зимней ярмаркой Арденгарда.

Теперь я понимала, почему местные так её обожали и ждали каждый год. И дело было не только в торговых рядах, музыке, каруселях и сладостях.

На целую неделю город начинал жить какой-то особенной жизнью. Люди становились добрее и беззаботнее, чаще улыбались и выходили на улицы.

Смотрели на тысячи огней, покупали детям сладости, катались на каруселях, вдыхали запах пряников и горячего шоколада и позволяли себе поверить в сказку.

Ирония заключалась в том, что для меня всё происходящее и было сказкой.

Странной, немного безумной, иногда пугающей, но всё-таки сказкой.

Ещё совсем недавно я жила в другом мире, работала, платила по счетам и всё время куда-то бежала. Казалось, стоит только разобраться с текущими проблемами, и тогда начнётся настоящая жизнь.

Вот только список проблем почему-то никогда не заканчивался.

Один день был похож на другой, свободного времени вечно не хватало, а радость чаще приходилось планировать заранее, чем испытывать спонтанно.

Возможно, я просто не умела останавливаться и замечать хорошее. Возможно, слишком много работала и слишком мало жила.

Тогда мне казалось, что впереди ещё целая вечность. Оказалось — нет. Я откладывала жизнь “на потом”, но так ничего и не успела. Если бы не силы свыше, на этом и закончилась бы моя скучная история.

Но кто-то решил, что я заслуживаю второго шанса.

И вот, я стою посреди заснеженного Арденгарда и продаю мороженое на зимней ярмарке!

Если вдуматься, то звучит как бред. Но в действительности это самая счастливая глава моей жизни.

— Адриана!

Я обернулась.

Эдвина стояла возле нашего шатра, уперев руки в бока и всем видом демонстрируя, что кое-кто непозволительно долго любуется окрестностями вместо работы.

Тётушка за последние дни заметно окрепла. Щёки порозовели, в глазах появился привычный озорной блеск, а энергии хватало на троих.

Наш ярмарочный шатёр стоял на одной из самых оживлённых аллей, ведущих к центральной площади. Павильон же располагался в другом конце города и пока ещё ждал своего часа.

Через несколько дней после окончания ярмарки мы должны были открыть двери для первых посетителей. Если, конечно, к тому моменту не разоримся и окончательно не разочаруемся в своём деле.

Я поправила вывеску с нарисованным рожком мороженого и отошла на шаг назад, критически оценивая результат. Выглядело красиво. Моё внимание точно бы привлекло.

Шатёр украсили еловыми ветками, серебристыми лентами и маленькими магическими фонариками. Под стеклянными крышками поблёскивали разноцветные рожки, а рядом красовались вафли, сладкие соусы и засахаренные ягоды.

Всё выглядело настолько аппетитно, что я сама начинала испытывать голод.

— Не нервничай так, — хмыкнула Эдвина, расставляя последние коробочки. — У тебя сейчас лицо растерянное. Давай-ка соберись!

— Я собрана как никогда, — возразила я, распаковывая мороженое.

Аромат вафель, ягод и сливок вызвал улыбку. Тётушка фыркнула, наблюдая за мной, и покачала головой.

Первые посетители появились почти сразу после открытия ярмарки. Вернее, не посетители, а зеваки.

Люди подходили, читали вывеску, смотрели на мороженое и недоумевали.

— Мороженое? — переспросил пожилой мужчина в меховой шапке.

— Мороженое, — подтвердила я. — Замороженное лакомство из сливок и ягод.

— Зимой?

— Конечно! Зимой оно особенно вкусное.

Он недоверчиво покачал головой и ушёл.

Через полчаса возле шатра собралась небольшая толпа любопытных, которые обсуждали меня так, будто я была диковинным зверем из далёких земель.

— Говорят, холодное.

— Так мороз же на улице.

— Может, лечебное?

— Или для драконов? Им холод нипочём.

— А вдруг это вообще не еда?

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Нет, Алёна. Убивать потенциальных покупателей нельзя. Даже если очень хочется.

Эдвина за моей спиной тихо хрюкнула от смеха.

— Не смотри на них так, — шепнула она. — Они пугаются.

— Я не смотрю.

— Смотришь.

— Совсем чуть-чуть.

— Как голодный волк на стадо овец.

Я уже собиралась достойно возмутиться, когда из толпы вдруг вынырнула девочка лет семи в ярко-красной шапке.

Она решительно подошла к прилавку и уставилась на мороженое, как на величайшее чудо в своей жизни.

— Красивое, — сообщила она и посмотрела на меня большими глазами, искрящимися от восхищения.

— Спасибо, — ответила я, кивая.

— А вкусное?

— Очень, — и подмигнула ей.

Девочка задумалась, долго разглядывая рожок с серьёзным видом. Потом полезла в карман за монетками.

— А какое самое вкусное? — наконец, спросила она.

— Все, — честно ответила я, разведя руками.

Она подозрительно сощурилась. Я невольно улыбнулась и склонила голову к плечу.

— А какое самое красивое?

— Возьми малину. С неё многие начинают.

Девочка кивнула, протянула монетки и осторожно взяла рожок двумя руками.

Её мать наблюдала за происходящим с явным недоверием, и я её понимала. Если честно, для меня стало настоящим потрясением, что в мире, богатом на всевозможные десерты и лакомства, никто не изобрёл мороженое.

Девочка лизнула лакомство, замерла, потом лизнула ещё раз.

Ещё. И ещё, и ещё…. Мать начала заметно нервничать.

— Ну? — не выдержала она.

— Вкусно, — выдохнула малышка и тут же прижала рожок к груди. — Очень вкусно!

Через минуту мороженое покупала уже её мать.

А ещё через пять возле нашего шатра остановилась следующая семья. Потом ещё одна.

К полудню я окончательно перестала следить за временем.

Покупатели сменяли друг друга, дети тянули родителей к витрине, взрослые сначала недоверчиво хмыкали, а потом возвращались за новой порцией.

Некоторые господа с таким достоинством покупали третье мороженое подряд, что я с трудом сдерживала нервный смех.

Эдвина только и успевала подносить новые коробки.

— Я же говорила, — торжествовала она. — Говорила!

Я скосила на неё глаза, ухмыляясь. И небрежно повела плечами.

К вечеру возле шатра собралась самая настоящая очередь.

Над ярмаркой зажглись магические фонари. Тёплый золотистый свет отражался в снегу, превращая площадь в море мерцающих огней.

Я устала настолько, что почти не чувствовала ног. Но на удивление не замёрзла.

Каждая проданная порция мороженого, каждый довольный покупатель и каждая заработанная монетка казались маленькой победой.

Отпустив очередного покупателя, я подняла голову и замерла. В конце очереди стоял Кристиан в тёмном пальто, припорошённом снегом.

Он держал руки в карманах и спокойно ждал своей очереди, как самый обычный посетитель ярмарки.

Наши взгляды встретились, и в уголках его губ появилась знакомая улыбка, от которой у меня начинало теплеть в груди. Он ничуть не смутился, а я — очень даже, хоть и старалась не подавать вида.

Верховный следователь Арденгарда остался стоять на своём месте, терпеливо дожидаясь, пока я обслужу покупателей впереди него, как будто не существовало дел важнее.

Когда наконец подошла его очередь, я сложила руки на груди и вопросительно подняла бровь.

— Следующий.

— Добрый вечер, — с непроницаемым видом поздоровался дракон.

— Добрый вечер. Что будете заказывать?

— Одно мороженое.

— Какое именно?

Кристиан задумчиво посмотрел на витрину.

— Самое вкусное.

— Очень содержательное описание, — я с трудом сдержала улыбку. За драконом стояли несколько человек, переступая с ноги на ногу.

— Тогда самое красивое.

Я фыркнула.

— Самое красивое уже занято.

Его выразительный взгляд скользнул по моему лицу.

— Согласен.

Щёки тут же начали предательски гореть. Вот ведь невозможный дракон! Просто мастер флирта!

— Так и будешь стоять без мороженого? — проворчала я, отворачиваясь к витрине.

— Нет. Я пришёл подготовленным.

— Неужели?

— Разумеется, — он достал из кармана несколько монет.

— С вас три серебряных, — невозмутимо сообщила я.

— Даже для мужа скидки не предусмотрено?

— Особенно для мужа.

— Жестокая женщина, — сокрушённо пробормотал дракон и вздохнул, опуская монеты на прилавок.

— Успешная женщина.

Уголки его губ дрогнули. Он быстро глянул на меня исподлобья, и сердце затрепетало, норовя рухнуть вниз живота.

С невозмутимым выражением лица я выбрала рожок с малиной и протянула ему через прилавок. Наши пальцы соприкоснулись всего на мгновение — случайно и абсолютно невинно.

Только почему-то сердце всё равно пропустило удар.

Кристиан, разумеется, заметил. И выглядел при этом до неприличия довольным собой.

— Не зазнавайся, — предупредила я шёпотом и покосилась ему за спину на очередь.

— Даже не думал, — бросил он и, тихо посмеиваясь, отошёл в сторону.

Устроился неподалёку от шатра, наблюдая за происходящим.

Я закатила глаза и принялась обслуживать следующих покупателей. Но постоянно на него отвлекалась.

Временами наши взгляды встречались. Иногда ловила себя на том, что ищу его глазами среди толпы, а когда находила — на душе становилось удивительно спокойно.

Мы обменивались улыбками, понятными только нам двоим. Если кто-то и замечал, то было совершенно плевать.

Последние посетители разошлись уже поздним вечером. Музыка на площади звучала тише, чем днём, карусели продолжали кружиться, но без прежней суеты.

А снег всё падал и падал крупными пушистыми хлопьями, укрывая белым покрывалом крыши шатров и ярмарочные вывески.

Я устало опустилась на стул и вытянула ноги.

— Всё, — объявила Эдвина, захлопывая крышку деревянного ящика с выручкой. — Можно собираться и отправляться домой.

— Поддерживаю.

Тётушка довольно улыбнулась и похлопала ладонью по крышке ящика.

— А день-то удался.

Я обвела взглядом заметно опустевшую площадь, задержавшись на вывеске нашего шатра. Утром она казалась мне авантюрой. Сейчас же выглядела первым шагом к чему-то большему.

Без Эдвины и Кристиана ничего бы не вышло.

Странно осознавать, что теперь рядом были люди, которых я действительно могла назвать семьёй.

— В конце недели открытие павильона, — напомнила Эдвина. И тут же хитро прищурилась. — Нервничаешь?

— Немного, — призналась я.

— Это нормально.

Я подняла голову. Кристиан стоял неподалёку, засунув руки в карманы пальто, и наблюдал за нами. Когда Эдвина попыталась оторвать от земли примёрзшую коробку, он тут же подоспел.

Играючи поднял её и водрузил на прилавок. И посмотрел на меня.

— Ты чего улыбаешься? — подозрительно спросила я.

— Любуюсь. Счастье тебе к лицу.

Ну вот опять! Что за драконище?! Заставлял меня краснеть по поводу и без!

В ответ я злобно фыркнула. Эдвина, косясь на нас, довольно хмыкнула.

— Ладно, дети мои, разбирайтесь дальше сами. Я слишком стара для ваших переглядываний.

— Тётушка!

— Что тётушка? Я уже всё поняла.

Подхватив ящик с выручкой, она направилась к экипажу Криса, оставив нас наедине.

Я проводила её взглядом, поднимаясь со стула, потом посмотрела на дракона. Он сделал несколько шагов ко мне. Снял перчатки и взял мои замёрзшие руки в свои.

Такие тёплые, надёжные и уже привычные.

— У тебя всё получится.

— А если нет?

— Уверен, что так и будет, — Крис улыбнулся, качая головой. — Доверься моему драконьему чутью.

— Очень убедительный аргумент, — попыталась я изобразить невозмутимость, но тщетно.

Невольно посмотрела в сторону центральной улицы, где за рядами домов скрывался мой павильон. И рассмеялась.

Мой.

До сих пор даже мысленно звучало непривычно….

Ещё несколько дней назад внутри расставляли мебель и посуду, развешивали занавески и уркшаения. Теперь же всё было готово к открытию.

Оставалось лишь распахнуть двери и впустить первых посетителей.

Страшно, волнительно и и до безобразия приятно.

— Не верится, если честно, — призналась я.

За последние недели жизнь изменилась настолько круто, что иногда сама не успевала за этими переменами.

Совсем скоро мне предстояло окончательно перебраться в городской дом Кристиана. Не потому, что он настаивал — наоборот, дракон подозрительно уважал мои границы и старался не давить.

А потому что сама больше не видела смысла цепляться за прежние страхи.

Впрочем, Эдвину никто бросать не собирался.

Тётушка уже успела объявить, что без неё мы непременно разоримся, а производство мороженого превратим в катастрофу государственного масштаба.

Поэтому я собиралась приезжать к ней несколько раз в неделю. Да и сама Эдвина всё чаще наведывалась в город, командуя рабочими и помощницами со знанием дела.

Кристиан, разумеется, приложил к этому руку.

После нескольких особенно бурных споров в доме тётушки появилась помощница по хозяйству. В павильон он тоже набрал людей. Бедолаги проходили отбор по всей строгости, как на службу в канцелярию.

Думаю, он мог применить и некий аналог детектора лжи, не удивлюсь.

И хотя Эдвина поначалу возмущалась и уверяла, что прекрасно справлялась сама, уже через неделю оценила преимущества присутствия дополнительной пары рук.

Я улыбнулась. Удивительно, как быстро привыкаешь к хорошему.

Кристиан осторожно сжал мои пальцы. Я подняла голову и встретилась с его взглядом. И необходимость в словах отпала. Столько в его глазах было нежности и тепла….

Вокруг медленно кружился снег. В золотистом свете фонарей он казался россыпью маленьких звёзд. Вдали смеялись дети, звучала музыка, мерцали огни каруселей и пахло корицей, пряниками и сладкой ватой.

Кристиан стоял рядом, согревая мои замёрзшие пальцы, а впереди нас ждали открытие павильона, новые заботы, испытания и новая жизнь.

Наша жизнь.