Глава 7

Глубоко вдохнув, я вышла в холл и сразу увидела Флоренс.

Она стояла у стены, прижав кружевной платочек к глазам и тихонько рыдала. Плечи вздрагивали весьма трагично.

Увидев меня, она вскинула голову и обиженно поджала дрожащие губы.

— Адриана! — всхлипнула она. — Это правда? Он… он правда нас выгоняет?

Я молча посмотрела на неё, изогнув бровь.

— И почему я должна ехать? — её голос сорвался на шёпот. — Я-то за что? Я ни в чём не провинилась! Это ты всё испортила, загуляла от него!

Я закатила глаза. Вот только этого мне сейчас не хватало.

Сестра же моё молчание восприняла по-своему и подбежала, заглядывая в глаза.

— Мне в деревне делать нечего, — продолжала она бормотать, размазывая тушь по лицу. — Я не собираюсь жить среди коров и грязи! Это какая-то ошибка. Он не может так поступить со мной! Я всегда была добра к Кристиану!

Слово «со мной» Флоренс выделила особенно выразительно. Не она ли панталоны обронила в кабинете муженька?

По коридору прошли слуги. Двое лакеев несли наши сундуки. Они двигались быстро и с бесстрастными лицами, даже не взглянув в нашу сторону.

Флоренс увидела сундуки и всплеснула руками.

— Нет, это просто ужас! — она даже топнула ногой. — Я не поеду! Слышишь? Не поеду! Пусть он разбирается с тобой, если хочет, но меня это не касается!

Я устало посмотрела на неё. Захотелось влепить оплеуху сестрице, аж ладони зачесались.

— Касается, — сказала я, сдерживая раздражение. — Он ясно выразился. Ты приехала сюда со мной — со мной и уедешь, Флоренс.

— Но я не хочу в деревню! — капризно вскрикнула она. — Там холодно! И скучно! И… и никто меня там не знает! Никаких тебе светских вечеров и лавок с модными платьями!

Последний аргумент, видимо, был самым страшным.

Я глубоко вдохнула и постаралась не сказать ничего лишнего.

— Собирайся, — произнесла сухо. — Иди к экипажу. Вместе с вещами.

Она замерла, глядя на меня так, будто я только что ударила её.

— Ты даже не собираешься спорить? Не будешь извиняться перед лордом Лоуренсом? — с искренним недоумением спросила она.

— Нет, — лаконично бросила я.

Спорить с человеком, который уже всё решил, было бессмысленно. А тратить силы на её истерику — тем более. Вот за что мне такое счастье привалило?

Можно подумать, эта избалованная сестрица мне самой сдалась. С радостью оставила бы её на попечении Кристиана. Пусть наслаждаются обществом друг друга.

Служанка подбежала ко мне с пальто. Я позволила ей накинуть его на плечи. Ткань оказалась тяжёлой и тёплой, мех мягко коснулся шеи. Руки сами вошли в рукава.

Всё происходящее я видела будто со стороны. В ушах стоял гул.

Флоренс ещё что-то причитала за моей спиной — про холод, про неудобства, про несправедливость. Я больше не могла слушать её.

Сколько там ехать до деревни? Она же мне мозг проклюёт…. Боюсь, не смогу с собой совладать и потребую высадить истеричку посреди дороги.

Я направилась к выходу. Флоренс, ворча и всхлипывая, поплелась следом.

Двери распахнулись, впуская осенний воздух — свежий, прозрачный, пахнущий влажной землёй, прелой листвой и поздними цветами.

Я остановилась на крыльце.

Передо мной раскинулся просторный двор: ровные дорожки, аккуратные кусты, клумбы, на которых ещё держались последние яркие лепестки.

За спиной величественно возвышалось огромное каменное поместье.

Красивое, ничего не скажешь. Но, как говорится, не жили богато, не надо и начинать.

У ворот стоял чёрный экипаж с гербом на двери — дракон, расправивший крылья, держал в когтистых лапах странного вида посох. Надо выяснить, почему в этом мире так почитают драконов, а то могу оказаться в нелепой ситуации.

Вопрос — у кого спросить? Может, книги раздобыть?

А, ладно. Всему своё время. Для начала надо с жильём разобраться и вообще понять, что делать дальше.

Слуги грузили сундуки внутрь, крепили верёвками к крыше. Лошади переступали копытами, выдыхая пар в прохладный воздух.

— Я всё равно не понимаю, почему должна ехать я, — буркнула Флоренс рядом и громко шмыгнула носом. — Это нечестно.

Я поморщилась, как от зубной боли. Нет, она меня достанет. Не смогу долго терпеть нытьё. Спихну нафиг из экипажа под какой-нибудь бугор, да пусть катится колбаской… в розовом шёлковом платье.

— Иди, — протянула я с нажимом.

Флоренс притихла и икнула — видать, ошалела от моей резкости, не ожидала. Пусть привыкает. Ещё неизвестно, что ждало нас в сельской глуши.

Сопли на кулак наматывать и нервы мне трепать я ей не позволю.

Избавлюсь при первой же подвернувшейся возможности. Кстати, а почему она не замужем? Старшая же сестра….

Я поднялась в экипаж первой и устроилась у окна, подобрав юбки. Дверца захлопнулась, снаружи раздались шаги лакеев и скрип сундуков, которые грузили на заднюю площадку.

Флоренс ещё суетилась рядом, возмущённо перешёптываясь на прощание со служанкой.

Я смотрела на дом.

На высокие окна второго этажа. На тяжёлые шторы. На безупречно красивый и стильный фасад. И вдруг заметила движение в одном из окон.

Кристиан наблюдал за нашими сборами.

Он не прятался и не отступал в тень — стоял, глядя вниз, на двор и на экипаж. На меня. Расстояние было слишком большим, чтобы различить выражение лица, но я кожей ощущала вес его ледяного взгляда.

В груди неприятно кольнуло. Я медленно выдохнула.

А потом подняла руку и показала ему средний палец.

Его породистое лицо вытянулось. Не от гнева — от непонимания.

Он чуть прищурился, словно пытался разгадать смысл знака. В его взгляде мелькнуло недоумение человека, которому демонстрируют неизвестный символ и при этом явно бросают вызов.

Я опустила руку и отвернулась от окна, едва сдерживая улыбку.

Пусть теперь голову ломает, что именно я хотела ему этим сказать.

Экипаж плавно тронулся, колёса зашуршали по гравию. Я откинулась на спинку сиденья и снова повернулась к окну, давая понять Флоренс — разговоров не будет.

За стеклом замелькал город. Каменные фасады, балконы, вывески, редкие прохожие — всё это медленно проплывало мимо, словно декорации, которые снимают после спектакля.

Я смотрела, цепляясь взглядом за детали. Мне было важно запомнить. Каждый поворот, каждый силуэт башни, каждый оттенок крыш.

Любопытство жило во мне отдельно от тревоги. Оно холодно фиксировало: мир совсем другой, непривычный, но прекрасный в своём сказочном антураже.

За последними домами начались поля, тронутые осенью. Трава выцвела до мягкого золотистого оттенка.

Где-то паслись животные, похожие на коров, но чуть выше ростом, с длинными хвостами и причудливыми, спиральными рогами.

Дорога тянулась вдоль большого водоёма — озера или даже моря, я не сразу поняла. Свинцово-серая вода колыхалась, отражая пасмурное небо.

Над поверхностью лениво кружили птицы — знакомые силуэты, но крылья у них казались слишком длинными.

Дальше показался лес.

Деревья были в основном обычные — клёны, ели, берёзы, дубы. Но среди них попадались такие, что выбивались из привычной для меня картины: стволы с серебристой корой, листья цвета тёмного вина, перекрученные ветви.

Я невольно подалась ближе к окну. Мне было безумно интересно.

Снова раздались всхлипывания Флоренс.

Сначала тихие, в платок. Театральные. С шмыганьем носа и преувеличенно громкими вдохами. Я не обернулась.

Сколько уже можно реветь и жалеть себя? Нет, я понимала, что произошедшее стало для неё неожиданностью и даже ударом. Не просто свыкнуться за несколько минут с подобным.

Но, блин, она же вроде взрослая! Не маленькая девочка как бы… А сырость развела знатную.

Какой толк сейчас давить на жалость? Я не брошусь под колёса, а кучер не развернёт экипаж, нас выставили! Обратной дороги нет. Возможно, Адриана виновата перед сестрой, но….

Надо же какую-то гордость иметь?!

Всхлипы стали громче, надрывнее. Я демонстративно продолжала смотреть в окно. Ещё немного, и я стукнула бы её, честное слово.

Через пару минут плач внезапно оборвался. Настолько резко, что я напряглась. Спектакль закончился. Да неужели!?

Но рано было радоваться. Я краем глаза заметила, как сестра выпрямилась на сиденье, поправила волосы и уставилась на меня с обиженной гримасой.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — сказала она уже совершенно иным, неожиданно твёрдым голосом.

Я не ответила — лишь вопросительно нахмурилась.