Глава 9

В лицо ударил сырой воздух. Я посмотрела вниз — повсюду была грязь. Глубокие колеи, лужи с мутной водой, размешанная колесами глина. Ни намёка на гравийную дорожку или аккуратный двор.

Отступать было некуда.

Я осторожно спустилась, придерживая юбки, чтобы не окунуть подол в месиво, и шагнула на небольшой островок пожухлой травы, чудом уцелевший у края дороги.

Трава была холодной и влажной — дождливая осень выдалась, похоже.

Я выпрямилась и огляделась. Передо мной стоял дом.

Небольшой, деревянный, с покосившимся крыльцом и облупившейся краской на ставнях. Крыша местами просела. Забор, которым был обнесён двор, выглядел так, будто его чинили из того, что попадалось под руку.

Из глубины двора донеслось протяжное мычание. Потом кудахтанье. Где-то хлопнула калитка.

Корова. Куры…. И весьма громкий петух!

Я поднялась осторожно на цыпочки и вытянула шею, разглядывая что там за домом.

Зрелище было… унылым.

Никакой изящной сельской романтики. Никаких ухоженных садов с беседкой и ровными кустами ягод, как я привыкла видеть в деревне у бабушки. Только сырость, запах навоза и ощущение запущенности.

Флоренс спустилась следом и тут же, по щиколотку оказавшись в жидкой грязище, приподняла подол платья и скривила лицо.

— Я здесь не выживу… — взвизгнула она.

— Куда ж ты денешься, — выдохнула я себе под нос.

Взгляд зацепился за окна дома. В них горел свет, но из-за простых цветастых занавесок невозможно было разглядеть жильцов.

Я замерла. Здесь действительно кто-то проживал, и это меня насторожило.

К кому нас привезли? Как встретят и не развернут ли обратно с порога? Придётся ли договариваться?

Да что ж такое….

Я сделала шаг вперёд, набираясь решимости. Кучер деловито возился у задка экипажа. Ремни щёлкали, сундуки тяжело опускались на землю.

Он работал хоть и без видимой суеты, но явно хотел поскорее избавиться от груза и от нас вместе с ним.

— Адриана! — раздалось жалобно за спиной.

Я обернулась.

Флоренс стояла прямо в луже и смотрела на свои забрызганные сапоги, задрав подол платья до колен.

— Посмотри на это! — взвыла сестра. — Они новые! Знаешь, сколько стоили!? И теперь всё… всё в грязи! Здесь же свинарник!

Она брезгливо подняла ногу и тут же снова опустила, потому что сухого места рядом не оказалось.

— Это невозможно. Мы не можем здесь жить. Тут даже дорожки нет!

Я молча перевела взгляд на кучера.

Он подтащил последний сундук и поставил его рядом со мной на островок травы. Даже не попытался донести до крыльца. Выпрямился, поправил перчатки и коротко кивнул — работа выполнена.

— Это всё? — спросила я.

— Всё, госпожа, — ответил он нейтральным голосом.

И направился к экипажу.

Ясно, до дома он ничего не понесёт. Его задача — доставить, а не устроить нас с комфортом.

Флоренс тем временем продолжала возмущаться:

— И где нам спать? На сеновале? С коровой?!

Из глубины двора снова донеслось мычание, словно подтверждая её опасения.

Меня же волновало другое. Кучер сейчас уедет, а мы останемся здесь с сундуками перед домом, в котором горит свет, но никто не спешил радушно встречать незваных гостей.

Я призадумалась. Флоренс намекала на то, что нам здесь не рады или что?

А если нам не откроют?

Если скажут, что здесь нам не место?

Я снова посмотрела на окна.

Может, там живут родители Адрианы? Или какие-нибудь дальние родственники? Или вовсе чужие люди, которые и не в курсе, что к ним сослали двух девиц с пожитками?

В голове мелькнула другая мысль: как Кристиан вообще нашёл себе жену в такой дыре?

Он — человек с положением, с властью, с огромным поместьем в столице.

И Адриана — отсюда родом?

Я ещё раз оглядела дом, покосившийся забор, грязный двор, серое небо. М-да-а-а….

Кучер забрался на козлы, лошади фыркнули.

— Стойте, — окликнула я его, сама не понимая, чего хочу добиться. — А что нам дальше делать?

Он обернулся.

— Понятия не имею. Приказ был доставить вас сюда и вернуться, госпожа. Ну, бывайте!

И щёлкнул кнутом. Экипаж тронулся по раскисшей дороге.

Флоренс всхлипнула.

— Он нас просто бросил…

Я глубоко вдохнула.

Бросил. Как же…. Да и ладно, разберёмся как-нибудь.

— Можешь попробовать догнать его, если хочешь, — бесцветным голосом бросила я сестре и приподняла подол ещё чуть выше.

Её озадаченный взгляд прилип ко мне, но я проигнорировала.

Ступила на крыльцо, которое жалобно скрипнуло. На секунду задержалась перед дверью, стараясь привести в порядок мысли.

Потому что понятия не имела, что именно собираюсь сказать человеку, который вот-вот откроет мне и, возможно, решит, что видеть нас у себя не желает.

За спиной Флоренс продолжала гундосить, вытаскивая сапоги из липкой грязи и тихо причитала о безнадёжно испорченной коже и о том, что судьба к ней неблагосклонна.

Я подняла руку, собираясь постучать, и вдруг дверь распахнулась изнутри, вынудив меня отпрянуть.

На пороге стояла женщина лет пятидесяти, крепко сбитая, с прямой спиной и с не особо приветливым выражением лица. Волосы светлые, как у нас с Флоренс, только вперемешку с сединой.

Они были стянуты в тугой узел, без лишней кокетливости. Лицо — морщинистое, загорелое, женщина провела всё лето под палящим солнцем, не щадя ни кожи, ни рук.

Платье на ней было простое, из грубой ткани, без украшений, без намёка на городскую изысканность.

И всё же черты её лица были знакомыми.

В линии подбородка, в изгибе носа, в холодном прищуре глаз я без труда уловила сходство — с собой, с Флоренс. И сразу сделала вывод: передо мной либо наша мать, либо близкая родственница.

Женщина молча обвела нас оценивающим, суровым взглядом. Задержала его на Флоренс, которая всё ещё недовольно сопела, и глаза женщины опасно сузились.

Флоренс мгновенно умолкла и застыла посреди лужи.

Женщина хмыкнула, перевела взгляд на меня и, кривя губы в откровенном недовольстве, презрительно бросила:

— Явились — не запылились! Ну и за какими надобностями вы сюда припёрлись?