Глава 6

Наконец полог шатра отгородил нас от любопытных зевак, которые так и норовили подобраться ближе, чтобы выведать о моём нахождении в пещере хоть что-то, хоть немного раньше остальных. Им всё равно было, что я пережила и как теперь себя чувствовала, они лишь жаждали новостей.

Воздух здесь пах кожей, деревом и немного — лечебными травами. Видимо, лекарь всё-таки наведывался сюда и даже распаковывал свои врачебные запасы. Лежанка, поднятая над землёй на коротких ножках, оказалась слегка смята — видимо, Латар сам отдыхал здесь ночью. О том, что в замок он всё это время не возвращался, говорила всё та же одежда, что и вчера, а ещё — лёгкая щетина на подбородке и щеках, которая придавала суровому лицу принца слегка диковатый вид.

Странно, но мне хотелось коснуться его хотя бы кончиками пальцев, чтобы ощутить эту колючую шершавость. Какое-то несвоевременное желание. Но сейчас я чувствовала себя оголённым нервом, на который льют горячую воду. Любой нюанс, запах, звук ударял точно в глубину моего уставшего тела.

Латар торопливо опустил меня на лежанку, которая, как ни странно, оказалась вполне удобной. И меня снова окутало облаком энергии, накопленной во всём, что окружало принца весь этот длинный день.

Но вместо того, чтобы сразу отстраниться, он навис надо мной, уперев руки в подушку возле моей головы. Его пронзительный взгляд несколько секунд изучал моё лицо, а затем он выдохнул:

— Целые сутки я прожил в каком-то странном сне, принцесса, — его кадык резко и как-то голодно дёрнулся. — И если бы сейчас я мог высказать Сайнешу за эту пытку, то непременно сделал бы это. Но… он Глас Предвестников.

— Пожалуйста, позвольте сесть, — просипела я, до боли стиснув драконью чешуйку в ладони. — Трудно… дышать.

Почему — я пока не решила, говорить ли ему о том, что магия Лириан удушает меня тем сильнее, чем дольше я её ощущаю. Она словно ледяная вода, которой плещут в костёр, чтобы он быстрее потух.

— Я…сейчас, — снова встревожился Латар и выпрямился. Взял со стола кувшин и быстро наполнил из него хрустальный стакан до самых краёв.

Кажется, ему тоже стало немного неловко — но за что? Не за то ли, что тут случилось, пока я отсутствовала? Эта мысль уколола меня в висок так сильно, что я приложила к нему ладонь. Надо успокоиться и не накручивать себя.

Латар наконец подал мне воду, и я быстро выпила её всю, но облегчения не почувствовала.

— Что там было? — принц сел со мной рядом, немного подвернув под себя одну ногу. — Можете не говорить, но мне хотелось бы знать.

Я повертела в руках опустошённый стакан и медленно подняла взгляд. Как описать то, что я пережила, если для всех тех ощущений невозможно подобрать достаточно красноречивые слова? Как передать боль, страх, сомнения и плен магии Сайнеша, которая водила меня незримыми дорогами и словно ковала заново?

— Он… показывал мне правду, — начала я, глядя на переливающийся в рассеянных лучах солнца хрусталь. — В том числе и ту, что я старалась забыть.

В шатёр заглянул лекарь, но я махнула рукой, показывая, что ему пока не следует сюда заходить. Вэст Веридис вопросительно посмотрел на Латара, но тот кивнул, подтверждая мою безмолвную просьбу. Мужчина вздохнул и ушёл.

Мы снова остались вдвоём — и сейчас меня это полностью устраивало.

— Мне жаль, что вам пришлось это пережить, — проговорил его высочество. — Единственное моё желание сейчас — чтобы вы наконец об этом забыли, отсекли от себя Сенеона навсегда, но я не в силах стереть вашу память о том дне.

Я вновь опустила взгляд, успев заметить, что на лице Латара и правда застыло горькое сожаление. Должна ли я сказать о том, что его брат всё-таки сделал с Алитой? С той девушкой, которую он собирается взять в жёны, считая нетронутой, чистой, хоть и надломленной.

Как это сложно… Отвечать за чужую жизнь!

— Сайнеш показал мне ещё кое-что, — всё-таки не решилась я поднять эту тему. — После того, как я сбежала, в комнату к Сенеону зашёл… Мужчина. Его лицо было скрыто. Я не знаю, кто это.

— И что он сделал? — Латар напрягся, вытянулся, как вынутый из ножен меч, готовый броситься в битву.

— Я не поняла. Что-то вколол ему. Но это лишь видение. Доказательств у меня нет.

— Так значит, дело могло быть не в проклятии? — взгляд принца устремился в невидимую пропасть размышлений.

— Я больше ничего не знаю! — к горлу подкатил неприятный, липкий комок. — Лишь рассказываю, что дал мне увидеть Сайнеш. А ещё он дал мне это.

Я разжала кулак. На моей ладони лежала та самая чешуйка, все еще тёплая, мерцающая тусклым золотистым светом. Первым порывом Латара было взять её, но он остановил руку, так и не коснувшись подарка дракона. По его губам пробежала удовлетворённая улыбка.

— Это отличный знак! — он обхватил мою ладонь своей и закрыл её, вновь пряча чешуйку. — Мы сможем показать её всем, и тогда никто уже не посмеет сомневаться в том, что Сайнеш считает вас невиновной и достойной занять трон Адеара! Лучше и быть не может.

— А это сейчас имеет смысл? — спросила я удивительно спокойно. — Мне кажется, на место вашей спутницы уже нашлась другая кандидатка. Более… удобная, чем я.

Лицо принца мгновенно омрачилось, он сдвинул брови и подался вперёд, уперев ладонь в колено. В его глазах вспыхнуло уже знакомое мне пламя.

Я всё-таки сказала это… И обратно в горло слова не загонишь.

— Дайте-ка потрогаю ваш лоб. Возможно, у вас снова начался жар.

Я отклонилась, когда он попытался меня коснуться.

— Прекратите ёрничать! Я всё прекрасно знаю! — слегка нервным жестом, просто чтобы скрыть неловкость, я сунула чешуйку Сайнеша не куда-то, а за край корсажа, будто её могли у меня отобрать. Показалось, что это более надёжное укрытие, чем любое другое. К тому же у меня даже карманов не было.

Латар проследил за движением моей руки, и его взгляд на несколько секунд задержался там, где ему задерживаться не следовало! Захотелось пощёлкать перед его носом пальцами. О чём он думает в такой неподходящий момент?

— И что же вы знаете, позвольте спросить! — тон его высочества окрасился ядовитым ехидством.

И эти колкие нотки в его голосе словно спустили внутри меня некий крючок, после чего лёгкие просто захлестнуло раскалённой волной гнева, осознать который я просто не успела, потому выпалила:

— Лириан Валанис. Разве её тут не было? — обвела пространство шатра взмахом руки. — Разве она не касалась вас, не поделилась с вами частицей своей силы, которая до сих пор сидит там?

От короткого тычка пальцем в грудь Латар, кажется, слегка растерялся. Но буквально через секунду он поймал моё запястье и сжал его, не давая убрать руку.

— Я не буду отрицать, что она пыталась меня лечить. В тот момент, когда вы ступили на Путь Сайнеша, скверна поднялась резко и очень быстро. Полагаю, промедление вполне могло ощутимо навредить мне.

— А вы уверены, что она вас… лечила? — прищурилась я, чувствуя горечь собственного яда на языке. — Это больше похоже на клеймо!

Латар покачал головой, а затем слегка потянул меня на себя, сокращая между нами расстояние до опасного. Того и гляди оно заполнится самым настоящем пламенем — так раскалился воздух вокруг.

— Она пыталась, — согласился он равнодушно. — Может, у неё не получилось сделать это так филигранно, как у вас. Но, как видите, мне стало легче.

— Это просто прекрасно! — улыбнулась я дрожащими губами. — Раз вас всё устраивает, мои визиты в вашу комнату, полагаю, больше не нужны. Хоть высплюсь.

— Принцесса… — тон Латара внезапно сменился. Из него пропала режущая острота, способная ранить или даже убить. — вы же не хотите сказать, что…

— Что? — огрызнулась я дёрнула руку из его пальцев.

— Что ревнуете, — он изо всех сил попытался сдержать улыбку, но не смог.

Я вспыхнула вся разом, в горле даже зародилось что-то похожее на гневный драконий рык, но, вовремя это осознав, я подавила его. Боже, что со мной творится⁈

— Я просто хочу сразу знать всё. Чтобы не чувствовать себя потом… дурой. Я чувствую на вас её магию. В вас! Мне… неприятно, знаете ли! — пришлось проглотить более резкое слово, которое отражало моё состояние более чётко. — Если вы желаете приблизить её…

— Не желаю! — отрезал Латар. — Это была лишь временная мера! К тому же не вы ли говорили мне, чтобы я нашёл вам замену?

— О! Классический приём — свесить ответственность на кого-то другого! — фыркнула я, отворачиваясь.

— Значит, теперь вы не хотите свешивать свою ответственность… — вкрадчиво мурлыкнул Латар, пытаясь заглянуть мне в лицо.

— Я… Я способна справиться сама, мне только нужна небольшая помощь… — гнев, что жёг мне горло, наконец начал утихать и я внезапно почувствовала себя очень глупо. И чего вдруг устроила ему сцену? Не удивительно, что он решил, будто ревную! Чушь какая!

— Счастлив это слышать. Потому что, — он секунда помолчал. — Это жгучее зелье, которым вы обжигаете всё внутри меня… Не знаю, почему, но оно нравится мне гораздо больше, чем что-либо ещё.

Он наконец отпустил меня, решив, видно, что теперь я точно не уйду. А затем поднял руку и мягко, почти неощутимо, провёл пальцами вверх от мой скулы к виску, коснулся подбородка, и самого краешка губ. Внутри всё замерло, зазвенело, как готовое треснуть стекло. На секунду показалось, что сейчас случится что-то ещё, но принц остановился.

— Пожалуй, я пойду, — проговорил севшим голосом. — Пусть вас всё-таки осмотрит лекарь.

Показалось, слегка торопливо Латар вышел из шатра, а вместо него скоро появился вэст Виридис. К сожалению, его имя сейчас рождало во мне довольно неприятные ассоциации, ведь именно он должен был «по приказу его верховенства» подтвердить или опровергнуть невинность Алиты — а значит, сейчас и мою тоже.

Однако он ни словом не поднял эту тему, хоть наверняка его обо всём предупредили. Лекарь, как ни в чём не бывало, проверил, не мучает ли меня жар, осмотрел небольшие царапины на руках и даже, как оказалось, лице, а затем обработал их какой-то приятно пахнущей мазью.

Лишних вопросов мне не задавал, но я буквально кожей чувствовала напряжение между нами. Видимо, о просьбе пристера всё это время он помнил, но не знал, как коснуться этого деликатного вопроса.

Наконец осмотр был окончен. Когда вэст Веридис наконец удалился, избавив меня от своего тяготящего присутствия, прибежала расторопная служанка, принесла поднос с едой, на которую я набросилась с превеликим удовольствием. Как будто сто лет не ела! И на все правила этикета мне сейчас, признаться, было совершенно плевать.

Представившись и выразив мне все знаки почтения, девушка затараторила:

— После того, как вы поедите, принцесса, мне велено помочь вам переодеться перед выходом к придворным! — она тут же открыла один из сундуков и вынула оттуда так кстати подготовленный наряд.

— Зачем? — нахмурилась я.

— Ну… — растерялась девушка. — Ваше платье пострадало, его следовало бы починить и почистить. И чтобы вы выглядели соответственно…

— Мне кажется, сейчас я выгляжу соответственно тому, что со мной случилось за этот день, — я встала и оправила слегка припылённую, весьма потрёпанную юбку, подтянула рукава, которые теперь почему-то начали сползать с плеч и выпрямилась.

Служанка, конечно, оценила мой нынешний вид, но прихоть от этого больше понимать не стала.

— Но принцесса…

— Я выйду к жаждущим увидеть меня придворным именно так, — пояснила я. — Им полезно будет осознать, что в пещере я вовсе не прохлаждалась.

— Как вам будет угодно, принцесса, — согласилась девушка.

В конце концов, какая ей разница…

Спокойно закончив трапезу, я ещё немного посидела, ожидая, когда ко мне вернутся силы, но лишь начала задрёмывать. В реальность меня привёл Килин, который заглянул в моё убежище, чтобы напомнить о том, что меня вообще-то ждут снаружи.

— Когда вы выйдете, вас встретит его высочество, — он окинул меня недовольным взглядом. — Почему вы не переоделись?

— Не захотела, — пожала я плечами. — Если кому-то неприятно на меня смотреть, то это его проблемы.

Капитан хмыкнул, качнул головой, но больше ничего говорить не стал, лишь проводил меня наружу. После целых суток проведённых в полумраке пещеры и наполненного рассеянным светом шатра, солнце, которое сквозь ветки деревьев дроблёными лучами падало на поляну, где собрались все зеваки, вновь показалось мне слишком ярким.

Латар и правда ждал меня сразу за пологом и, едва взглянув, подал мне руку.

— На вашем лице вновь проступили краски жизни. Это радует, — прокомментировал он мой лихорадочный румянец. Как бы я ни бравировала, каждое появление перед придворными очень меня волновало. Тем более в такой ответственный момент.

— Спасибо, что не дали мне умереть с голоду, — с лёгкой иронией в голосе, ответила я.

— Как можно! — улыбнулся принц.

— Ещё я не отказалась бы немного поспать.

— Прошу вас, потерпите. Всё это скоро закончится, — он сильнее сжал пальцы вокруг моей ладони.

Наконец мы приблизились к выстроившейся полукругом толпе и остановились. Я гордо приподняла подбородок, медленно скользя взглядом по заострившимся от любопытства лицам — и вновь выхватила среди остальных Лириан. Она словно нарочно вылезла в первые ряды, демонстративно ухоженная и почти безупречная. На этот раз она смотрела прямо на меня, словно бросала мне вызов. Другие же, конечно, не преминули обсудить моё повидавшее виды платье и только едва причёсанные волосы — естественно, морща носы и хихикая.

— Итак, — начал Латар, и звук его голоса заставил всех притихнуть. — Все вы стали свидетелями того, что принцесса Алита вышла из пещеры Сайнеша, преодолев все испытания, которые он счёл нужным ей устроить. Мы все прекрасно знаем, что это является неоспоримым подтверждением того, что Глас Предвестников не нашёл ничего, за что принцессу можно было бы покарать и более того — оставить в пещере навсегда, как не раз бывало в истории Адетара. Каждый раз Путь Сайнеша для тех, кто его преодолел, это очищение, — он помолчал, отслеживая реакцию зрителей. — А значит я вправе теперь сказать, что принцесса не несёт за собой никакой вины в том, что случилось с императором Сенеоном. Всё это было лишь трагичным стечением обстоятельств, а её побег — следствием страха и нежелания оставаться в доме, где ей причинили много боли и страданий. И теперь я намерен подтвердить, что принцесса Алита с этого дня официально считается моей…

Он осёкся и резко поднял глаза к небу. А через секунду и я заметила проплывающую над лесом огромную тень дракона. За ним следовали ещё двое — поменьше. Ещё через миг их увидели и остальные. Самый крупный ящер подал сигнал — раскатистый, низко вибрирующий рык — и начал снижаться. Эти звуки не возвещали о нападении, поэтому люди спокойно расступились, давая гостям место для приземления. И как только лапы огромного зеленовато-белого дракона коснулись поляны, он сразу обратился мужчиной.

Стража настороженно сомкнула ряды вокруг нас с принцем.

Узнавание пришло почти сразу. Я видела его несколько раз в посещавших меня воспоминаниях Алиты — это был её брат, Маир Эскит. Надежда Гэзегэнда и один из сильнейших драаков бывшего королевства.

— Ваше высочество… — он медленно приблизился, а затем склонился в нарочито низком поклоне, который больше напоминал не знак почтения, а кривляние на публику. — Сестрица… — перевёл взгляд на меня. Я неуверенно ему кивнула, подозревая, что прибыл он вовсе не потому что соскучился.

— Маир… — усмехнулся Латар. — Я не удивлён, что вы прилетели без предупреждения.

— Ну так и меня не предупредили о том, что мою чудом нашедшуюся сестру затолкали в пещеру к полоумному дракону, стоило только ей вернуться в Хадфорд. Мне кажется, по праву крови я должен был присутствовать при решении её судьбы.

— Ваша сестра с достоинством прошла испытание. Не о чем беспокоиться, — тон принца леденел с каждым мгновением, что Маир стоял напротив него.

Смотрел он с вызовом, без малейшего проблеска почтения, в бледно-зелёных глазах брата Алиты читалось лишь презрение и плохо скрываемый гнев. Впрочем, если вспомнить, что рассказывала мне о Латаре драконица, это и не удивительно. Вряд ли кто-то из верхушки Гэзегэнда его любил.

— Это безусловно прекрасно! — протянул Маир. — Полагаю, все обвинения с неё сняты.

— Полностью, — подтвердил Латар.

— Что ж, получается, моя сестра свободна и более ничем с фамилией Тирголинов не связана, — брат помолчал, ожидая реакции принца, но тот даже бровью не повёл. — А значит, ей следует вернуться домой.

— Боюсь, это невозможно, — возразил его высочество. — Она моя невеста.

Маир изобразил удивление.

— По какому праву это было решено без участия нашего отца? — слегка повысил он голос. — Раз она вдова, значит, возвращается под крыло своего рода! Её первый брак оказался весьма неудачным, не находите? И мне хотелось бы подыскать для неё другого, более подходящего мужа. Но, если уж вы желаете взять её в жёны, то вам, как того требуют правила, следует обсудить это с князем Гэзегэнда и получить его согласие! А до тех пор она будет жить там!

Тишина, повисшая после слов Маира, стала густой, как смола. Придворные пока не знали, как реагировать на его выпады, вероятно потому что некоторым они могли показаться справедливыми. Поэтому они молчали и ждали, что будет дальше.

А вот Латар явно был совсем другого мнения. Его ладонь стиснула мою, словно кандала, а в его глазах, устремленных на брата Алиты, плескался холодный, стальной огонь.

— Правила и приличия, — медленно, с расстановкой, проговорил принц, и каждый его звук был отточен, как клинок, — я чту не меньше вашего, Маир. Именно поэтому я открыто и с полной ответственностью называю Алиту своей невестой. Но есть правила, а есть здравый смысл. Принцесса только что прошла через тяжкое испытание. Она измождена и нуждается в покое. Отправлять ее в долгий и опасный путь в Гэзегэнд в таком состоянии — безрассудно. Хадфорд предоставит ей всю необходимую заботу.

— Будьте уверены, в Гэзегенде о ней позаботятся свои лекари, — парировал Маир. — Те, кому она доверяет с детства. Или, быть может, вы боитесь, что отец, увидев ее в таком… плачевном состоянии, усмотрит в этом не следствие испытания, а результат дурного обращения?

Латар побледнел. Я чувствовала, как по его руке проходит лёгкая дрожь сдержанного гнева.

— Вы позволяете себе слишком много, — его голос упал до приглушённого рокота, слышного лишь нам троим. — Напоминаю, что вы давно уже не принц, тем не менее продолжаете вести себя по-прежнему.

Этот удар пришёлся точно в цель. По лицу Маира пробежала гримаса ядовитой досады: он прекрасно понимал, что с завоеванием Гэзегэнда его положение упало в иерархии Адетара сразу на несколько ступеней. Я почти слышала, как вопит его раненое самолюбие.

— Я говорю с вами не по праву положения, а по праву брата, который беспокоится за сестру, ведь её в Хадфорде не раз обижали. Или будете отрицать причину, по которой она сбежала? — почувствовав, что поймал нужную тему за хвост, Маир повернулся к публике. — Да! Сенеон избивал её и унижал, он никогда не видел в ней равную — лишь трофей, который достался ему путём шантажа и угроз! И мне хотелось бы знать, каковы ваши истинные намерения, ваше высочество? Почему вы так отчаянно не желаете отпустить ее?

Сердце бешено заколотилось у меня в груди, тело вновь охватила страшная слабость — я уже едва стояла на ногах. А они говорили обо мне, как о вещи, разрывая меня на части в этом словесном поединке. Их взгляды, скрещивались надо мной и падали на голову, словно тяжёлые камни. Да что они оба себе позволяют?

Я резко дёрнула руку, высвобождая её из ладони Латара. Движение было настолько неожиданным, что мужчины замолчали и уставились на меня.

— Довольно! — прорычала я, едва контролируя свои интонации.

Мой собственный голос прозвучал хрипло и громко, словно карканье огромной вороны. Я сделала шаг вперёд, между ними, чувствуя, как взгляды всех, кто стоял на поляне, впиваются в меня острыми ледяными иглами.

— Где ты был вместе со своим «долгом», когда назначенный мне муж терзал меня и смешивал с грязью? — обратилась к Маиру. — Где был отец, когда меня обвиняли в убийстве? Где были вы все? Вы появились только сейчас, когда всё решено!

По лицу «брата» расползлась сумрачная печать нарастающей злости и нетерпения. Похоже, он рассчитывал, что провернёт дело быстро, но не ожидал моего сопротивления. Думал, я встану на его сторону — да как бы не так!

— Алита, милая, ты не понимаешь… — на контрасте со взглядом, его мягкий, успокаивающий тон показался мне почти тошнотворным.

— Я всё прекрасно понимаю! — перебила я его, и мой взгляд переметнулся на Латара. Его выражение лица было нечитаемым, но в глазах мелькнуло что-то вроде уважения. — И вам обоим не мешало бы сходить к… Сайнешу! Может, тогда вы оба поняли бы, что я не позволю вам принимать решения за меня! И разговаривать с вами обоими я буду только когда отдохну! Всем приятного дня!

С этими словами я отвернулась и, сделав пару шагов вперёд, на более свободное место, обернулась виверной.

Как хорошо! Пусть смотрят в мой чешуйчатый хвост — это всё, что я сейчас хотела им показать! Один взмах крыльев — и земля ушла из-под ног. Не желая больше видеть никого, я просто полетела императорской резиденции. Запрусь в своей комнате и не буду никого туда пускать. Пусть перекипят, а после поговорим.

Никто по дороге не стал меня останавливать. Я вдоволь насладилась полётом и, приземлившись на одной из центральных террас, просто отправилась к себе. Джана как будто только меня и ждала. Она моментально подготовила для меня тёплую ванну с живительными маслами, расстелила постель и взбила подушки до состояния облака.

— Я так счастлива, что с вами всё в порядке! — то и дело повторяла она. — Сегодняшнюю ночь я почти не спала! Всё думала, как вы там и когда будут новости. Я даже не представляю, что вам пришлось пережить!

— Главное, не пускайте сюда никого, пока я не проснусь! — распорядилась я. — Страже приказ уже отдан.

— А если придёт его высочество? — слегка растерялась камеристка.

— Пусть ждёт в гостиной, если ему так будет угодно! В конце концов, он должен понимать, в каком я сейчас состоянии.

— Хорошо, — неуверенно отозвалась Джана.

И её сомнения были понятны: вступать в противостояние с Латаром, если он вдруг немедленно пожелает меня увидеть — дело бесполезное. Но предупредить её я должна была.

Наконец я добралась до постели. Каждая клеточка моего измученного тела просто требовала оставить её в покое и наконец перестать шевелиться. Что я и сделала с большим удовольствием.

Сон поглотил меня почти мгновенно, а вновь открыла я глаза лишь ближе к вечеру — обновлённая и действительно отдохнувшая.

— К вам приходили визитёры, но я всех прогнала! — гордо заявила Джана, расчёсывая мои волосы, и в её голосе явно читалось облегчение насчёт того, что Латара среди них не было.

— И кто приходил?

— Вэст Арумет… — начала перечислять камеристка. — Он хотел уточнить, когда вы готовы будете встретиться с его высочеством и драаком Эскитом снова. Потому приходил этот… новый камердинер его высочества. Анадей Хаган. Такой требовательный тип! Как будто я могла ему что-то ответить! Ещё приходило несколько придворных дам — полагаю, чтобы засвидетельствовать вам своё почтение. А ещё — гувернантка принцессы Рианеи… Её высочество хотела знать, не заглянете ли вы к ней сегодня. Полагаю, ей интересно было бы послушать о ваших приключениях.

О да! Приключения у меня были хоть куда, вот только вряд ли о них следует рассказывать девятилетней девочке.

— То есть дверь гостиной не закрывалась, пока я спала, — подытожила я, вздохнув.

— Можно сказать и так, — усмехнулась Джана.

— Ну, раз так, то я хотела бы поужинать. А ты пока можешь передать камердинеру его высочества, что я готова встретить их с драаком Эскитом у себя в гостиной через час.

— Как мне нравится, когда вы в таком боевом расположении духа! — хихикнула Камеристка и убежала, чтобы передать кому нужно все мои распоряжения.

И Латар с Маиром не заставили себя ждать.

Старательно отводя друг от друга взгляды, как самые злейшие враги, запертые в одной клетке, они друг за другом вошли в мою гостиную ровно в назначенное время. К тому моменту я уже набралась достаточно сил, чтобы уверенно противостоять воле двух упёртых баранов… то есть драконов и попытаться хотя бы временно их примирить.

Я заняла удобное кресло возле балкона, а мужчинам пришлось сесть на один узкий диван, не предназначенный для их солидных тел.

— Я приняла решение, — сообщила. — И более обсуждать его не намерена.

— Надеюсь, это решение правильное, — хмыкнул Маир.

— Конечно! Ведь я его обдумала, — уколола я его в ответ. — Я отправлюсь в Гэзегэнд. Но! Только для того, чтобы увидеть отца. Мне рассказали, что его здоровье пошатнулось.

— Разумеется! — вставил «брат». — Сразу после того, как ты сбежала!

— Не думай, что это удовлетворение твоей воли, — сразу осадила я его. — Жить я там не стану! Сейчас моё место здесь. Мы с его высочеством всё обсудили. Он встал на мою защиту, в отличие от тебя.

— И теперь ты ляжешь с ним в постель только из благодарности… — неправильно закончил мою мысль Маир.

— Хватит! — я шлёпнула ладонью по подлокотнику. — Хватит искажать мои слова себе в угоду! Я просто хочу его видеть, — мой голос вновь стал ровным и спокойным.

Это сейчас казалось мне незавершённым делом, которое обязательно нужно закрыть. И пусть князь Эскит не мой отец в полном смысле этого слова, я не могу лишить его дочернего тепла, если он в этом нуждается. К тому же этот визит позволит мне оценить настоящие настроения в отчем доме Алиты. Судя по настроению Маира, там тоже не всё спокойно.

Латар выслушал меня, но как всегда сделал свои выводы. Он чуть свободнее откинулся на спинку дивана, отчего та жалостливо скрипнула, и заговорил тоже:

— Я тоже обдумал слова Маира, и некоторые из них показались мне разумными. И чтобы отдать дань уважения князю, я буду сопровождать Алиту в Гэзегэнд, как жених и защитник, который открыто взял на себя ответственность за её жизнь и благополучие. При всей опасности, что сгустилась вокруг неё в последние дни, было бы верхом безрассудства — отправлять ее в путь одну.

— Боитесь, что она не пожелает возвращаться? — едко поддел его «брат».

— Я уверен, она так не поступила бы.

В груди у меня что-то вздрогнуло от того, каким странным выражением наполнился его голос и озарились его глаза. Я видела его дракона, который готов был рычать «моё!», и понимала, что только воля Латара сдерживает его от диких, необдуманных поступков.

Он не только военачальник, но и политик — теперь. И он явно учился действовать осторожнее.

Я должна была признать — это был удачный ход. Латар не просто уступал противнику, который начал визит со скандала — он превращал вынужденную поездку в демонстрацию силы и снисходительности. Теперь он являлся в Гэзегэнд не просителем, а официальным лицом, сопровождающим невесту к больному отцу.

Полагаю, это ставило Маира в крайне неудобное положение. Отказаться — значит проявить неуважение к собственному отцу и выказать открытую враждебность.

— Его светлость безусловно будет тронут таким вниманием, — сквозь зубы выдавил Маир, вставая. — Но я надеюсь, вы не забыли о главном правиле, которое освящено традициями наших родов. Без личного, добровольного и публичного одобрения моего отца… любой брачный договор будет считаться недействительным. Какое бы положение не занимал тот, кто желает назваться её мужем.

Латар сохранял ледяное спокойствие, но я заметила, как напряглись мышцы его челюсти.

— Уверен, с этим проблем не возникнет, — сдержанно улыбнулся он.

— Тогда, полагаю, мы отправляемся завтра? — Маир кивнул принцу, а затем мне и быстро, слегка нервно, удалился.

Ещё несколько секунд после того, как за ним закрылась дверь, мы с Латаром сидели молча и неподвижно. Только потом я заметила, что слишком крепко сжимаю подлокотник кресла пальцами, почти до боли, пытаясь в этот жест вывести хоть часть накопившегося напряжения. Латар тоже это заметил, опустил взгляд на мою руку, которую я расслабила со стыдливой поспешностью.

— Полагаю, с вашим братом нужно быть осторожнее. Он явно примчался сюда не просто так, как только узнал, что вы найдены, — его тон был переполнен подозрительностью, и я тут же вспомнила о письме «брата», которое он передал мне на тот случай, когда я вернусь в Хадфорд. — У него на вас явно есть какие-то планы. Странно только то, что он решил, будто его мнение должно как-то меня волновать.

С этими словами он встал и подошёл к камину.

— Но вас оно всё-таки обеспокоило, иначе вы просто прогнали бы его взашей без ответа, — усмехнулась я. — Думаю, сейчас он просто пытается загладить их с отцом ошибку, когда они без оглядки отдали меня замуж за Сенеона. После того, что случилось, моя ценность, как жены для любого другого мужчины, кроме вас, полагаю, весьма мала. Он просто хочет сплавить меня с глаз долой.

Латар повернулся ко мне и смерил меня слегка удивлённым взглядом.

— Вы даже не осознаёте свою ценность, — он приблизился. — Для любого мужчины.

— Все придворные в Хадфорде видят во мне только ненужную вещь, которую вы зачем-то сюда притащили. Более того — попорченную вещь, — я помолчала, стараясь подобрать такие слова, чтобы они не выглядели, как жалоба или донос. — Это вряд ли изменится даже после испытания у Сайнеша. До того, как оно началось, ко мне приходили служители Предвестников. Они хотели отвести меня на проверку… невинности. Я не стала говорить вам вчера, но считаю, вы должны знать.

Брови Латара сошлись к переносице, он подошёл ещё на несколько шагов и навис надо мной, как огромное тёмное изваяние.

— Кто приказал?

— Полагаю, что Верховный пристер. Служительница ссылалась на него.

— Быть такого не может! Мы же всё обсудили! — на лице Латара отразилась глубокая озадаченность, а мне вдруг стало неловко.

Получается, они как-то решили, что должны обсудить невинность Алиты. Прекрасная тема для разговора двух мужчин.

— Тем не менее… — я развела руками.

— Я поговорю с ним! Это совершенно недопустимо! — Латар разгневался настолько, что я начала ощущать исходящий от него драконий жар. Казалось, ещё немного, и на нём загорится одежда! — Тем более, я уверен, что в этом нет необходимости.

В груди всё тревожно подпрыгнуло — он уверен. Но Сайнеш показал мне совершенно иную картинку, постыдную и неприглядную. Так что чья-то уверенность тут совершенно ни на что не влияет. Наверное, нечестно было молчать о том, что я узнала из того видения — но стоило только подумать о том, чтобы рассказать Латару, и горло сжималось, как пересохшая ветка.

— А что если вы не правы? — всё-таки выдавила я.

Принц будто застыл, а затем медленно наклонился и с хищной грацией упёрся обеими ладонями в подлокотники кресл, в котором я по-прежнему сидела. Захотелось вжаться в спинку, сбежать — но уже поздно, я сказала фразу, которую Латар понял совершенно конкретно.

— Что вы хотите этим сказать? Что Сенеон консумировал брак? — его голос сел, но наполнился тихим, почти неразличимым рыком.

Однако я прекрасно всё слышала. Наверное, потому что и сама была драконом.

— Я… не уверена. Многое стёрлось из памяти, а потом у меня много дней всё болело, — проговорила я, исключив любые виноватые интонации. Мне не за что оправдываться! Но он должен знать. — Но возможно это так. Я не хочу лгать вам и считаю, что вы имеете право решать, устраивает это вас или нет.

Латар выпрямился и, отвернувшись, прошёлся по комнате. Я не знала, что творилось сейчас в его голове, но он выглядел просто растерянным. Ровно до того мига, как одним взмахом руки не подцепил высокий столик со стоящей на нём вазой и рывком не швырнул его в противоположную стену. Так просто и легко, будто смахнул соринку с плеча. Ваза с отчаянным хрустом разбилась, ошмётки цветов вместе с осколками и брызгами воды разлетелись в стороны, испачкали ковёр и картину, что висела чуть выше.

Я вздрогнула и подавила желание подобрать к себе колени, чтобы стать меньше и незаметнее. Латар стоял, тяжело дыша, его плечи быстро вздымались, отчего мышцы на спине под плотным сюртуком ходили ходуном. Мне было страшно — а если он сейчас обернётся и решит швырнуть что-то в меня?

Свежая волна нарастающей паники вновь поднялась к сердцу — оно неровно заколотилось, ладони стали влажными, а всё тело будто одеревенело.

— Говорят, умерших нужно прощать, — вдруг изрёк Латар, сжал ладони в кулаки и расслабил. — Но у меня не получается простить Сенеона, как бы я ни пытался.

Он вновь обернулся и быстрым шагом подошёл, а я в этот миг продавила кресло почти насквозь от желания спрятаться в нём, забраться как можно глубже.

— Не думайте, что я даже не предполагал, что он мог так поступить. Просто старался гнать от себя эти мысли, — продолжил он гораздо спокойнее. А затем склонился, обхватил моё лицо горячими, твёрдыми ладонями и вгляделся в самую глубину глаз. Мои плечи мелко задрожали, словно мне вдруг стало холодно. Латар с мягким нажимом провёл большим пальцем по моим губам, слегка размыкая их, и его лицо приобрело туманно-нечитаемое выражение. Я схватилась за его запястья, чувствуя, как нарастает его желание сделать следующий шаг — и ощутила, как моё собственное тело отзывается на него предательским волнением.

— Вы можете оставить меня в Витгронде, если вам так будет угодно, — ответила так равнодушно, как смогла.

— Нет уж, — криво усмехнулся Латар, продолжая изучать моё лицо. — Вы моя — и это уже ничего не изменит. Если Сенеон оставил какие-то метки, я сотру их. Без следа. А пока, — он отпустил меня, отчего в сердце качнулось лёгкое разочарование, — нам нужно покончить с формальностями. И сразу после возвращения из Гэзегэнда мы начнём готовиться к свадьбе.