Глава 29

Кориан прищурился.

— А у тебя есть выбор?

Уголек, низко зарычав, втерся между мной и Корианом, и я потрепала его за уши.

Пришлось приложить усилия, чтобы не отвернуться и выдержать взгляд фиалковых глаз, которые хищно поблескивали в темноте.

Выбор у меня если и был, то — не самый лучший. Маленький сын на руках, отсутствие магии, слабость, которая так никуда до конца и не делась, — карты на руках у меня по-прежнему были не самыми лучшими.

— Вы уже лишили меня жалования, господин Первый советник. Не уверена, что в моей ситуации мне есть, что терять.

Разве что место для проведения экскурсий, но оно и так уже потеряно.

Воображение быстро нарисовало картину того, как я привожу горожан в спальню леди Ликс, которая спит наверняка с питательной маской на лице, как полагает леди, и объявляю: «А здесь у нас самое страшное чудовище, ведите себя тише, иначе оно проснется!»

Хмыкнув, Кориан кивнул в сторону лестницы.

— За мной.

В кабинет? Тот самый разговор, которого я всеми силами хотела избежать. Я не хотела… Э то было слишком. Всего было — слишком.

Когда-то в кабинете Кориана, другом, расположенном за много миль отсюда, светлом и теплом, мы впервые поцеловались. Кориан вообще не любил поцелуи (со мной, по крайней мере), но тогда…

Я невольно вспомнила, как его руки шарили по телу, как горячий шепот обжигал кожу, как все тело горело от близости мужа, от безоглядной и огромной любви, которой внутри было так много, что она буквально меня разрывала.

Этот кабинет был совсем не похож на тот. Более темный, мрачный, с тяжелым столом и кожаным креслом у закрытого черным покрывалом окна, вдоль стен — с длинными рядами книжных шкафов, которые были спрятаны под белой тканью и сейчас напоминали привидений.

На столе стояла обитая кожей шкатулка.

Пахло пылью, а еще — перцем и мятой. Запах Кориана.

Свечи горели ровным магическим светом, голубоватым и холодным.

Обойдя стол, Кориан упал в кресло и уставился на меня, сложив ладони вместе.

— Садись, — сказал он наконец и кивнул на стул напротив стола.

— Я постою.

Кориан вздернул бровь, его глаза с вертикальными драконьими зрачками угрожающе блеснули.

— Это был не вопрос.

Я сглотнула. Кориан ненавидел, когда что-то шло не по его. Еще бы — Первый советник, которого слушается сам король, и глава древнейшего драконьего рода. Еще бы.

— Господин Первый советник…

— Сколько раз за сегодняшний вечер ты планируешь произнести этот идиотский титул? — рявкнул он, и я попятилась, а потом все-таки взяла себя в руки.

— Господин Первый советник, — повторила я, радуясь тому, что голос почти не дрожит, — в моем рабочем контракте экономки нет пункта о том, что я обязана сидеть при разговорах с вами.

— А о том, что ты можешь водить по моему дому экскурсии, — было?

— Я полагала, с этим вопросом мы уже разобрались, сэр. В любом случае, я бы хотела сначала обсудить аванс.

Кориан прищурился и подался вперед.

— Давай обсудим. По-твоему, ты справляешься с обязанностями экономки?

То есть, мы будем делать вид, что он всерьез меня нанял? Нет уж!

— По-вашему, — звенящим голосом произнесла я, — на двадцать золотых и в одиночку возможно с ними «справляться» лучше, чем это делала я?

Мы уставились друг на друга — я отвернулась первой. Кориан хмыкнул и, я могла бы поклясться, ухмыльнулся.

— Поэтому ты притащила ко мне в дом… кого ты притащила вообще? Что за старик?

Вскинув взгляд, я вгляделась в лицо Кориана: нет, мне не показалось. Марка он в самом деле не узнавал. Странно. Марк столько знает об этом доме, что мне казалось, — он уже бывал здесь. Но тогда Кориан его узнал бы, верно? Но ведь и Марк тоже не узнал Кориана.

Мотнув головой (не мои проблемы), я ответила:

— Вы сами сказали брать кого хочу, хоть тварей преисподней.

— Я запретил водить в дом мужчин.

Я вздрогнула и уставилась в пол. Конечно, про этот пункт в контракте я никогда не забывала. И не собиралась нарушать прямые запреты Кориана. Но… разве могла я бросить Марка? Что бы он делал один, с больным коленом, ведь письмо от дочери с деньгами на билет, чтобы до нее добраться, все никак не приходило?

— А вы обещали своевременно платить мне жалование, — дрожащим голосом возразила я. — Можно ли согласиться, что мы квиты?

Кориан хмыкнул, откинулся на спинку кресла и захохотал. Ему… весело?

— С каких пор ты научилась показывать зубы?

Я стиснула кулаки за спиной и представила, как беру со стола вот эту вот обсидиановую чернильницу и впечатываю в череп Кориана, а он трескается, и кровь брызжет во все стороны. Видит бог, мне мало чего хотелось так же сильно, как этого.

— С тех самых пор, господин Первый советник, как я перестала быть вашей женой. Для жены послушание и молчаливость — это добродетели, но я в моем положении не могу себе их позволить.

— В твоем положении?

— У меня на руках ребенок, сэр. Я должна думать в первую очередь о нем. Поэтому без обсуждения аванса не собираюсь говорить о чем бы то ни было другом.

Пока я еще могу стоять и голова кружится еще не так сильно, чтобы колени подкосились.

* * *

Из кабинета Кориана я вылетела с трясущимися руками, которыми едва могла удержать мешочек с монетами. Сто золотых! Кориан вытащил их из ящика и швырнул на стол так, как будто это ему ничего не стоило.

Впрочем, такая сумма для него и вправду ничего не стоила.

Для меня это могло стать первым взносом за дом. И неважно, что ради того, чтобы отработать эти деньги, мне придется пробыть в этом доме экономкой еще целый месяц.

К горлу подкатывала тошнота, перед глазами темнело. Ничего удивительного, день был долгим, а с некоторых пор провести столько часов на ногах было для меня невыполнимой задачей.

Сжав мешочек с деньгами посильнее, я шагнула вперед, и вдруг услышала за спиной:

— Алиса.

Чтоб тебя, Кориан! Я не хочу… Не собираюсь… Не собираюсь я опять в обморок перед тобой снова падать!

Он сжал мой локоть и, пожалуй, только это не дало моим коленям подкосится.

— Прими лекарство.

Перед лицом у меня оказалась пробирка с прозрачной жидкостью, которая едва-едва отливала золотом.

Тон Кориана был неожиданно серьезным и спокойным. Не таким, как когда мы были в кабинете.

Господин Первый советник Кориан Аслан Амбер

Что тут все провалилось драконьей бабке в задницу.

Все еще хуже, чем я думал.

Алиса

— Что это?

От удивления я снова посмотрела Кориану в лицо — и снова об этом пожалела. Выражение его глаз было…

Ладонь, горячая и твердая, все еще сжимала мой локоть, и я отстранилась.

— Лекарство, — после паузы откликнулся Кориан.

Жидкость внутри пробирки тихо поблескивала золотом и переливалась, закручивалась в небольшие водовороты и снова успокаивалась, гипнотизировала.

— Я не… Я не понимаю.

Что за лекарство? Почему Кориан сует его мне? Судя по мерцанию — это не простая микстура от простуды, это что-то, заряженное магией. Именно оно было в обитой кожей шкатулке Кориана? Но…

Пока я пыталась понять, что к чему, голова снова закружилась и перед глазами заплясали мушки.

— Предпочтешь и дальше падать в обмороки? — рявкнул Кориан, придерживая меня за локоть.

Я вдохнула, ожидая, пока слабость пройдет. В последнее время такие приступы были совсем редкими, я давно уже могла спокойно дойти до города, погулять с Кори и даже помыть полы, как будто даже стены дома мне помогали, но вот именно сегодня…

— Возьми и выпей. Открыть сможешь?

— Ты решил меня отравить? — с трудом произнесла я.

Кориан скрипнул зубами и издал низкий рычащий звук.

— Ты правда думаешь, что я не оторвал тебе голову, когда вытащил из-под конюха, но отравлю сейчас? Пей!

Я моргнула. Он правда вытащил меня из-под конюха?

Ничего не помню.

В любом случае, это уже давно неважно.

Кориан ругнулся, а затем воздух коротко вспыхнул, и пробка из пробирки вылетела.

— Пей!

Губ коснулось круглое стеклянное горлышко, в рот полилась прохладная искристая жидкость, которая, кажется, достала до самых пяток. Стало тепло, почти жарко, и очень легко. Я тряхнула головой, чувствуя, что внутри меня буквально горит пламя.

Подняв глаза, я улыбнулась Кориану.

Он был таким красивым.

И смотрел на меня так обеспокоенно.

Чувство было такое, как будто я выпила бокал игристого вина, нет, целую бутылку!

Я открыла рот, чтобы сказать, как я его люблю, несмотря ни на что, и…

И все исчезло.

Господин Первый советник Кориан Аслан Амбер

Алиса упала прямо на меня — я едва успел ее подхватить.

Чтоб ее, она стала еще легче.

Подняв бывшую жену на руки и поняв, что предсвадебные каникулы идут по определенному месту между ног драконьей бабки, я шагнул к лестнице.

Отнесу ее в комнату для слуг и…

А ублюдок ее где? Один что ли? Одного его бросила? Или с тем стариком?

Скрипнув зубами, я принялся спускаться по лестнице, старательно успокаивая внутри дракона, который мурлыкал, метался и вообще всячески показывал, что хочет свернуться вокруг Алисы клубком и просто — соскучился.

Идиот.

Как объяснить идиоту-ящеру, который был сутью любого дракона, что это не та женщина, при взгляде на которую нужно мурлыкать?

В конце концов, если бы не драконья магия, я бы уже благополучно помер из-за яда, который она мне подсыпала. Нет, в цианиде даже есть что-то поэтичное. Опять же, пахнет вкусно.

Спустившись вниз, я огляделся.

Комнат для слуг было три, двери располагались неподалеку от столовой. Когда-то я точно знал, что, играя в с Гарри, за дверью средней можно спрятаться, и Мириам, наша экономка, никогда меня не выдаст, а сейчас…

Я втянул носом воздух, и без труда понял, какая комната принадлежит Алисе.

Сладкий нежный запах, сейчас — смешанный с молочным, младенческим.

Я опустил взгляд.

Длинная шея, овальное лицо, огромные глаза, пушистые ресницы, тонкий нос.

Красивая.

Алиса у меня на руках коротко застонала, и я замер, как будто меня застали за чем-то постыдным.

Чтоб его.

Решительно подойдя к комнате Алисы, я толкнул магией дверь.

— О, девочка! — тут же раздался хриплый голос. — Вернулась наконец. А мы тут как раз перекусываем, а?

— А! И! И!

Посреди комнаты Алисы стоял старик, которого она сюда притащила, и кормил из бутылочки ее сына. Пытался, вернее, потому что этот ребенок всячески сопротивлялся и гулил.

Рядом на тумбочке исходил паром таз с водой.

Зачем здесь таз?

— А! И! — снова выдал сын Алисы, несмотря на попытки старика сунуть бутылочку ему в рот, и засучил ручками.

Я нахмурился. Будь я проклят, если эти звуки он не издает каждый раз, когда ко мне тянется.

Но он же сейчас на руках старика, как он мог меня увидеть? Разве младенцы в таком возрасте вообще кого-то узнают?

И зачем здесь таз с горячей водой?

И почему бутылочка? Разве Алиса не должна кормить грудью?

Что я вообще знаю о детях?

— Девочка! — встрепенулся старик. — Господин Первый советник, а что ж вы… А она…

— Устала, — коротко ответил я. — И плохо себя почувствовала. Дайте уложу на кровать.

При этих словах внутри все задымилось, потому что — я вспомнил, каково было ощущать в руках тело Алисы. Какой нежной была ее кожа, как она подавалась навстречу, как хотелось ей… все отдать, вообще все.

Я ненавидел ее за это.

Алису стоило держать подальше, она была слабостью, глупостью, — всем тем, что я не собирался терпеть. Но она все равно умудрилась пробраться мне по кожу.

Меня злило то, что я так привязался к какой-то глупой девчонке.

Даже не я, а мой дракон.

И вот к чему все пришло в итоге.

Все-таки я идиот, а заводить слабости — слишком дорогого стоит, это быстро стало ясно. Так же быстро, как дойти от двери поместья до конюшни. Буквально один момент.

— А что ж вы… А она… — засуетился старик вокруг, болезненно припадая на левую ногу и не выпуская ребенка и бутылочку из рук. — Вот сюда кладите, ага. А ты — успокойся! — обратился он к сыну Алисы. — Есть собираешься? М? Кто плакал? Кто меня разбудил?

Уложив Алису на кровать и не обернувшись к ее сыну, который изо всех сил пытался гуканьем, аканьем и визгами привлечь мое внимание, я вернулся к двери и замер.

— Почему ты с ним сидишь? — выпалил я. — Где его отец? Почему Алиса одна с этим… ребенком?

Старик едва ли меня услышал.

— Ешь! Кому говорю! Хватит безобразить. Мама — вон как устала! Господин Первый советник… А! Одна почему? Не знаю. Говорит, отца его очень сильно любила, а больше я не спрашивал.

Алиса

— Кори! — воскликнула я, рывком сев.

Где мой сын?

Я испуганно зашарила по кровати рукой и вскочила, заозиравшись.

Комната была пустой.

Только на тумбочке у кровати стоял таз с водой, которая почему-то исходила паром.

Где Кори? Где мой малыш? Кориан что-то с ним сделал⁈

Поднявшись на ноги, я рванула к двери, выбежала в холл и услышала душераздирающий младенческий крик со стороны кухни.

Сердце колотилось, как бешеное, я толком не помнила, как пересекла столовую, как толкнула кухонную дверь — и перевела дыхание, только когда увидела Кори на руках у Марка, и Лолу, которая колдовала над очагом. Рядом, на столе, теснились пучки зелени, свежие овощи и приличных размеров ощипанная тушка индейки.

— Кори! — воскликнула я.

— Ваф! — раздалось за моей спиной.

Лола тут же вскрикнула, уронив в кипящий на очаге котел большую деревянную ложку.

Ее глаза, и без того огромные, стали еще больше, она попятилась, глядя на что-то за моей спиной.

— Он не кусается, — неловко произнесла я и обернулась.

Уголек, который при утреннем свете казался еще более косматым и еще более огромным, смотрел на Лолу подозрительно, но позволил потрепать себя за ухом.

От испуга она захрипела, и я поспешила уточнить:

— Это пес… господин Первый советник приказал оставить его в доме.

Или позволил? Неважно. Что вчера произошло? Как я умудрилась уснуть и…

— О, дочка! — вскинул на меня взгляд Марк. — Встала наконец-то. А ну — держи своего здоровяка, он с самого утра мне такие представления устраивает! И корми его сама тоже! Старый я уже для такого, в последний раз тридцать лет назад дочурку укачивал, а она…

Марк осекся, опустив взгляд, и я поспешила забрать у него сына. Так, лоб не горячий, десны… десны вроде тоже не воспаленные, пеленки не пахнут. Что тогда? Ну тихо, тихо, мой хороший, тихо… Мама тут, ну что же ты…

— Соскучился, — прокомментировал Марк. — Полночи мне спать не давал, здоровяк.

— Что случилось? — напряженно спросила я, пытаясь успокоить все еще всхлипывающего Кори, и огляделась.

Очаг занят Лолой, которая варила, судя по всему, кашу для завтрака господам. На кухне пахло сладким: корицей и сахаром, сушеным виноградом и персиками, молоком и пряностями.

— Как что случилось, девочка? Неужели не помнишь?

— Не помню? — переспросила я и нахмурилась.

Последнее, что я помнила, — разговор с Корианом. И золото! Я вздрогнула, а затем вспомнила, как на кровати рядом нащупала ребрящийся краями монет мешочек.

Уже хорошо: деньги на месте.

А потом… Потом была пробирка и… Это в самом деле было лекарство? Но почему ничего не изменилось? Беспокойство за Кори постепенно отступало, и привычная слабость снова вернулась.

— Господин Первый советник тебя принес, — подсказал Марк. — Сказал — в обморок опять упала.

Боже. Какой стыд. Щеки обожгло, и я опустила взгляд, заговорив о чем-то с Кори. Внимательный взгляд Лолы я игнорировала.

За моей спиной заворчал Уголек и тихо скульнул — точно. Всех пора кормить.

— Лола, каша ведь почти готова, да? Мне бы к очагу… Плита здесь магическая, и она не работает.

Как почти все в этом доме.

Я улыбнулась, про себя радуясь тому, что служанка леди Ликс оказалась совсем не похожей на хозяйку и наверняка не будет проблем с тем, чтобы с ней договориться.

— К очагу? А… Ой. Нет! Нет, ты что, и не проси! — Лола встрепенулась и принялась выуживать из котла ложку, которая утонула где-то в каше. — Нет-нет, очаг занят!

— Занят? Но каша почти готова.

— Ты что! — округлила глаза Лола. — Каша для леди Ликс должна вариться минимум два часа! Иначе…

Два часа? Зачем так долго? Но Лола была непреклонна, и я невооруженным глазом видела: девушка не на шутку напугана и очаг готова защищать ценой собственной жизни.

— Девочка, так ты из комнаты возьми воды, — посоветовал Марк. — Там господин Первый советник наколдовал что-то так хитро…

— Что?

Оказалось, Кориан после того, как принес меня (боже) в комнату, решил поинтересоваться, зачем на тумбочке стоит таз с горячей водой. Марк обозвал его идиотом («Да ничего я такого не говорил, девочка! Просто спросил, как можно такое не знать!») и объяснил, что вода нужна для того, чтобы подогревать смесь для ночного кормления. И вообще — дети имеют свойство пачкаться, по ночам тоже, так что горячая вода всегда нужна, или хотя бы теплая, и пеленки, и детское масло, и еще один таз, и кувшин («А что я не так сказал, девочка? Разве ж это неправда?»).

После этого Кориан «что-то наколдовал так хитро» — и теперь у меня в комнате был неиссякаемый источник горячей чистой воды, который подошел бы хоть для купания, хоть для разогревания смеси, хоть для всего остального.

— Зачем он это сделал? — растерялась я, прижимая к себе чуть успокоившегося Кори.

— Как — зачем? Он ж не совсем идиот, Первый советник, как никак! Увидел, что тебе плохо, — вот и помог. Опять же — больше времени для работы, а не для возни с котлами.

Разве? Это звучало… логично.

Но можно ли ему доверять?

Успокоилась я, только когда Марк сказал, что зачарованную Корианом воду уже пил «и, как видишь, не сдох».

Все утро, пока я кормила Кори и заваривала кашу на костях для Уголька, из головы не шли мысли о Кориане.

Я боялась того момента, когда он спустится к завтраку.

Но он не спустился.

Потому что оказывается, уехал в столицу еще с рассветом, растолкав кучера.

Завтракала леди Ликс в одиночестве.

Закончив, она приказала мне явиться в столовую.

— У нас есть три дня, — медленно произнесла она, окидывая меня взглядом. — Чтобы привести этот дом в порядок.

Выглядела леди Ликс… как всегда потрясающе. Еще бы: теперь я точно знала, что каждое утро в течение часа Мими и Фифи занимаются ее нарядом, макияжем и прической.

Моими тоже занимались, но я всегда считала, что это какая-то шутка, что наставницы и служанка надо мной издеваются. Нельзя же тратить два часа в день на то, чтобы просто одеться, причесаться и накрасить губы!

Оказывается — можно. Именно так и поступают леди.

Вот ведь какая штука.

Сейчас глаза леди Ликс сияли, кожа была гладкой, а легкое голубое платье струилось до пола, окутывая хрупкую фигурку мягким ореолом.

Правда, судя по всему, ее чистейшей ярости это не скрывало: полные губы то и дело поджимались, между идеально тонких бровей пролегла морщинка.

— И в этом мне, разумеется, понадобится твоя помощь. Не думай, что раз господин Первый советник тебя… жалеет, тебе будет позволено получать деньги просто так. Поняла?

— Да.

— Да, госпожа, — поправила она.

— Да, госпожа.

Тоже мне, новости. За деньги, которые я получила, придется работать. Кто бы мог подумать! Учитывая, что это теперь целых сто золотых, — вполне справедливо. Что в этом такого? Я не боюсь работы, и никогда не боялась.

Леди Ликс усмехнулась, как будто одержала какую-то победу.

— Но для начала скажи-ка мне вот что… — произнесла она и подалась вперед. — Почему ты одна воспитываешь ребенка? Где его отец?

Господин Первый советник Кориан Аслан Амбер

«Говорит, отца его очень сильно любила, а больше я не спрашивал».

Слова этого старика не шли из головы. Эти, а еще…

«Да какие там расспросы, господин Первый советник! Она когда в приюте появилась — на ногах не стояла. Голодная, худая, одни глаза на лице, по стенке ходит. Зато своему здоровяку — только самую лучшую смесь покупает, молока-то у нее не было. Какие уж тут расспросы, помогать надо было. Вот и помогаю».

Почему у Алисы не было молока? И как она вообще умудрилась заработать такое магическое истощение?

И почему, мать ее, ничего с этим не сделала?

Не пришла ко мне хотя бы! Разве я бы ее выгнал? Ну, выгнал, может… Но все равно помог бы, еще погибшей бывшей жены с нагулянным ребенком мне не хватало в биографии кровавого тирана, которую мне пишут газетчики и некоторые парламентарии.

Сжав кулаки, я приложил огромные усилия для того, чтобы взять себя в руки, не разнести карету и не сжечь пару окрестных деревень в лучших традициях драконов древности.

Где этот ее конюх? Куда он делся?

Я его что, зря не прибил⁈

Любила она его.

Ну и где, драконьему дедушке на хрен, его носит все это время, любовь эту⁈ Найду и башку сверну, а потом притащу Алисе.

Помбри, которому я отправил письмо среди ночи, отчитался неровным и сонным почерком с кляксами, что все выяснит.

Уже утром у меня в шкатулке появилось письмо: Влас — именно так звали конюха, который перепутал мою жену с лошадью и в тот день на нее залез, — теперь числился кучером у лорда Гарри Амбера.

Моего двоюродного брата.

К нему-то я и ехал. В гости.

Не все же ему ко мне таскаться.