Глава 30

* * *

— Конюх? — поднял брови Гарри. — Почему тебя вдруг заинтересовал конюх? Чай будешь? Тебе с сахаром, как всегда?

Засунь себе этот сахар…

Развалившись на диване в расстегнутом домашнем халате, Гарри разливал чай по двум чашкам, одновременно звеня фарфоровой крышкой сахарницы.

Вид у него был сонным, светлые волосы растрепались — естественно, вставать раньше одиннадцати утра Гарри считал ниже своего достоинства. А я явился по его меркам ни свет ни заря: в десять.

— А ты не догадываешься?

— Про сахар? — наморщил Гарри лоб. — Прости, с утра плохо соображаю. Ты бы предупредил хоть, что заявишься, я бы побрился. Какими судьбами тебя вообще занесло в наше захолустье?

Я скрипнул зубами.

Захолустьем Гарри неизменно называл земли, которое достались ему после женитьбы на дочери покойного герцога Вензалеса. Вензалес всю жизнь тщательно берег воспоминания о том, как его герцогство было отдельной великой страной (примерно в то время, что люди жили в хижинах, а драконы на них охотились и требовали девственниц для развлечения), а еще не забывал о старых добрых традициях пытать тех, кто ему не нравился.

В общем, это все бы даже не всплыло, если бы лет пять назад ему не пришло в голову устроить заговор и попытаться отравить его величество, чтобы начать битву за трон: у короля, который никогда не отличался крепким здоровьем, в то время еще не было наследников. Заговор был организован весьма топорно, раскрыть его не составило никакого труда, зато в итоге в королевстве организовалось бесхозное герцогство: дочь Вензалеса наследовать его, конечно, не могла, нужен был надежный человек.

Герцогство было весьма приличных размеров и, к тому же, расположено на плодородных землях.

Упускать такое из рук было бы преступно — мужем дочери Вензалеса стал Гарри, который к тому моменту как раз заканчивал фармацевтический факультет и не вылезал из кабаков. Все равно нужно было пристроить его к делу, так что все сложилось просто идеально.

— Где этот конюх, Гарри?

Терпение подходило концу.

Потому что перед глазами стояло бледное лицо Алисы, в ушах звучали рассказы этого старика, Марка.

«Да никто к ней не приходил и не искал, господин Первый советник, какое там! Девочка из приюта, разве ж она ж нужна кому? Мне вот только и этому здоровяку, а? Ты есть собираешься, скажи мне? За маму, за деда…»

«Отцу этого ребенка?» — предположил тогда я, наблюдая за тем, как сын Алисы в очередной раз отказывается брать в рот бутылочку.

Алиса на его возмущения никак не реагировала, до сих пор была без сознания: и это плохо. Значит, она истощена настолько, что небольшая доза магически напитанной микстуры буквально сбила ее с ног.

Я сжал кулаки.

Марк посмотрел на меня исподлобья, напомнив… кого он мне напомнил?

«Никого у нее нету, господин Первый советник. Разве ж она бы иначе продавала последние портки?»

«А куда она подевала остальные деньги, что дошло до портков?»

У нее вся комната была забита платьями, украшениями, туфлями с драгоценными камнями и прочим женским хламом.

Я не особенно много значения придавал тому, сколько все это стоит, но мог бы предположить, что на пару довольно безбедных жизней там хватит.

Уж точно должно быть достаточно для того, чтобы до «продажи портков» не дошел даже ее ублюдок.

Она все куда-то промотала? Потеряла? Украли?

«Какие — остальные?» — округлил глаза старик.

Ничего больше я от него добиться не смог, и тем же вечером написал запрос экономке. Пускай составит мне список того, что дорогая бывшая женушка прихватила при разводе. Будет любопытно узнать, куда все делось.

Как бы то ни было, причин не свернуть этому конюху голову у меня не осталось.

— Какой конюх? — снова спросил Гарри. — Ты говори прямее, ты…

Устав от его сонной физиономии, я поднялся и вздернул его за грудки.

— Да что ты творишь! Кориан!

Я чувствовал, как от кислого страха у него сердце заколотилось. Вертикальные драконьи зрачки стали почти круглыми, в них я увидел свое отражение. Мы часто дрались, когда были мальчишками, но сейчас я в самом деле перегибал палку: сам отлично это понимал.

— Тот самый, который залез на мою жену! — рявкнул я. — Не догадываешься, что я узнаю? Как тебе в голову пришло его нанять! А⁈

— А что… Да пусти ты! Что… — Гарри заизворачивался, и я разжал руки. — А что мне надо было делать⁈ А? Ты, видный, мать твою, политик, про что думал? Задницей? Выкинул его на улицу — чтобы что? Чтобы он болтать пошел и газетчикам информацию продал? Ладно — Алиса, из нее слова не вытянуть, а этого⁈ Ты чем думал?

Он тяжело дышал, под кожей бегали отблески пламени, глаза горели.

Я изо всех сил держал себя в руках.

Смысл слов Гарри дошел до меня с опозданием, примерно как столичные новости до провинции.

Чтоб тут все королевской кавалерией трахнулось.

Гарри был прав.

Чем я думал?

Ничем.

— Ну и где он?

— Умер, — коротко ответил Гарри. — Пару месяцев назад. Лошадь взбесилась, ударила копытом по голове. Там уже не помочь было, когда его нашли. А ты почему про него вспомнил снова? Перед новой женитьбой решил хвосты после старой подчистить? Как там несравненная леди Ликс, к слову? Горяча в постели, холодна на приемах, м?

* * *

Снова сев в карету, я первым делом проверил почтовую шкатулку. Там обнаружилось письмо от экономки на трех листах, где крайне тщательно были перечислены все вещи Алисы, которые остались в доме.

Она что, ничего не взяла, когда уходила? Ладно, взяла. Обручальное кольцо, заколка, платье из хлопка, шаль, сережки… Что за…

Какого хрена? Совсем мозгов нет? Хоть бы колье с рубинами прихватила, за эти деньги можно поместье купить. На кой ей сдалось платье из хлопка и сережки без камней?

Я не заходил в ее комнату с момента развода, да и собиралась Алиса одна — не хватало только играть в надзирателя. Свои деньги она честно заработала: такой план провернула. Так я тогда думал.

Какого хрена тогда она ушла в чем была?

Я нахмурился.

Никто из слуг ее не стал бы останавливать, я отдал распоряжения. Почему тогда…

И с кучером этим она не осталась, судя по всему. Или он ее бросил? Знал он про ребенка или нет?

Почему я вообще должен ломать голову над сложными отношениями моей жены и ее любовника?

Захлопнув шкатулку, я приказал кучеру трогать. До Мглистых сосен от дома Гарри — полтора дня пути.

Кажется, пришла пора всерьез поговорить с Алисой.

И в разговоре этом будет участвовать сыворотка правды, потому что Гарри прав: из Алисы слова не вытянуть. И мне это уже надоело. Впрочем, так было не всегда, в паре случаев Алиса была весьма разговорчива. Например, в тот день, когда мне стукнуло в голову взять ее в жены. Хмыкнув, я перенесся мыслями в тот день.

Алиса

— Почему ты одна воспитываешь ребенка? Где его отец?

Я пожала плечами и вряд ли изменилась в лице. Слишком привыкла отвечать на такие вопросы.

— Он меня бросил. Еще до рождения сына.

Леди Ликс улыбнулась и расслабленно повела плечами.

— Что ж. Отлично. Ты можешь идти. И добудь мне план дома. К возвращению Кориана все должно быть без-уп-реч-но.

Говоря о том, что собирается привести поместье в порядок за три дня, леди Ликс не шутила. Она в самом деле решила перевернуть дом с ног на голову: отковырять с окон темную ткань, отдраить полы, лепнину и хрустальные люстры, снять накидки с мебели, вытряхнуть с ковров пыль, извести разросшийся в саду плющ, расставить спрятанные в кладовке безделушки и вазы по местам…

К счастью, даже леди Ликс понимала, что силами трех служанок, одной экономки и старика неизвестной должности с этим не справится.

— Займись мусором уже сейчас, — бросила она мне, просмотрев план дома. — И не думай, что тебе сошло с рук то, в каком состоянии поместье, но сейчас на это нет времени. Мы и так целые сутки потеряем, прежде чем из столицы сюда прибудут слуги. Останется всего два дня, а это катастрофически мало, чтобы…

— Кажется, у меня есть идея получше.

— Как ты посмела меня перебить?

Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

Нет, леди мне точно не быть. Эти церемонии такая глупость. Мы хотим проблему решить или выяснить, кто здесь главный, в конце концов?

— Мы можем поискать рабочих в городе.

— В этой дыре? — леди Ликс сморщила идеальное личико. — Я не собираюсь впускать в дом всякое быдло, а потом следить за тем, чтобы они не испортили здесь все окончательно и не разбили что-нибудь ценное!

То есть, по ее мнению, здесь все испорчено «не окончательно»?

Должно быть, оптимизм делает ее привлекательной в глазах Кориана.

Ну, помимо всех остальных привлекательных частей.

— Под мою ответственность. Тогда мы не потеряем целый день.

Леди Ликс побарабанила наманикюренными пальчиками по бумагам с чертежами дома и наконец кивнула.

— И найди, чем здесь воняет! Дышать невозможно, как в склепе!

Упс. А тряпки-то с шалфеем и пеплом я так и не убрала. Хорошая все-таки придумка была. Жаль, не получится ее снова использовать.

— Не думай, что я спущу тебе расхлябанность, — сказала леди Ликс, вставая. — И еще я хочу… Ай!

Она взвыла, ударившись бедром об острый угол стола.

Уже не в первый раз, к слову: дом ее словно не желал принимать. Двери закрывались сами собой перед ее носом, из окон сквозило, когда она стояла рядом, полы скрипели от каждого шага, а посуда билась у нее в руках, как заговоренная.

Кто еще здесь все портит, хочется спросить!

* * *

Найти рабочих в городе было не то чтобы просто. Они все еще боялись «ведьму» и «проклятого дома».

Но после моей экскурсии внутри у них появилось также… любопытство.

— И сколько за это придется заплатить? — подозрительно спросил начальник бригады строителей, к которому я обратилась первым. — Имей в виду, я в эти твои сказки не верю! И плевать мне, что…

— Это вам заплатят. За работу. Дом нужно привести в порядок.

Лицо строителя вытянулось.

— А… Раз так… нет, ну… Алиса, ты мне вот что скажи. — Мужчина наклонился ко мне и понизил голос: — Там правда чудовище? И оно вернулось? Это Первый советник? Он своих родителей перебил? Когда со стрекозами закончил?

Ой. А история-то моя, я смотрю, пошла в народ. Держу пари, это тот самый болтливый мужичок.

Приблизившись к строителю, я ответила:

— Соглашайтесь на работу — и узнаете.

Нет, я могла бы, конечно, уйти в сторону и дать леди Ликс справляться самой.

Но что-то мне подсказывало, что в этом случае Лоле, Фифи и Мими не поздоровится.

К сожалению, без неприятностей обойтись все-таки не удалось. Нет, сначала все было отлично!

Строители исправно слушались меня и Лолу, которая среди служанок леди Ликс была главной, аккуратно освобождали дом от мусора, снимали с окон черную ткань и шагу боялись ступить без моего разрешения.

Вдруг темная сила дома их поглотит?

Хотя намного сильнее их дисциплинировал бдительный Уголек. Нет, я, конечно, предупредила, что он добродушный и не кусается, просто любит людей, ходить за ними по пятам и внимательно наблюдать.

Но мне не очень-то поверили.

А потом, на третий день, случилось… ну, это должно было произойти. Учитывая, что леди Ликс умудрялась удариться в этом доме о каждый угол и наступить на каждую скрипучую половицу.

На третий день после отъезда Кориана леди Ликс с самого утра отмокала в молочной ванне с клубникой на лице и на некоторых других частях тела: готовилась встречать жениха.

Все шло своим чередом. Холл, еще недавно стылый и темный, за два дня преобразился. Теперь он был залит солнечным светом, в рожках хрустальной люстры горели огни, а искромсанный когтями портрет над камином заметил невинный осенний пейзаж.

Лола натирала паркет, Марк возился с Кори в саду и одновременно командовал строителями, объясняя им расположение каменных дорожек и показывая те места, где когда-то были клумбы.

Я составляла для леди Ликс список рабочих и подбивала итоговую сумму жалования — это было важнее всего, заплатить людям. Они, в конце концов, отлично справились.

— Госпожа экономка, тут комната закрытая! А ключей-то и нет! — гаркнул один из строителей, который вдруг возник прямо у меня перед глазами.

— Та комната… Ее лучше не тро…

— Какая комната закрыта? — раздался сверху холодный женский голос.

На площадке второго этажа появилась леди Ликс — еще прекраснее, чем обычно. В светло-бежевом платье, с лежащими на плечах темными локонами, свежим румянцем на щеках.

— Так на третьем этаже, — растерянно откликнулся строитель, пожирая ее глазами. — Третья от лестницы, ага.

Леди Ликс медленно спустилась, как богиня с небес.

Отбросила прядь волос с плеча, и по холлу поплыл тонкий цветочный аромат. Брезгливо сморщив носик, она обошла ведро, водой из которого Лола натирала паркет.

— Отопри, — скомандовала леди Ликс. — И давайте ускоряться. Чтобы к вечеру все сверкало. И…

— Я думаю, не стоит, — перебила я.

— Что?

— Та комната. Туда не стоит входить. И наводить там порядок тоже не нужно.

Повисла тишина.

Лола предупреждающе округлила глаза.

— Что ты сказала? — прищурилась леди Ликс.

Уголек, как будто почуяв что-то, скользнул мне под руку и тихо рыкнул.

— Ты… Ай!

Леди Ликс, попятившись от Уголька, наступила на ведро, полное грязной воды. Я подалась вперед, чтобы ее подхватить, но не успела.

Секунда — и она, оступившись, опрокинула ведро и рухнула на паркет, прямо в лужу мутно-коричневой грязной воды, которая веером разлетелась по воздуху и забрызгала ее с ног до головы.

Платье и укладка были испорчены.

Чтоб его. Я могла бы поклястья, что секунду назад ведро стояло в другом месте. Да и грязи там явно было поменьше! Ну и как тут не поверить в проклятье дома?

Я подала леди Ликс руку, но она не обратила на меня внимания.

— Ты! — рявкнула она, вскакивая и оборачиваясь к Лоле. — Ты соображаешь, что делаешь, дрянь! Куда свое ведро ставишь!

Она замахнулась, чтобы дать девушке пощечину, и я рванула наперерез.

— Не смей.

И мне было глубоко плевать на «госпожу» и прочие церемонии. Лолу, которая и так боялась ее, как огня, леди Ликс не ударит. Только через мой труп.

— Что ты сказала? — прошипела она. — Ты…

Уголек снова низко зарычал, и леди Ликс, стряхнув с лица воду, взвизгнула:

— И убери отсюда эту шавку! Ей не место в доме! Ты… ты у меня сейчас получишь! Ты научишься меня уважать!

Леди Ликс снова замахнулась, но замерла, как будто натолкнулась на невидимую стену.

— Только попробуй, — прозвучал с другого конца холла голос Кориана.