Глава 31

Леди Ликс замерла. Время как будто замедлилось. Не дыша, я наблюдала за тем, как зрачки в ее глазах расширяются, как перекошенное от ярости лицо становится растерянным, как на нем расцветает улыбка.

Когда улыбка окончательно стала похожа на дружелюбный светский оскал, леди Ликс обернулась:

— Кориан! Дорогой, ты…

— Не сейчас, — бросил Кориан, отрываясь от дверного косяка, к которому прислонялся плечом.

Вот он, минус уборки! Раньше в тяжелой темноте холла открытую дверь было видно сразу: из нее в глаза било столько света, что не заметить было невозможно.

Интересно, как долго Кориан там стоял? Что успел услышать?

И можно ли считать мое пренебрежение делами поместья выигрышным в долгосрочной перспективе? Вот леди Ликс явно погорела на том, с каким пылом взялась его восстанавливать. Как минимум просчиталась с полотнами на окнах, да и дверные петли ей не стоило смазывать.

Леди Ликс продолжала улыбаться. Строитель тоже замер. Я уже собиралась под шумок уйти и проверить, как там Марк и Кори, когда услышала:

— Алиса. Живо ко мне в кабинет.

Что? Это еще зачем?

А ему разве с леди Ликс поговорить не нужно?

При чем тут я вообще?

Я же ничего не сделала!

Сейчас, когда Кориан приблизился, было отлично видно, что он в ярости. Полные губы сжаты, фиалковые глаза щурятся, жесты — резкие и рваные, как будто он едва удерживает себя от… от чего?

Я не видела Кориана таким злым… пожалуй, никогда. Может, только на балу в мэрии или в тот день, когда мы развелись, хотя я и мало что запомнила из последнего.

Даже у реки, когда я залепила ему пощечину, а Кориан предложил мне выйти за него замуж, он выглядел… спокойным.

Вспомнив тот разговор, я невольно хмыкнула.

Не стоило соглашаться, конечно. Но я…

* * *

…Но я была в полном отчаяньи.

После весеннего бала в мэрии все пошло наперекосяк.

Моя жизнь оказалась сломанной окончательно и бесповоротно. Она стала настоящим адом.

— Я тебя зачем отправляла на бал! — бушевала директриса Хемфилд, то и дело отвешивая мне оплеухи. — Чтобы ты там вела себя прилично⁈ Или чтобы ты ноги перед кем попало раздвигала и хамила Первому советнику? А? Молчишь! Ты хоть понимаешь, что натворила, неблагодарная тварь⁈

Эти слова она сопроводила пощечиной, от которой моя голова мотнулась в сторону.

Я пыталась, конечно, оправдаться, но разве в этом был смысл? Директриса была во всем права.

Я в самом деле опорочила честь приюта, оставшись на балконе вдвоем с мужчиной. Я окатила вином Первого советника. Из-за меня разгорелся скандал и именно из-за меня новый мэр теперь обещает замучить приют проверками, а то и вовсе закрыть.

Это я виновата в том, что девочки могут остаться на улице.

Я полагала, что заслуживаю сотни пощечин и даже розги.

В приюте от меня все отвернулись: Миранда нашептала девочкам, что из-за меня все могут лишиться крыши над головой и даже той еды, что есть.

Так что и дня не проходило, чтобы кто-нибудь меня не толкнул, не подбросил в карман дохлую крысу или не попытался плюнуть в чай.

А еще в приют пришло письмо из мэрии: нас будут проверять по всей строгости уже через месяц и, если найдут хоть одно нарушение, — закроют.

Спустя неделю, которую я провела, очищая выгребную яму, разделывая говяжьи кости для супа и выбирая съедобные овощи из груды гнилых, которые списывали фермеры, я получила небольшое послабление и смогла выбраться в город.

Я хотела попасть на прием к мэру, объяснить все и заставить его пообещать, что не он закроет приют из-за одной только ошибки.

Потому что ладно я — пропащая, но там же столько хороших девочек, им некуда будет пойти!

Но и в городе меня встретили криками:

— Да это же она!

— Все из-за нее! Врунья!

— Приютская подстилка!

— Убирайся отсюда!

Я не была готова к такому, потому замешкалась — и какая-то женщина успела облить меня помоями.

Единственное чистое платье оказалось испорченным.

— Простите, я…

— Пошла отсюда! — напустилась женщина на меня, грозя пустым железным ведром. — Ходит тут, ишь ты!

— Я… Что вы…

Я огляделась — со всех сторон меня окружали люди, которые что-то кричали, бросали в меня грязь и мусор.

— Пошла отсюда. Пошла, пошла! И чтоб больше не возвращалась!

Я едва смогла протиснуться сквозь толпу и рванула к реке. Даже в тот момент я понимала, что платье необходимо отстирать, иначе в приюте мне не поздоровиться.

Слезы застилали глаза.

Что происходит? Почему меня все так возненавидели? В голове билось брошенное мне вслед: «Нечего было хвостом крутить!»

Но я же не виновата!

Это все из-за него!

Если бы не господин Первый советник, все было бы по-другому.

Это потом я узнала, что было кроме моей щекотливой ситуации во всем этом и еще кое-что. Дело в том, что брошенное Корианом мэру «Хрен тебе, а не аттестация должности!» оказалось совсем не шуткой.

Он действительно решил перетрясти весь город: снял с должности мэра, а мерзавца, который едва не изнасиловал меня на балконе, — закрыл в камере.

Тот оказался сыном самого богатого человека в городе, который был, к тому же, кумом мэра… Да и мэр жил как-то очень богато для слуги короны. Как будто не только на жалование.

В общем, ситуация оказалась интересной.

Теперь весь город стоял на ушах. Потому что господин Первый советник, который должен был уехать на утро после бала, остался, вызвал подчиненных и те принялись проверять — все.

Мутные схемы всплывали на поверхность, горожане наперегонки сдавали друг друга, от страха, который сами же на себя напускали, в основном, высшие городские чины стучали по шапкам лавочникам и купцам, те срывались на рабочих, рабочие поколачивали жен, жены таскали за уши детей. Боялись даже те, кто прятал в амбаре лишний мешок зерна, за который не заплатил налог. Так, по цепочке, атмосфера в городе становилась все более и более напряженной. Да и вообще — господин Первый советник под боком, дракон, который вправе был от имени короны карать и миловать, как-то не способствовал спокойствию.

Реальное положение вещей мне уже позже объяснил Гарри, когда выслушал, скрывая смешок, мою историю, а тогда… тогда я просто была в отчаяньи и мало что понимала, кроме того, что моей жизни конец, приют вот-вот закроют, а виноват во все господин Первый советник. Которым я еще и любовалась весь бал, вот же дурочка!

Тогда, в укромном местечке у реки, я захлебывалась рыданиями, одновременно пытаясь отстирать от грязных разводов единственное приличное платье.

Что мне теперь делать?

Как спасти приют? Как все исправить? И как, мать его, отстирать это дурацкое платье⁈

За этим-то занятием меня и застал Кориан.

— Снова ревешь? — от низкого голоса прямо за спиной я вздрогнула.