Глава 32

Этого еще не хватало, на мне же ничего нет, кроме нижней сорочки! Замерев с мокрым платьем в руках, я зажмурилась и от души загадала, чтобы этот голос мне только почудился.

Вот балкона мне было мало!

Теперь я осталась наедине с мужчиной у реки, еще и голой.

Отлично, Алиса, так держать!

Еще и этот голос… Я его уже слышала. Именно он рычал про «что ты делала на балконе» и «ополоумели».

Низкий, бархатный и — угрожающий, с хриплыми нотками.

У меня за спиной господин Первый советник?

По спине пробежали мурашки.

Его только тут и не хватало!

Откуда он вообще здесь взялся?

(Тогда я еще не знала, что появляться в самый неподходящий момент — это профессиональная особенность Кориана, которая еще не раз усложнит мне жизнь.)

Интересно, как он меня узнал? Я же была в маске на том балу.

(Тогда я еще не знала, что драконы видят и чувствуют намного больше людей, маской их не обманешь. Я вообще ничего не знала тогда о драконах.)

— Я задал вопрос.

Ах он задал вопрос…

Кулаки сжались так сильно, что из мокрого платья хлынула вода.

— Не вижу причин на него отвечать, господин Первый советник.

— Не видишь. Причин, — медленно повторил он. — И почему же?

Голос был спокойным и насмешливым. Любопытным.

Конечно!

Он… сломал мне жизнь, из-за него восемьдесят три девочки могут оказаться на улице — и теперь он насмехается! Любопытно ему!

— Потому что, — дрогнувшим голосом начала я, — это не ваше дело. Господин Первый советник. Сэр.

Выпрямившись, я обернулась и изо всех сил постаралась не вздрогнуть. Господин Первый советник был одет в форменный темно-синий китель с длинным рядом золотых пуговиц и тяжелыми эполетами.

Я впервые увидела его без маски — лицо было совсем не таким, как я себе представляла. Да и на собственные портреты он оказался не похож.

Яркие фиалковые глаза, насмешливый изгиб полных губ, широкий лоб и тяжелый подбородок. Волосы, отброшенные назад, были темными и доставали почти до плеч. На виске красовалась маленькая родинка.

Выглядел он… красивым. И очень, очень усталым. Круги под глазами, сжатая челюсть, напряженный взгляд.

Первый советник осмотрел мою фигуру, и я поежилась. Он хмыкнул.

— А ты берега не перепутала, красотка, таким тоном со мной говорить?

Нет, он издевается!

Самое обидное то, что сердце у меня подпрыгнуло от этого его «красотка», пусть и язвительного. Видит бог, я в жизни не влюблялась и считала всяких там бабочек в животе исключительно призраком несварения, но теперь…

От этого я разозлилась только сильнее. Вот нашла в кого!

Лучше бы в сына мельника. Он, правда, слегка юродивый и иногда начинает видеть вокруг то зайцев, то кошек, то других неведомых зверушек, зато животных любит и вообще — добрый.

Высушив платье — магия откликнулась неохотно, так что местами ткань осталась влажной, — я принялась одеваться.

— Не перепутала. Моя жизнь кончена, все самое страшное уже произошло. Что бы вы сейчас ни сделали — хуже уже не будет.

Платье (слишком влажное и не особо-то чистое), наконец оказалось на мне, и я почувствовала себя спокойнее.

И сразу сообразила, какую глупость я сморозила. Нужно было… нужно было попросить за приют! За девочек! Это же Первый советник, он буквально всемогущий! А я…

— На кой хрен ты мне все это рассказываешь? Хочешь, чтобы я тебя пожалел — или что?

Да пошел ты! Вот.

— Ладно. Говори давай, что у тебя стряслось, — лениво бросил он, подходя ближе.

— У меня стряслись вы. Сэр. — выпалила я. — Всего-то! Кто вас просил?

— О чем? — поднял бровь он. — Что ты несешь, перегрелась? Хотя, скорее, — он окинул сальным взглядом мою фигуру. — Переохладилась. Всегда голая по городу скачешь или это только мне так везет?

Криво ухмыляющийся господин Первый советник остановился вплотную ко мне и наклонил голову. Я сжала руки в кулаки.

— Вы! Это вы во всем виноваты! Если бы не вы…

— Если бы не я — что? Орешь так, как будто я тебя обрюхатил и сбежал.

(Тогда я еще не знала, что эта его фраза станет почти правдой совсем скоро.)

— Да как вы смеете! — задохнулась я от злости. — Это вы!Вы меня опозорили! Сэр! И именно вы объявили, что на балконе… Что там произошло! — Я осеклась и тут же продолжила запальчиво ругаться: — Из-за вас все об этом узнали! Если бы вы промолчали…

— Промолчал? — перебил Первый советник. — То есть, я должен был спустить этому уроду с рук то, что он тебя чуть не изнасиловал, я правильно понимаю?

Его фиалковые глаза с вертикальными зрачками прищурились, насмешливо блеснули драконьим огнем, как будто он смотрел на жука, который ползет по его штанине. Вроде как — наглый и надо прогнать! Но интересно, как высоко заберется, и так грозно водит усиками…

— Или ты думаешь, что я обязан был тебе сопли вытирать? С нянькой меня не путаешь? Я просто делаю свою работу. Чего еще ты от меня ждешь? Объятий?

Я глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться.

А чего я ожидала? Глупо было думать, что он поймет. Не буду больше об этом разговаривать. Что толку? Когда власть имущим вообще было дело до таких, как мы? Мы нужны только себе, ну и может немного директрисе Хемфилд.

— Я. Задал. Вопрос.

— Господин Первый советник, пожалуйста, не делайте вид, что не понимаете, что наделали. Из-за вас я теперь не могу остаться в этом городе, в этом приюте, и…

— Почему?

Хотелось вцепиться ему в волосы.

— Вы и сам понимаете. Прошу прощения, сэр. Я… должна идти.

Вспышка злости и паники прошла, осталось только опустошение. Необходимо встретиться с новым мэром. Поговорить с ним по поводу приюта, может, еще возможно что-то исправить?

Я видела письмо, которое получила белая от тревоги директриса Хемфилд. «Если будет обнаружено хотя бы одно нарушение…» — хотя бы одно, ха!

Интересно, дыра в потолке и то, что нам порой нечего есть, может считаться не-нарушением?

Когда я попыталась пройти мимо Первого советника, носа коснулся его запах — мята и перец. По телу пробежала дрожь, но я твердо решила даже на него не смотреть.

И следовала этому решению ровно до того момента, как он схватил меня за локоть.

— Научись отвечать на вопросы, когда я их задаю.

Кулаки снова сжались.

— Что вы от меня хотите? — выпалила я, вырываясь — безуспешно. От его тяжелого взгляда стало жарко. — Из-за вас меня теперь все называют подстилкой, и шлюхой, и…

— Из-за меня?

— А из-за кого еще? Если бы не вы, никто бы ни о чем не узнал!

— То есть, затащил тебя на балкон этот урод, а виноват я? Интересно как получается! И что ты мне предлагаешь? Жениться на тебе, чтобы искупить вину? Думаешь, нашла повод устроиться получше?

Он сжал мой локоть сильнее, и я замахнулась, чтобы дать ему пощечину.

— Руки держи при себе, — процедил Кориан, перехватывая мое запястье. — Не забывай, с кем имеешь дело.

— Да мне плевать! Из-за вас наш приют закроют! А вы… А я… Это вы все виноваты! Монстр! Чудовище! Тва…

— Хватит. Впадать. В истерику, — Кориан меня встряхнул.

— Когда я решу, тогда и хватит! — выпалила я прежде, чем успела себя одернуть. — Наш приют закроют, девочки окажутся на улице, а вы…

— Хватит лопотать ерунду, давай по порядку! — рявкнул Кориан и снова меня встряхнул. — Как связаны я, ты, закрытие приюта и хрен этого урода?

Я осеклась и снова попыталась вырваться, но Кориан и не думал меня отпускать. Пришлось рассказывать про письмо директрисе, и про погибшую зимой девушку, и про нарушения, и про то, что ничего бы этого не случилось, если бы один Первый советник просто уехал.

Я говорила это, чтобы он оставил уже меня в покое!

— Если в вашем приюте есть нарушения, то его надо закрыть. Независимо от всего остального, — хмуро сказал наконец Кориан. — Какой приют без зимнего отопления, ты ополоумела?

От возмущения я задохнулась и снова попыталась вырваться из его хватки. Во время моего рассказа мне снова вдруг показалось, что он внимательно слушает, что он способен понять.

Видимо, я ошиблась.

— На улице лучше, сэр, по-вашему? Теплее? Да отпустите уже!

Хватит меня держать! То, что я при всем желании не могла вырваться, меня возмущало до глубины души.

Я уже забыла даже о том, что должна бояться Первого советника, что следует успокоиться. Плевать! Что мне терять уже? Хуже точно не будет.

Хоть выскажу ему все!

Особенно злило то, что внутри меня все буквально трепетало. От его близости, от взгляда, от запаха, от тепла, которое я чувствовала. Точно так же, как на том балу, где я любовалась им издалека и считала самым прекрасным мужчиной на свете, представляла, что мы могли бы потанцевать, посмотреть друг другу в глаза, что…

— Отпущу, когда посчитаю нужным. Вас распределят по другим приютам. Не понимаю, откуда истерика.

Я не выдержала: рассмеялась.

— По другим? Простите, я, должно быть, случайно не рассмотрела в этом городе остальные приюты! Пойду проверю получше.

Уголок рта Кориана дернулся, как будто он хотел улыбнуться, но спустя секунду лицо снова стало серьезным.

— Приюты в других городах.

Он точно издевается надо мной.

— По-вашему, мы там нужны? По-вашему, мы хоть кому-то нужны? Господин Первый советник, вы правда не понимаете — или держите меня за идиотку? В приютах нет дополнительных мест, когда зимой директриса Хемфилд пыталась отправить куда-то хотя бы самых маленьких, чтобы не замерзли, ей отовсюду пришли отказы. По-вашему, сейчас что-то изменилось? Ха!

Его пальцы наконец разжались, и я отшатнулась. Потерла запястье — больно мне не было, просто хотелось… вернуть его прикосновение.

На господина Первого советника я старалась не смотреть. Внутри было как будто пепелище.

Все зря. Ничего он не понял.

— Что у тебя на лице.

— Что?

— Синяки. Что. У тебя. На лице.

Я дернула плечом. Какая разница?

— Вас кулаками воспитывают? В ваших приютах?

Услышав в его голосе угрозу, я тут же пошла в атаку.

— А вы бы на месте директрисы что сделали? Если из-за меня… — Я замолчала и вдруг почувствовала, что слезы по лицу бегут уже сплошным потоком. — Я просто…

Я в полной заднице. И хуже всего — что из-за меня угодили в беду остальные. А господин Первый советник… Какое ему дело до каких-то там сироток? На нас и мэру-то было плевать, а уж Первому советнику…

— Никто не имеет права тебя бить, — тяжело произнес Кориан.

Он стоял совсем близко, но я упорно смотрела на реку, хоть это было и против всех правил вежливости.

— Я должна идти, господин Первый советник. Мне нужно поговорить с мэром.

— Зачем тебе мэр?

— Может, еще можно что-то сделать. Что-то, чтобы он не устраивал нашему приюту проверку, лишь бы выслужиться перед вами. Сэр.

После моих слов повисла тишина. Тишина казалась… ехидной.

— Тебе не кажется… Как тебя зовут, к слову?

Какая разница?

— Алиса фон Малькельм.

— Надо же, леди, — хмыкнул Кориан. — А истеришь как на базаре. Кто бы мог подумать. Тебе не кажется, Алиса фон Малькельм, что ты не в ту сторону смотришь — и тот, кто тебе может помочь, намного ближе мэрии? Даже идти никуда не надо.

Кориан приблизился, и меня снова пробрало дрожью.

Я ненавидела свое тело за это.

Потому что оно глупое! Да, он красивый мужчина, привлекательный, сильный, но… При чем здесь я? За ним наверняка стоит очередь лучших и красивейших невест королевства.

Не такой уж я была дурой, чтобы этого не понимать.

Я невольно скосила взгляд на его руку — кольца нет. О личной жизни Первого советника его величества я имела весьма смутное представление.

Задумавшись, я пропустила момент, когда он снова схватил меня за локоть и попытался развернуть к себе.

— Ну-ка, покажешь, на что ты готова, чтобы спасти приют, м? Я не очень хорошо за оба раза рассмотрел, что там у тебя под платьем, но сейчас мы вполне можем это наверстать, что скажешь? — Его рука обхватила меня за талию, и внутри все взорвалось от… от желания. Совершенно глупого и плотского.

— Да идите вы, знаете куда!

Я не горжусь тем, что я сделала дальше.

Но я залепила ему пощечину и отшатнулась.

Клянусь, выражение лица Первого советника после этого выглядело незабываемо.

— Ты с ума сошла? — с искренним удивлением осведомился он.

Щека наливалась краснотой.

Отступать было некуда, хотя я попятилась. Просто — нечего меня трогать!

— А вы?

После моих слов повисла тишина.

Господин Первый советник буравил меня тяжелым взглядом, и я вздохнула, поправляя подол платья, который сейчас был похож на половую тряпку.

— Не думаю, что имеет смысл продолжать разговор в таком тоне, господин Первый советник. Приключения на балконе у меня уже были, новых мне не надо.

Я шагнула прочь и услышала:

— Отлично. Выходи тогда за меня замуж.

Чего?

— Очень смешно.

Это звучало так глупо, что у меня даже сердце не подпрыгнуло.

Ну, может, немного подпрыгнуло.

Какая злая, жестокая издевка. Как будто я, как любая другая девушка, не хотела замуж! Хотела, конечно. Но что-то приданного за мной видно не было, так что невестой я, как и любая другая из девочек, была незавидной. Попасть на панель — намного более реальное будущее для любой из нас.

Я обернулась.

Интересно, второй раз залепить ему пощечину у меня получится?

Первый советник ухмылялся.

— А похоже? Что стоишь, глазами хлопаешь? Кольцо позже организуем. Идем.

Говоря это, он посмотрел на меня так тяжело, внимательно и странно, что внутри тогда все оборвалось.

Это проверка какая-то? Шутка?

Или это какие-то политические игры, для которых я слишком глупа?

Я еще раз оглядела себя. Старое платье из серой шерсти, которое местами не отстиралось, стоптанные туфли, которые были мне немного велики.

Вся моя одежда стоила намного дешевле единственной золотой пуговицы на его кителе.

— Куда вы хотите, чтобы я пошла?

— К карете. Здесь дальше и без меня разберутся, я нужен в столице, выезжаю вечером. Ты — со мной. Церемонию организуем… сколько тебе осталось жить в приюте?

— Несколько дней.

Потом мне исполнится восемнадцать, и воспитанницей я уже быть не смогу. Хотела остаться в приюте воспитательницей или поварихой, но теперь об этом не могло быть и речи: я просто не смогу жить в этом городе.

— Вот тогда и организуем.

Я молчала, только чувствовала, как руки сжимаются в кулаки.

— Что замерла? Ничего с твоим приютом не случится. Я назначу человека, он проконтролирует, чтобы деньги на приют шли в приют.

Он прищурился.

Неужели не шутит?.. Но почему?

— Этот брак будет фиктивным? — ровным голосом спросила я. — Зачем вам это?

Он ухмыльнулся и посмотрел на меня исподлобья.

— Может, я влюбился. А может, меня совесть заела из-за твоей подмоченной репутации и вашего бесценного приюта с дырой где-то там. Хочу загладить вину. Едешь — нет? Я два раза предлагать не буду.

Он протянул мне руку.

* * *

Сейчас, стараясь стряхнуть с себя воспоминания, я стояла напротив Кориана в его кабинете.

«Может, я влюбился», брошенное Корианом, еще долго грело мне сердце. Хотя со временем я поняла, что это была всего лишь шутка.

Не знаю, зачем он все-таки решил на мне жениться. Может, ему необходимо было жениться хоть на ком-то, может — от скуки или на зло кому-нибудь другому.

Я очень его любила и думала — а вдруг это судьба? Вдруг он — тоже?

Бывает ведь такое, чтобы влюбиться окончательно и бесповоротно, как будто нырнуть в море.

Со мной такое случилось, почему не могло произойти с ним?

Я день за днем оправдывала его равнодушие и холодность, пренебрежение и грубость. Списывала на тяжелый характер или на усталость, надеялась, что «вот когда-нибудь…»

Я очень сильно любила. А сейчас…

А сейчас у меня остался мой малыш Кори — маленькое чудо, которое я люблю всем сердцем и никому не отдам. Все было не зря, если у меня теперь есть Кори.

— Итак, — уронил Кориан.

Смотрел он на меня как-то странно.

Слишком… внимательно.

— Итак? Господин Первый советник, я должна проверить сына. У меня дела.

А вы молчите уже пять минут! Я всю жизнь успела вспомнить. Как будто сейчас в этом был толк.

Хмыкнув, он вытащил из выдвижного ящика стола какой-то пузырек и протянул мне.

— Я хочу, чтобы ты это выпила.

Посмотрев на этикетку, я похолодела.

Сыворотка правды.