Глава 4 Предательница

Такой странный вопрос. Рада ли я её видеть? Хотела сказать: конечно, рада… но рта так и не открыла.

Испытующе перевела взгляд на Арана, а тот неожиданно отвернулся и молча зашагал прочь, направляясь к двери своего кабинета, и через мгновение мы с Мараной остались в холле вдвоём.

Девушка улыбалась. Наконец отпустила мои руки и присела на диван. После указала на кресло, приглашая присоединиться к ней, будто это я была у неё в гостях.

Я опустилась на краешек, ощущая себя очень странно. Дикие подозрения роились в голове, но я отгоняла их — это решительно невозможно.

— Что привело тебя сюда сегодня, Марана? — уточнила прохладным тоном.

Девушка опустила взгляд, но не согнала с лица улыбку.

— Я хотела поговорить с вами. Решила рассказать обо всё прямо. Сейчас у меня непростой период в жизни… — начала она, но я с легким раздражением прервала ее:

— Давай поговорим об этом в следующий раз. Извини, но сейчас у меня тоже сложности в семье, и мне бы не хотелось, чтобы ты становилась их свидетельницей…

Я уж подумала, что сейчас всё разрешится. Марана уедет, моё сердце успокоится, и я начну воевать с муженьком дальше. А позже мы как-нибудь с ней встретимся, и я расскажу о том, что творится в моей семейке…

Но воспитанница вдруг подняла руку, властным жестом останавливая мой порыв встать и выпроводить ее из дома.

— Подождите, Виола, — произнесла она уже без улыбки. Глаза её странно блеснули. — Вижу, Аран вам ничего не сказал.

Я нахмурилась. С чего вдруг она называет моего мужа по имени? Раньше она называла его только господином или же графом Фулье.

— В общем, Виола, милая моя, — она вдруг встала, подошла ко мне и опустилась на колени, хватая меня за руки, после чего преданно заглянула в глаза и прошептала: — Так уж определили Боги, что я… — она сделала драматическую паузу, — стала истинной парой для вашего супруга. Поэтому нынче этот дом и всё, что в нём, принадлежит мне. Прошу, не гневайтесь, примите это, как дар Богов…

Она произнесла это медленно, степенно, выделяя каждое слово, а у меня перехватило дыхание.

Нет, это решительно невозможно! Это бред! Но… с другой стороны всё слишком очевидно.

Я высвободила руки с такой поспешностью, будто спасалась из хватки когтистых лап. Стало противно. Хотелось стряхнуть с себя её прикосновение.

Видя отвращение на моём лице, Марана неожиданно изменилась. Она встала с колен, возвысившись надо мной, и не отступила ни на шаг. Она нависала, как скала, пытаясь подавить меня вдруг проклюнувшейся мощью.

— Призываю вас к благоразумию, Виола, — процедила она жестко, а я поняла, что еще никогда не слышала от воспитанницы подобного тона голоса. — Истинность — это вам не шутки. Если Боги подарили кому-то подобную связь, то это их решение, и ни одно существо в мире не должно противиться ему…

Я медленно поднялась — и мы оказались близко друг к другу, едва не соприкасаясь носами. Я глядела в её светлые, какие-то жестокие глаза и понимала, что все эти годы меня водили за нос, а я была такой глупой.

Никогда не было мягкой, нежной девчонки, которая обожала мою дочь и любила меня. Была расчётливая и продуманная девица, которая не упустила своего шанса. Да, истинность подделать невозможно, и не её вина в том, что она стала истинной моего мужа. Но вот это торжество во взгляде — это её собственное решение.

Я отступила на шаг, но не от испуга, а от отвращения.

— Значит, это ты… — прошипела сквозь зубы. — Ответь только на один вопрос: ты хоть раз в жизни была со мной искренна?

Марана скривилась в презрительной усмешке.

— Вы многому меня научили, — произнесла она и начала прохаживаться по комнате, как королева. — Вы научили меня, что простота — это глупость. Что добрые люди обычно не видят дальше своего носа. Что преданность… сердечная преданность мужу обязательно закончится катастрофой. Ваш пример доказывает, что люди, рождённые в семьях простолюдинов, будут в жизни полными неудачниками…

Я не могла поверить тому, что слышала. Значит, она наблюдала за мной и всё это время презирала, учась делать ровно наоборот???

— Я ведь верила тебе… — душу затопило горечью. — Я относилась к тебе, как к собственной сестре. Почему же ты исполнена ядом?

— Потому что первый урок, который я усвоила в жизни, — не доверяй никому, — злобно процедила Марана, вызывая во мне неподвластный ужас. — А вы знали, что брак с господином Араном Фулье был запланирован моими родителями ещё до моего рождения? Не знали?

Я изумилась.

— Так вот знайте: вы незаконно заняли моё место! Появились в этом мире и стали его женой, тогда как он был обещан мне и только мне по завету предков! Но есть боги на небе… — она довольно улыбнулась. — Они всё расставили по своим местам. Я — его истинная пара. А вы — чужеродный элемент, который оказался здесь совершенно не к месту.

Я была так шокирована, что чувствовала себя пропущенной через мясорубку. Мясорубку лжи, чужой зависти и интриг. Закружилась голова, но я устояла.

Сцепив зубы и кулаки, приглушённо произнесла:

— Что ж, ты тоже меня многому научила… сегодня. Научила не доверять никому. Даже самым близким и с виду невинным. Ведь ты была ребёнком, когда мы познакомились. Не дай Бог, чтобы моя дочь стала хоть чуточку похожа на тебя…

Марана вдруг расхохоталась.

— О, да, у вас, смотрю, несбыточные мечты! Диана станет точно такой же, как я. Потому что с этого момента я займусь её воспитанием.

— Не бывать этому! — заорала я во всё горло, едва не сорвав голос. — Дочь мою ты не получишь!

— Я буду её официальной матерью, — Марана лучилась самодовольством. — Это будет отмечено во всех официальных документах! А вы… вы будете всего лишь экономкой.

Теперь я буду решать, когда Диана будет ложиться спать и вставать, какие учителя будут её обучать и чем она будет питаться. Только я буду решать, сколько времени вы сможете с ней проводить ежедневно — минуту или три часа… Потому что вы — никто. Потому что вы всего лишь человек, а я — высокородная драконница. Место людей — быть прислугой. А вы возомнили о себе невесть что, решив занять чужое место. Так что покоритесь судьбе, Виола. Опустите свой дерзкий взгляд — и тогда, может быть, я позволю вам проводить с дочерью по нескольку часов в день. Если же будете бунтовать — дочь свою больше не увидите никогда!

С этими словами Марана развернулась и стремительно направилась к двери кабинета, за которой исчезла, замкнувшись там с моим мужем.

А я осталась стоять посреди холла, совершенно разбитая этим диким разговором.

Боже, неужели мне это не снится? Неужели это действительно правда? Или я схожу с ума?

Схватилась за голову, будто собираясь вырвать себе клок волос, но в этот момент услышала перешёптывания и откровенное хихиканье. Сцена, оказывается, имела свидетелей — многочисленные служанки прятались за углами и откровенно забавлялись, видя мои мучения.

— Пошли вон! — закричала я, топнув ногой.

Они тут же исчезли, как мыши, а я на шатающихся ногах стала подниматься по лестнице. С трудом добрела к своей спальне и закрылась в ней. Меня тут же вырвало, благо, что у меня была личная уборная.

С трудом доползла к кровати и упала на неё, раскинув руки в стороны.

Боже, это не может быть правдой! Это просто кошмар, который сейчас закончится!

Но он не заканчивался, а перед глазами рисовались картины того, на что обрекала меня предательница Марана.

Я стану служанкой, и моя дочь перестанет называть меня матерью. Матерью станет она — эта мерзкая драконница. И не потому, что Диана не любит меня, а потому, что ей так прикажут. Её принудят. Заставят.

Она вырастет аристократкой, забывшей свою мать.

Нет! Я не позволю!

Даже не поняла, что закричала это вслух. Резко села, тяжело дыша, и с такой силой сжала руки в кулаки, что поранила кожу.

Мне нужно что-то сделать. Немедленно!

Пойду искать своего старого знакомца-дракона.

Может быть, он подскажет, как выпутаться из этого ада…