Глава 15. Король под корнями

— Наконец-то, — произнесла тёмная фигура. — Новая хранительница пришла сама.

Голос не был громким.

Но от него вода в Нижней чаше пошла кругами, стены подземного зала задрожали, а корни над головой сжались так, будто пытались втянуться обратно в землю.

Северин стиснул мою руку.

Так сильно, что стало больно.

Я не отняла.

Потому что сама, кажется, держалась только на этом давлении его пальцев.

Перед нами из чёрной воды поднимался человек.

Или то, что когда-то было человеком.

Высокий, худой, с длинными волосами, стекающими по плечам, как водоросли. На его груди торчали десятки чёрных шипов, но он не казался раненым. Скорее наоборот: шипы были частью его силы. На голове — корона. Не золотая. Не серебряная.

Из корней и тёмных игл.

Под водой за его спиной замерли сотни теней. Люди, дети, старики, лица без имён. Все смотрели на него. Не с любовью.

С ужасом.

Летиция, запутавшаяся в корнях у дальнего берега, перестала вырываться.

Она опустила голову.

Почтительно.

— Господин, — прошептала она.

Северин побледнел.

Я почувствовала, как его рука в моей стала ледяной.

— Ты знаешь его? — спросила я тихо.

Он не ответил сразу.

А потом произнёс одно слово:

— Король.

Я посмотрела на тёмную фигуру.

— Король Арвенна?

Мужчина в воде улыбнулся.

— Последний настоящий король Арвенна. Эдвард Третий. Отец великого предательства. Жертва хранителей. Узник собственного источника. Выбирай имя, девочка. Их накопилось много.

Северин сделал шаг вперёд, но я удержала его.

— Это невозможно, — сказал он.

— Опять? — выдохнула я. — Я правда начну штрафовать.

Король повернул к Северину лицо.

В чертах, искажённых водой и гнилью, вдруг проступило сходство. Линия скул. Разрез глаз. Гордая посадка головы.

Северин увидел тоже.

И словно получил удар в грудь.

— Потомок, — сказал Эдвард мягко. — Всё-таки кровь выбралась из-под корней.

— Вы погубили Арвенн, — глухо сказал Северин.

— Я пытался его спасти.

— Эту фразу обычно говорят все, кто оставил после себя могилы.

Король рассмеялся.

Вода дрогнула.

Несколько теней в озере беззвучно закричали.

— Ты говоришь как изгнанник. Не как правитель.

— Я не правитель.

— Потому и жив.

Летиция подняла голову. Её лицо было искажено восторгом и страхом.

— Господин, источник открыт. Хранительница вытащит шип, и вы сможете выйти.

Вот.

Значит, всё было ради него.

Не ради драконов. Не ради Летиции. Не ради Совета.

Ради короля, запертого под источником.

Я медленно отпустила шип, который всё ещё торчал из трещины Нижней чаши наполовину. От прикосновения к нему ладонь горела, но теперь боль отошла на второй план.

— Если я вытащу его полностью, он выйдет? — спросила я у Северина.

— Да, — ответил вместо него король. — И вместе со мной выйдут все, кого держала ложь Арвенна.

— Вы называете себя болезнью или пациентом?

Он посмотрел на меня с интересом.

— Забавный вопрос.

— Рабочий.

— Я — лекарство.

— Так обычно говорят яды в красивой упаковке.

Его улыбка стала шире.

— Ты не похожа на первую Еву.

При упоминании имени женщина с фрески снова проявилась у чаши. Бледная, прозрачная, усталая. Она стояла между мной и королём, но не могла закрыть меня. Только смотреть.

— Не слушай его, — сказала она.

Король даже не повернул головы.

— Моя жена всегда любила перебивать.

Я медленно перевела взгляд на неё.

— Жена?

Северин прошептал:

— Первая хранительница была королевой?

— Была, — сказал Эдвард. — Моей королевой. Моей хранительницей. Моим ножом в спину.

Призрачная Ева закрыла глаза.

— Я заперла тебя, потому что ты превратил источник в темницу.

— Я дал Арвенну шанс выжить.

— Ты ставил опыты на людях.

— На преступниках. Предателях. Тех, кто уже был обречён.

— На детях тоже?

Тишина ударила сильнее крика.

Вода вокруг короля почернела.

Летиция отвела взгляд.

Северин сжал нож так, что костяшки побелели.

Я вдруг почувствовала знакомое состояние. Холодную ясность. Так бывало, когда пациент долго рассказывает о “несчастном случае”, а ты смотришь на синяки ребёнка и понимаешь: он врёт.

Король говорил красиво.

Но боль в воде говорила громче.

— Вы создали гниль, — сказала я.

Эдвард посмотрел на меня.

— Я создал способ спасти кровь Арвенна от драконов.

— Путём заражения?

— Путём изменения. Драконы забирали земли, жгли поселения, требовали источники. Их кровь была сильнее. Их огонь — чище. Их роды — долговечнее. Чтобы выжить, Арвенну нужна была сила, которую они боялись бы.

— И вы решили сделать болезнь оружием.

— Я решил сделать слабых равными сильным.

Слишком знакомо.

Слишком человечески.

Каждая катастрофа, наверное, начинается с человека, который говорит: “Я хотел как лучше”, и не считает тех, кто умер по дороге.

— А потом болезнь вышла из-под контроля, — сказала я.

Король промолчал.

Призрачная Ева ответила:

— Она стала менять не только кровь. Она ела память, волю, боль. Те, кого он “усиливал”, переставали быть собой. Они слышали только голод.

Летиция вдруг подняла голову.

— Ложь! Он дал нам вечность.

— Он дал вам страдание, которое не кончается, — сказала я.

Её лицо исказилось.

— Что ты знаешь о страдании, пустышка?

Слово уже не задевало.

Не сейчас.

Я смотрела на тени в воде. На девочку, которую только что удалось освободить. На стариков. На мужчин и женщин, запертых вместе с виной, болезнью, чужой властью. Среди них были преступники, возможно. Были жертвы. Были те, кто помогал королю. Были те, кого бросили в источник против воли.

Смешать всех в одну тюрьму было не правосудием.

Это была медицинская ошибка масштаба королевства.

И преступление.

— Первая Ева заперла вас, — сказала я королю. — Но не вылечила.

— Она не смогла.

— Потому что пыталась остановить эпидемию, когда уже горел весь город.

— А ты сможешь?

Вопрос был тихим.

Почти ласковым.

В нём не было насмешки. Только ловушка.

Я посмотрела на шип.

Если вытащить — король выйдет. Если оставить — источник продолжит кровоточить. Если пытаться очищать по одному — на это уйдут годы, а Летиция и гниль уже нашли путь наружу через драконьи артефакты.

Нужен был способ изолировать короля отдельно.

Очаг.

Основной очаг.

Не вся болезнь. Её источник распространения.

— Вы не лекарство, — сказала я. — Вы резервуар инфекции.

Эдвард склонил голову.

— Какое неприятное слово.

— Зато точное.

Северин повернулся ко мне.

— Что ты задумала?

Я смотрела на Нижнюю чашу.

На центральный шип.

На поток чистой воды, который всё ещё падал сверху по каналу дома.

На призрачную Еву Арвенн.

— Первый шип держит всех, — сказала я. — Но король держит гниль. Если отделить его от остальных, источник сможет очищать тех, кто не связан с ним напрямую.

— Как отделить? — спросил Северин.

Я посмотрела на призрак.

— Вы были хранительницей. У вас был способ?

Первая Ева молчала.

— Был, — сказал король вместо неё. — Поэтому она и не использовала его.

— Почему?

Он улыбнулся.

— Потому что он требовал крови хранительницы.

Северин резко сказал:

— Нет.

— Я ещё не согласилась.

— И не согласишься.

— Спасибо, что решил.

— Ева.

В его голосе было столько страха, что я осеклась.

Не злости. Не приказа.

Страха.

Он шагнул ко мне ближе.

— Он хочет именно этого. Чтобы ты открыла кровь у чаши. Ты связана с источником. Через тебя он выйдет.

Я посмотрела на первую Еву.

Она не спорила.

— Он прав? — спросила я.

Призрачная женщина опустила глаза.

— Если повторить старый обряд — да. Эдвард сможет использовать твою кровь как дверь.

— А если не повторять старый?

Она подняла взгляд.

— Другого не было.

— Было. Просто вы его не знали.

Король засмеялся.

— Девочка из чужого мира думает, что за одну ночь найдёт то, чего Арвенн не нашёл за века?

— Арвенн запирал болезнь, — сказала я. — Я собираюсь её лечить.

— Громкие слова.

— Участковые врачи вообще опасные люди. Нас мало чем можно напугать после очереди в понедельник утром.

Никто не понял.

И хорошо.

Я повернулась к Северину.

— Мне нужна твоя кровь.

Он замер.

— Что?

— Ты наследник Арвенна. В тебе кровь короля, но не заражённая напрямую. Если моя кровь связана с источником, а твоя — с королевской линией, можно попытаться создать не дверь для него, а барьер вокруг него. Как иммунный ответ. Источник распознает его как свой, но не выпустит дальше.

Северин смотрел на меня.

— Ты уверена?

— Нет.

— Обнадёживает.

— Альтернатива — выпустить твоего жуткого предка.

Он протянул мне нож рукоятью вперёд.

Без дальнейших вопросов.

Это доверие оказалось тяжелее любого спора.

— Не глубоко, — сказала я.

— Врач учит меня резать себя?

— Врач запрещает драматизировать.

Я сделала небольшой надрез на его ладони. Кровь выступила сразу — тёмно-красная, живая, нормальная. Без чёрных прожилок.

Северин даже не поморщился.

Потом я посмотрела на свою руку.

— Теперь я.

Он перехватил нож.

— Я сделаю.

— Я сама.

— Руки дрожат.

Я хотела сказать, что не дрожат.

Но они дрожали.

Он взял мою ладонь осторожно. Так, будто это было опаснее, чем любой нож. Лезвие коснулось кожи. Быстро. Неглубоко. Больно, но терпимо.

Кровь выступила тонкой линией.

Кулон вспыхнул.

Источник отозвался.

Эдвард перестал улыбаться.

— Не смей.

— Поздно, — сказала я.

Мы с Северином одновременно коснулись центральной чаши окровавленными ладонями.

Серебряная вода поднялась.

Боль ударила так, что я едва не потеряла сознание.

Но Северин удержал меня.

Не руками даже.

Присутствием.

Кровь хранительницы.

Кровь наследника.

Источник между ними.

Я почувствовала короля как очаг. Огромный, древний, гнилой абсцесс под сердцем леса. Он был не всей болезнью — но он питал её, удерживал, направлял.

— Изолировать, — прошептала я. — Не выпускать. Не убивать всех. Отделить.

Вода закрутилась вокруг Эдварда.

Тени под водой зашевелились.

Летиция закричала:

— Нет!

Она рванулась к нам, разрывая корни. На этот раз они не выдержали. Чёрная сила разъела их, и она бросилась через воду.

Северин шагнул ей навстречу, но я удержала его.

— Не размыкай!

— Она убьёт тебя!

— Если разомкнёшь — он выйдет!

Летиция уже была рядом.

И тогда в зал ворвался огонь.

Не чёрный.

Алый.

Рейнар, бледный как смерть, стоял у входа в Нижнюю чашу. Одной рукой держался за стену, другой направлял тонкую стену пламени между нами и Летицией.

— Я же сказала сидеть! — крикнула я.

— Я плохо слушаю врачей, — хрипло ответил он.

— Это заметно!

Но его огонь не кормил гниль.

Он был слабым, неровным, но чистым.

Значит, родовое пламя после промывания держалось.

Летиция отшатнулась от огня.

— Рейнар, любимый…

Он посмотрел на неё.

— Не называй меня так.

В его голосе не было ни боли, ни сожаления.

Только ледяное отвращение.

— Ты отдал ей мой знак, — прошипела Летиция. — Сам. Сам открыл мне дом. Сам унизил её. Сам выбрал меня.

Рейнар побледнел ещё сильнее.

Каждое слово било.

И каждое было правдой.

— Да, — сказал он.

Я не ожидала.

Летиция тоже.

— Я выбрал, — продолжил он. — И ошибся.

Он посмотрел на меня.

На одно мгновение.

— Непростительно.

Я не ответила.

Не могла.

Не сейчас.

Серебряная вода вокруг короля поднялась выше. Эдвард зарычал. Чёрные шипы на его короне начали трескаться. Тени в озере закричали — не от ужаса теперь, а от боли освобождения.

Первая девочка уже исчезла.

За ней — старик.

Женщина.

Мальчик.

Те, кто не был связан с королём, проходили через воду и растворялись зелёным светом.

Но вокруг Эдварда формировалась отдельная сфера.

Изоляция.

Карантин.

Я почти рассмеялась от абсурдности.

Я ставила древнего короля Арвенна в магический карантин.

— Ева, — прохрипел Северин. — Держись.

— Держусь.

— Ты бледная.

— Все сегодня критикуют мой цвет лица.

— Потому что он ужасный.

— Сосредоточься на крови.

Он вдруг улыбнулся.

На секунду.

И эта улыбка дала мне больше сил, чем живая вода.

Сфера вокруг Эдварда почти сомкнулась.

Летиция метнулась в сторону, пытаясь обойти огонь Рейнара. Но снизу ударил зелёный корень — Матвей? Дом? Неважно. Она споткнулась.

Рейнар сделал шаг, удерживая пламя.

И тут его шея снова почернела.

— Рейнар! — крикнула я.

Он упал на колено.

Огонь дрогнул.

Летиция увидела.

И улыбнулась.

— Ты всё ещё мой проводник, милорд.

Чёрные линии на его шее вспыхнули. Через него гниль пыталась ударить в наш круг.

Вот оно.

Последний путь.

Если Рейнар сорвётся, его заражённое пламя разорвёт изоляцию.

Я не могла отпустить чашу.

Северин тоже.

Рейнар стиснул зубы, но его тело уже начинало меняться. На руках проступала чешуя. Глаза горели алым с чёрным центром.

— Не обращайтесь! — крикнула я.

Он хрипло рассмеялся.

— Стараюсь.

Летиция протянула к нему руку.

— Гордишься собой? Ты всё равно уничтожишь её сам.

И тогда сверху, из прохода, раздался голос Матвея:

— Госпожа! Верхний фонтан готов!

Я поняла.

Шанс был один.

— Рейнар! — крикнула я. — В воду!

Он посмотрел на меня как на безумную.

— Что?

— В верхний поток! Сейчас!

Северин рядом тихо сказал:

— Ты хочешь провести его огонь через источник второй раз?

— Нет. Я хочу заземлить приступ.

— Это может его убить.

— Его и так убивает!

Рейнар поднялся.

Летиция бросилась к нему, но алое пламя вспыхнуло последним рывком, отбрасывая её назад.

Он шагнул под серебряный поток, падающий сверху в Нижнюю чашу.

Вода ударила по нему.

Рейнар закричал.

Гниль в его венах завизжала.

Но огонь не взорвался.

Он ушёл вниз.

В землю.

В корни.

В источник.

И там, под моими ладонями, стал частью барьера.

Алое, зелёное и серебряное сомкнулись вокруг Эдварда.

Король впервые испугался.

— Нет, — сказал он.

Сфера закрылась.

Вода рухнула обратно в озеро.

Тени закричали — и десятки из них вспыхнули зелёным светом, освобождаясь.

Летиция упала на колени, хватаясь за горло.

На её коже проступили трещины.

— Господин…

Но король больше не отвечал.

Он стоял внутри прозрачной сферы под водой, отделённый от остальных. Живой. Яростный. Запертый не вместе со всеми, а один.

Изолированный очаг.

Источник перестал кровоточить.

Я вытащила руки из чаши.

И сразу начала падать.

Северин поймал меня.

На этот раз я не стала спорить.

Сил не было.

Рейнар лежал у потока, без сознания, но дышал.

Летиция медленно поднималась. Теперь её лицо трескалось, как фарфор. Под ним была темнота.

Она посмотрела на меня с ненавистью.

— Ты не понимаешь, что сделала.

Я с трудом подняла голову.

— Понимаю.

Голос вышел слабым, но своим.

— Назначила карантин.

Летиция раскрыла рот в беззвучном крике.

А потом её тело рассыпалось чёрными мотыльками.

Они взметнулись к потолку, просочились между корнями и исчезли.

В Нижней чаше стало тихо.

Только вода серебрилась вокруг нас.

И Северин держал меня так, будто боялся, что если отпустит, я тоже рассыплюсь.

— Жива? — спросил он.

— Пока да.

— Хорошо.

— Рейнар?

Северин посмотрел через плечо.

— Тоже.

— Жаль, — пробормотала я.

Он резко повернулся ко мне.

Я устало закрыла глаза.

— Шучу. Наверное.

И впервые за всю ночь Северин рассмеялся.

Тихо.

Устало.

По-настоящему.

А где-то наверху, в доме, проснувшийся источник забил ровно.

Не исцелённый.

Не спасённый окончательно.

Но уже не умирающий.