Глава 17. Правила хозяйки

После слов Летиции в холле стало так тихо, что я услышала, как капля воды сорвалась с края фонтана и упала обратно в чашу.

Кап.

Один звук.

А ощущение такое, будто кто-то отсчитал начало новой катастрофы.

Лорд Кайран первым нарушил молчание.

— Сердце Арвенна, — произнёс он медленно. — Значит, город всё ещё существует.

Северин стоял рядом со мной, не двигаясь.

Но я видела: для него эти слова были не просто сведениями. Они были ножом, который медленно поворачивали в старой ране.

Мёртвый город.

Его город.

Королевство, которого он никогда не видел живым, но всю жизнь носил в крови как потерю.

— Не существует, — сказал Матвей. — Не так, как раньше.

Кайран повернулся к нему.

— Ты был там?

Старый управляющий сжал посох.

— Один раз. Двадцать лет назад. Когда ещё думал, что можно пройти до старой столицы и вернуться человеком.

— И? — спросила я.

Матвей посмотрел на меня.

— Я вернулся.

— Это я вижу.

— Человеком — не полностью.

Тишина стала тяжелее.

Только теперь я заметила, что левая рука Матвея всегда была в перчатке. Даже в доме. Даже у огня. Даже когда он таскал травы, ключи и перевязки.

Он медленно снял перчатку.

Под ней была не кожа.

Кора.

Тёмная, потрескавшаяся, живая. Пальцы двигались, но на сгибах проступали тонкие зелёные прожилки. Не уродство. Не рана. Скорее странный шрам, который решил стать деревом.

Кто-то из Совета отшатнулся.

Лорд Кайран побледнел.

А я шагнула ближе.

— Болит?

Матвей замер.

Кажется, он ожидал чего угодно: ужаса, отвращения, вопросов о проклятии. Не этого.

— Иногда, — сказал он хрипло. — Перед тем как лес меняет дороги. Или когда кто-то умирает в Глухолесье.

Я осторожно протянула руку.

— Можно?

Он кивнул.

Я коснулась коры.

Сухая. Тёплая. Под пальцами — слабый пульс. Не человеческий, но и не древесный. Смешанный.

— Это не проклятие, — сказала я.

Матвей усмехнулся.

— Рад слышать через двадцать лет.

— Это… адаптация. Лес вас не убил. Он встроил часть себя, чтобы вы смогли выйти.

— Утешительно.

— Не очень. Но полезно.

Северин подошёл ближе.

— Значит, до города можно дойти.

Матвей резко поднял голову.

— Нет.

— Ты дошёл.

— И потерял половину себя на дороге обратно. А я был не один. Нас было семеро.

— Вернулся ты один? — спросила я.

Он не ответил.

И снова ответ был понятен.

В холле кто-то зашептался. Советники переглядывались. Леди Марена крепче прижимала к себе сына. Рейнар лежал у фонтана с закрытыми глазами, но я видела по напряжению его челюсти: он слушал каждое слово.

Лорд Кайран ударил посохом о пол.

— Если Летиция добралась до сердца Арвенна, Совет должен немедленно отправить отряд.

— Нет, — сказала я.

Он медленно повернулся.

— Это не вам решать.

— Ошибаетесь. Как минимум здесь — мне.

— Девочка…

Фонтан за моей спиной вспыхнул зелёным.

Дом тихо заскрипел.

Кайран замолчал.

Хороший дом.

— Вы не отправите туда больных драконов, — сказала я. — Не отправите вооружённых людей с огнём. Не отправите никого, кто несёт заражённые артефакты, родовую магию или желание что-нибудь “немедленно изъять”.

— Сердце Арвенна может стать оружием против империи.

— Уже стало. Именно потому, что все веками пытались использовать его как оружие, темницу, источник власти или доказательство своей правоты.

Кайран сжал губы.

— Вы предлагаете ничего не делать?

— Нет. Я предлагаю сначала понять, с чем мы имеем дело. У вас в Совете, кажется, эта стадия часто пропускается.

Северин тихо сказал:

— Часто.

Кайран бросил на него взгляд.

— Мёртвый принц будет молчать.

— Я бы не советовала, — сказала я.

— Почему?

— Потому что мёртвый принц, как вы выразились, единственный здесь, кто связан с Арвенном по крови и не заражён вашей политикой.

Северин посмотрел на меня.

В его глазах что-то дрогнуло.

На этот раз я не отвернулась.

Рейнар вдруг хрипло рассмеялся.

Слабо, болезненно, но всё равно насмешливо.

— Осторожнее, лорд Кайран. Она быстро распределяет диагнозы.

Я подошла к нему и проверила лоб. Горячий. Пульс частый, но не критический. На шее тёмные линии не расползались дальше.

— А вы быстро нарушаете режим тишины.

— Я лежу.

— Но разговариваете.

— Это разные виды неповиновения.

— В вашем случае все вредные.

Он открыл глаза.

Смотрел устало. Очень устало. Но уже без той слепой гордыни, которая в первый вечер стояла между ним и миром, как стена.

— Летиция в столице Арвенна, — сказал он. — Если она доберётся до старых печатей, то сможет открыть путь для короля.

— Король изолирован.

— Пока. Ты сама сказала: карантин — не лечение.

Я поморщилась.

— Ненавижу, когда мои фразы используют против меня.

Рейнар с трудом повернул голову к Кайрану.

— Совет не должен входить в лес.

Кайран побледнел от возмущения.

— Алый дом не командует Советом.

— Алый дом только что едва не пал из-за вашей “идеальной” леди Вейр. Так что, возможно, Совету стоит впервые за долгое время послушать не себя.

По залу прошёл напряжённый шёпот.

Леди Марена поднялась.

— Зелёный дом поддерживает временный запрет на вход в лес.

— Марена, — холодно сказал Кайран.

— Мой сын жив, потому что его лечили, а не спасали честь рода. Я намерена хотя бы раз выбрать жизнь.

Молодой Астен, всё ещё бледный, но уже способный сидеть, тихо добавил:

— Я тоже поддерживаю.

Кайран посмотрел на него так, будто юноша лично разрушил основы империи.

— Ты наследник, мальчик. Не политик.

— Сегодня я был пациентом, милорд. Это оказалось полезнее.

Я мысленно поставила Астену плюс рядом с его матерью.

Северин наклонился ко мне чуть ближе.

— Ты замечаешь, что строишь коалицию из больных, изгнанников и кучера?

— Самые адекватные люди в помещении.

— Спорное, но убедительное наблюдение.

Прохор, услышав слово “кучер”, вытянулся у стены и чуть не опрокинул таз.

Дом вдруг снова загудел.

Но на этот раз не от боли.

Фонтан вспыхнул. На поверхности воды проступила карта Глухолесья — уже знакомая, живая, пульсирующая. Усадьба светилась мягким зелёным. Вокруг неё расходились корни. Дальше — тёмные пятна гнили. На востоке, далеко от нас, горела чёрная башня.

Сердце Арвенна.

Между усадьбой и башней пульсировали три узла.

— Что это? — спросила я.

Матвей подошёл ближе.

— Старые заставы. Когда-то они защищали дорогу к столице.

— Сейчас?

— Сейчас, если они ещё живы, охраняют то, что осталось.

Три узла вспыхнули.

Один зелёным.

Один серым.

Один чёрным.

Я почувствовала это кожей: не просто точки на карте. Состояния.

Первый — слабый, но живой.

Второй — спящий.

Третий — заражённый.

— Нам нужно идти не сразу к башне, — сказала я. — Сначала к заставам.

Северин кивнул.

— Если восстановить их, дорога к сердцу станет безопаснее.

— Или хотя бы менее смертельной.

— В Глухолесье это одно и то же.

Кайран вмешался:

— Совет направит наблюдателей.

— Нет.

— Это уже не обсуждается.

Я посмотрела на него.

— Обсуждается всё, что касается моего пациента.

— Какого пациента?

Я указала на карту.

— Леса.

Кайран медленно вдохнул, явно призывая на помощь всю выдержку древнего рода.

— Вы не можете объявить лес пациентом.

— Уже объявила.

Фонтан за моей спиной довольно булькнул.

— Лес не имеет правового статуса.

— Зато имеет симптомы, сердце, сосуды, очаги заражения и способность поглотить вашу империю, если вы продолжите относиться к нему как к складу ресурсов.

Матвей тихо сказал:

— Хозяйка права.

Северин добавил:

— Хранители Арвенна так и считали.

Рейнар, после паузы:

— А драконы слишком долго считали иначе.

Все посмотрели на него.

Он закрыл глаза.

— Да, я сказал это вслух. Запомните, повторять не буду.

Я невольно усмехнулась.

Он услышал и, кажется, тоже почти улыбнулся.

И это было опасно.

Потому что бывший мерзавец, который начинает признавать ошибки и страдать красиво, — серьёзная угроза здравому смыслу аудитории. В том числе моему.

Я отвела взгляд.

Северин заметил.

Ничего не сказал.

Но воздух между нами стал чуть холоднее.

Отлично.

Ещё и эмоциональная эпидемиология.

Кайран наконец произнёс:

— Какие ваши требования, чтобы Совет не входил в лес?

— Первое: все больные остаются здесь на наблюдении. Второе: все заражённые артефакты — в изоляцию. Третье: вы отправляете в императорскую канцелярию сообщение, что Глухолесье закрыто медицинским карантином.

— Медицинским чем?

— Карантином. Слово полезное. Запоминайте.

— Император потребует объяснений.

— Дайте.

— Каких?

— Что драконьи роды заражены неизвестной болезнью, переносимой через родовые артефакты, и любое несанкционированное вмешательство может ускорить распространение.

Кайран смотрел на меня так, будто я только что предложила публично снять кожу со всех родов.

— Это вызовет панику.

— А скрытие вызовет эпидемию.

Леди Марена тихо сказала:

— Она права.

Астен кивнул.

Рейнар тоже.

Кайран увидел, что теряет зал.

И изменил тактику.

— Хорошо. Допустим, Совет согласится на карантин. Кто пойдёт к заставам?

— Я, — сказал Северин.

— Я, — сказал Рейнар одновременно.

— Нет, — сказала я обоим.

Оба посмотрели на меня.

Одинаково.

Упрямо.

Я почувствовала внезапное желание вернуться в поликлинику. Там хотя бы мужчины спорили о давлении, а не о праве идти в проклятый лес с гнилью в крови.

— Рейнар, вы не можете идти. Ваше состояние нестабильно.

— Моё пламя может пригодиться.

— Ваше пламя может взорваться.

— Я умею себя контролировать.

— Вчера вы женились на Летиции.

Он замолчал.

Попала жестоко.

Но честно.

Северин чуть повернул голову, пряча выражение лица.

— Северин, — продолжила я, — ты можешь идти. Но не один.

— Со мной пойдёт Матвей.

— Нет, Матвей нужен здесь. Он знает дом, раненых, Совет и где лежит всё, что я ещё не успела подписать как “не трогать”.

Матвей нахмурился.

— Тогда кто?

Я посмотрела на карту.

Потом на свои перевязанные ладони.

Потом на Северина.

— Я.

Ответ был мгновенным.

Сразу с трёх сторон.

— Нет, — сказал Северин.

— Нет, — сказал Рейнар.

— Нет, — сказал Матвей.

Даже дом скрипнул как-то неодобрительно.

Я подняла руку.

— Прекратите. Я не собираюсь прямо сейчас бежать в лес. Мне нужно восстановиться хотя бы несколько часов, собрать лекарства, изучить карту и понять, что такое первая застава. Но если лес — пациент, а заставы — его узлы, мне нужно увидеть их самой.

— Ты едва стоишь, — сказал Северин.

— Поэтому ты пойдёшь рядом.

Он замолчал.

Рейнар резко попытался сесть и тут же пожалел. Я увидела по лицу.

— Она не пойдёт с тобой одна, Арвенн.

— А вы, милорд, пойдёте максимум до ближайшей подушки, — сказала я.

— Ева.

— Нет. Вы остаётесь. И это не наказание. Это лечение. Хотите быть полезным? Найдите среди своих людей всех, кто контактировал с Летицией, её слугами и артефактами Вейр. Составьте список. Симптомы, даты, украшения, приступы, смерти в роду за последние годы.

Он посмотрел на меня.

И вдруг понял.

— Ты хочешь проследить распространение.

— Да.

— Как болезнь.

— Именно.

Рейнар медленно кивнул.

— Я сделаю.

Вот теперь я почувствовала что-то странное.

Не прощение.

Но уважение к пациенту, который наконец начал выполнять назначения.

— Хорошо, — сказала я мягче. — Спасибо.

Это “спасибо” ударило по нему сильнее приказов.

Он отвернулся.

А Северин смотрел на нас.

Слишком внимательно.

Карта в фонтане вдруг изменилась.

Зелёный узел первой заставы вспыхнул ярче.

Из воды поднялось изображение: старая каменная башня среди деревьев. У её подножия — люди. Не тени. Живые.

Дети, женщины, старики. Маленькая деревня вокруг заставы.

Матвей ахнул.

— Не может быть…

— Что?

— Я думал, все поселения внутри Глухолесья давно исчезли.

Изображение приблизилось.

У ворот башни стояла девочка лет десяти. Худая, в сером платье, с растрёпанными волосами. Она смотрела прямо в воду, словно видела нас.

А потом подняла руку.

На её запястье чернели прожилки гнили.

Девочка открыла рот.

Фонтан передал слабый голос:

— Хозяйка… если ты правда вернулась… у нас снова умирают.

Я уже знала, что скажу, прежде чем кто-либо успел меня остановить.

— Матвей, собирайте сумку.

Северин закрыл глаза.

— Конечно.

— Что “конечно”?

Он посмотрел на меня с усталой нежностью, которую я не была готова понимать.

— Конечно, ты пойдёшь быстрее, чем обещала.

Я посмотрела на девочку в воде.

На её тонкое запястье.

На чёрные прожилки.

На страх в глазах.

— Там дети.

И этого, как всегда, оказалось достаточно.