Глава 33. Похолодание

Внутри что-то шевельнулось, будто бабочка вспорхнула крыльями.

Я замерла, глаза широко распахнулись.

Ардан тоже остановился. Его руки всё ещё лежали на моей талии.

— Что? — спросил он тихо, почти беззвучно.

Я не могла ответить. Лишь прижала ладонь к тому месту, где только что ощутила жизнь. Мой ребёнок. Наш ребёнок. Он дал о себе знать.

Обернулась и наши с Арданом взгляды встретились.

Он всё ещё не отпускал меня, и от его прикосновения кожа под одеждой загорелась, а метка на запястье запульсировала в такт моему ускоренному сердцебиению.

— Он… пошевелился, — прошептала я и сама не поверила.

Взгляд Ардана стал остекленевшим, зрачки резко сузились до вертикальных щелочек. Он медленно, будто боясь спугнуть, опустил одну руку с моего бока и приложил свою широкую ладонь поверх моей. На живот.

Это было совершенно неуместно, но Нолан, к счастью, смылся, унося куда-то уздечки и свою нелепую улыбку. В конюшне остались только мы и лошади.

Мир сузился до точки под нашей общей ладонью, где бился крохотный пульс новой жизни.

— Этого не может быть, — засмущалась я. — Должно быть мне показалось. Срок ещё совсем небольшой, не должно быть так скоро…

— Я почувствовал, — так же тихо ответил Ардан. Пальцы его левой руки на миг сильнее сжали мой бок, и он тут же отдёрнул руки, будто обжёгся. — Простите.

— Мне не показалось? — спросила я.

— Ваш малыш… — прошептал Ардан, и в его голосе не было ни генеральской твёрдости, ни насмешки, ни холодности… Только глубокая, первобытная нежность, от которой у меня в груди всё сжалось. — Он очень сильный, Мэри.

— Но это же невозможно…

А потом он снова задал вопрос, которого я бы всеми силами хотела избежать.

— Кто отец вашего ребёнка?

— Какое это имеет значение?

— Прямое. От силы отца и матери зависит скорость, с которой ребёнок развивается. Рута не рассказала вам про то, что срок беременности может варьироваться, если ребёнок одарён?

Я нахмурилась. Да, Рута говорила об этом, но я думала мы говорили о разнице в пару недель, не больше…

— Так кто отец вашего ребёнка?

— Тот, кому… он не нужен, — ответила я, удивляясь, как спокойно это прозвучало. — И кто достаточно жесток, чтобы сделать вид, что ничего не было. Я его имени не скажу. Не хочу возвращаться туда.

Он медленно кивнул, будто примерял мои слова к себе.

Ардан сжал челюсть. В его глазах промелькнуло что-то тёмное. Гнев?

— Я знаю, что значит быть связанным долгом, который важнее личных чувств, — проговорил он негромко. — Мне тоже пришлось… отпустить человека. Общество, традиции, долг перед родом… Всё это диктует свои правила. Порой они слишком жестоки. Лорду нельзя оставаться без наследника. Кайра появилась очень кстати. И метка на её запястье тоже.

Он потянулся взглядом к моей руке, но я удержалась от того, чтобы поплотнее прикрыть её рукавом.

Не узнаешь ты, дракон, который так зависит от общества, что перед тобой твоя истинная.

— Разумеется, — выдохнула я, и голос мой прозвучал резче, чем я планировала. — Вы должны были избавиться от прошлой жены. Освободить место для новой, способной дать вам то, что нужно.

— Я не избавлялся от Мэделин, — резко перебил он, и в его голосе прорезалась жёсткая нота. — Она сама ушла. Я же хотел устроить ей жизнь. Домик у моря, сад, где она могла бы быть счастлива без меня!… Она любит садоводство. А я всё равно всегда был ей в тягость.

Он замолчал, уставившись в пустоту.

— Никогда не испытывала любви к садоводству, — сказала я, чтобы разрушить повисшую тишину.

Ардан вдруг зацепился за мои слова, резко повернулся ко мне, его изумрудные глаза впились в моё лицо с такой интенсивностью, что мне захотелось отступить.

— К чему же испытывали?

И вспыхнула перед моими глазами та ночь в его покоях. Потрескивающий огонь в камине. Широкая мужская ладонь на моей пояснице. Его горячие губы на моих. Шёпот, смешавшийся с дыханием. Ощущение полёта и потерянности одновременно.

И надежда, что уж в этот раз, что в этом мире у меня всё получится.

С этим мужчиной у меня всё получится!..

Я вспомнила, как после, утром, я провела пальцем по шраму на его плече, ощущая странное, тихое счастье. Любовь? Нет, не тогда. Но что-то очень близкое к этому.

А он ведь в тот момент уже привёз в замок Кайру.

Я откинула голову, встретив его взгляд прямо.

— К своему ребёнку, — сказала я. — К нему я испытываю любовь. И я хочу устроить нашу с ним жизнь так, чтобы нам было хорошо. Вне зависимости от… всего остального.

Самую настоящую. И я хочу устроить нашу жизнь хорошо. Без оглядки на жестоких людей и прошлые ошибки.

Наступила тягостная пауза. Грозный фыркнул в своём деннике. Где-то далеко каркала ворона. Ардан смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря эмоций, которые я расшифровать не смогла.

И хорошо.

Это лишнее.

— Едем, — сказал Ардан.

Он развернул коня ко мне и, действуя осторожно, как будто я сделана из стекла, помог усесться в седло. Я вцепилась в его край, делая вид, что знаю, что делаю.

Он сам сел на Грозного, и удерживая верёвку, которая была привязана к моей лошади, повёл нас наружу.

Мы медленно выехали из конюшни, а потом и из замковых стен.

Лорик, появившись неизвестно откуда, устроился передо мной на седле, свернувшись тёплым комочком.

Так мы и ехали молча по проселочной дороге. Практически семейная идиллия, только вот муж и жена разведены, жена работает помощницей бывшего мужа под видом незнакомки, а бывший муж никак не женится на любовнице. Ах да, забыла упомянуть, что жена вообще не жена, а женщина из другого мира!

Я хохотнула.

— Хорошее настроение? — спросил Ардан.

— Да, как ни странно. Последние события заставили научиться радоваться тому, что есть, — ответила я.

— Знаете, Мэри, вы совершенно не похожи ни на одного моего знакомого человека, — вдруг сказал он.

— Ну тогда пользуйтесь этим, лорд Фортросс, пока я рядом и пока вы всё ещё можете.

Это было на грани приличий, но у меня было хулиганское настроение. Ему значит можно  класть руку мне на живот, а я пошутить не могу?

— Да? Хорошо! — Ардан указал на одно из полей, где колосья выглядели поредевшими. — Вредители. Управляющий предлагал залить поле ядом. Что предложите вы?

— Вам такая идея не близка? — усмехнулась я.

— Продавать немного отравленное зерно за рубеж? Нет, мне это совсем не близко.

— Да уж, не очень этично, — согласилась я, всматриваясь вдаль. — Посадить растения, которые отпугивают этих вредителей? Или завести птиц, которые ими питаются? Или зверьков завести.

Ардан повернулся ко мне, прищурившись от солнца.

— Знаете, Мэри, вы действительно мыслите интересным способом, — усмехнулся он. — Мне нравится идея, составьте список подходящих растений. И узнайте, каких птиц или зверей можно привлечь.

Мы ехали и ехали, а поля всё не кончались.

Обсудили и способы ирригации, и корма для лошадей, и погоду…

Нам встречались работники, все они тепло приветствовали Ардана.

— Леди Фортросс! — обратился ко мне один из крестьян.

Я замотала головой, отчаянно покраснев.

— Это моя помощница, Мэри, — просто объяснил Ардан.

Крестьяне понимающе закивали. А тот, что назвал меня леди долго извинялся. Я покраснела ещё сильнее, пробормотала что-то про “ничего страшного”, и в конце концов мы двинулись дальше, а к полудню остановились у ручья, чтобы дать коням напиться.

Ардан слез с Грозного, помог мне спуститься — его руки на моей талии уже не вызывали шока, только привычное, смущающее тепло.

Мы сели на большой плоский камень у воды. Он достал из седельной сумки хлеб, сыр и кожаный бурдюк.

— Рано или поздно вам придётся рассказать мне, кто отец ребёнка, — сказал Ардан весело, подавая мне воду.

Я тоже непринуждённо улыбнулась, но сердце снова зашлось в страхе и когда наши пальцы соприкоснулись, бурдюк в моей руке вдруг стал… ледяным!

Метка обожгла запястье, я снова почувствовала шевеление малыша, а Ардан вопросительно посмотрел на меня.

— Мэри, что это значит? — прорычал он.

— Я… я не знаю…