Глава 129 Дракон

Глава 129 Дракон

Слабый удар изнутри саркофага прозвучал страшнее любого крика.

Эльсвита была жива.

Облегчение оказалось таким сильным, что на мгновение у меня подломились ноги. Я прижал ладонь к ледяной крышке и опустил голову, пытаясь вдохнуть. Воздуха в склепе хватало. Здесь, снаружи, его было слишком много.

А Эльсвита снова задыхалась в темноте.

— Я здесь, — произнёс я, наклоняясь к камню. — Слышишь? Я нашёл тебя. Сейчас я открою.

Ответа не последовало.

Я ждал ещё одного удара. Хотя бы слабого движения. Царапанья ногтей по внутренней стороне крышки.

Ничего.

За спиной затопали сапоги. Люди спускались в склеп, освещая лестницу лампами. Первым появился капитан, следом прибежали оба мага. Молодой артефактор прижимал к груди кожаный чемоданчик, пожилой мужчина поддерживал расстёгнутый воротник мундира.

Я схватился за край крышки.

— Помогите, — приказал я капитану.

Офицер встал с другой стороны. Мы одновременно потянули камень на себя.

Крышка не шелохнулась.

Золотые руны вспыхнули, и удар отбросил нас от саркофага. Капитан врезался спиной в стену. Я устоял, но правая рука онемела до локтя. Перстень сжался так сильно, что металл прорезал кожу.

Кровь выступила вокруг кольца.

— Не прикасайтесь! — потребовал пожилой маг, бросаясь ко мне.

— Она там задыхается, — процедил я и снова направился к саркофагу. — Поэтому, если хотите сохранить руки, не пытайтесь меня удерживать.

Мужчина остановился. Его взгляд опустился на перстень. Жёлтый камень горел тем же светом, что и руны на крышке.

Маг побледнел.

— Ваша светлость, подождите.

— Я ждал достаточно, — прорычал я, понимая, что там она. Под крышкой. Она.

— Перстень отзывается на печать, — быстро объяснил мужчина, вытаскивая из чемоданчика серебряную пластину. — Или печать отзывается на него. Мне нужно проверить.

Он протянул пластину к саркофагу.

Металл задрожал.

В то же мгновение кольцо дёрнулось на моём пальце. Боль прошла по кости и ударила в плечо. Я стиснул зубы, не позволив себе отдёрнуть руку.

Пластина выгнулась.

По её поверхности расползлись чёрные трещины.

— Это одна магическая связь, — выговорил молодой артефактор, глядя то на руны, то на мою руку. — Печать и перстень соединены.

— Разорвите, — яростно приказал я.

Оба мага промолчали. Тишина длилась всего несколько мгновений, но внутри саркофага Эльсвита проживала их без воздуха.

Я подошёл к пожилому мужчине.

— Я отдал приказ.

— Печать питается от перстня, — произнёс он, не поднимая на меня глаз. — Точнее, от того, кто его носит.

В груди стало холодно. Я посмотрел на золотые руны.

Они вспыхивали в одном ритме с жёлтым камнем. Каждый раз, когда перстень сжимал палец, по краю крышки проходила новая волна света.

Отец запер Эльсвиту моей силой. Я сам удерживал саркофаг закрытым.

— Снимите кольцо, — потребовал я, протягивая руку магу.

Мужчина сглотнул.

— Мы уже пытались, ваша светлость.

— Попробуйте ещё раз! — крикнул я.

Молодой артефактор поставил чемоданчик на пол. Через мгновение возле моей руки появились металлические пластины и тонкие цепочки. Мне велели положить ладонь на каменный выступ.

Заклинание прозвучало тихо. Пластины засветились.

Перстень медленно повернулся на пальце, сдирая кожу. Я смотрел, как кровь заполняет тонкое углубление вокруг камня. Кольцо сдвинулось до первого сустава.

Руны на саркофаге вспыхнули ярче. Перстень рванулся обратно. Цепочки лопнули.

Молодой артефактор вскрикнул и закрыл лицо руками. Одна из пластин пролетела возле его головы и врезалась в стену. Пожилой маг успел отшатнуться, но металлическая цепь полоснула его по щеке.

Кольцо вернулось на прежнее место.

Палец сразу распух и посинел.

— Ещё раз, — потребовал я.

— Бесполезно, — выдохнул маг, прижимая ладонь к рассечённой щеке. — Связь укрепляется при каждой попытке.

Я наклонился к саркофагу.

— Эльсвита! — позвал я, ударив здоровой рукой по крышке. — Если слышишь меня, ответь.

Тишина. Сердце тяжело толкнулось в рёбра.

— Эльсвита!

Изнутри донёсся едва различимый скрежет. Будто ноготь провёл по камню и сорвался.

Она услышала меня.

Просто больше не могла ударить. Я закрыл глаза.

Передо мной снова возникла оранжерея. Земля, разрытая людьми. Узкая камера под полом. Слова, выцарапанные на стене рукой женщины, которая одиннадцать дней ждала, что я приду.

В тот раз я не слышал её.

Теперь слышал. И всё равно не мог открыть.

— Сколько у неё времени? — спросил я, продолжая смотреть на крышку.

Маги переглянулись.

— Мы не знаем, насколько плотно закрыт саркофаг, — осторожно ответил пожилой мужчина. — Внутри мог остаться воздух.

— Сколько?

Мой голос прозвучал негромко.

Молодой артефактор отступил. Капитан сжал рукоять меча, словно собирался защищать магов от меня, но прекрасно понимал, что не успеет.

— Несколько минут, — признался пожилой маг. — Возможно, больше. Если госпожа не двигается и старается дышать медленно…

Он не закончил.

Эльсвита боялась темноты.

Она не могла лежать неподвижно рядом с телом человека, который однажды уже замуровал её заживо. Наверняка кричала, билась о крышку, тратила последние глотки воздуха.

И звала. Меня.

— Разрушьте связь, — произнёс я, разжимая пальцы. — Сейчас.

— Для этого необходимо распутать заклинание, — объяснил маг, вытирая кровь со щеки. — Мы должны определить, как именно душа вашего отца связана с перстнем. Если начать вслепую, можно наделать дел… И усугубить ситуацию…

Я посмотрел на саркофаг.

— Начинайте.

Маг не пошевелился.

— Потребуется несколько часов, — прошептал он.

Внутри стало очень тихо.

Больше не было ни ударов, ни царапанья.

Я подошёл к молодому артефактору и открыл его чемоданчик. Между серебряными пластинами лежал ритуальный нож. Небольшой, изогнутый, покрытый рунами.

Тот самый, чью магию маги пытались использовать для снятия перстня. Я взял его левой рукой.

— Этот нож разрежет кость дракона? — спросил я, рассматривая тонкое лезвие.

Пожилой маг побледнел ещё сильнее.

— Ваша светлость, не торопитесь. Я уверен, что есть возможности снять кольцо и… — спешно пролепетал он, понимая, что я задумал.

— Разрежет? — повторил я, поворачивая нож.

Руны на лезвии вспыхнули красным.

— Он создан для рассечения магических связей, — выговорил мужчина. — Поэтому сможет пройти сквозь изменённую кость. Но если проклятие проникло так глубоко, мы не сумеем восстановить палец.

— Значит, восстанавливать не будете, — произнёс я, стиснув зубы.

Маг бросился ко мне. Я посмотрел ему в лицо. Он остановился сам.

— От потери крови вы можете лишиться сознания, — предупредил мужчина. — Или не закончить начатое… Я… я не знаю порога вашей болевой чувствительности…

— Тогда перевяжете как можно быстрее и приведёте меня в чувство, — ответил я и опустился возле саркофага. — Для этого вас сюда и позвали. Но главное — сдвиньте крышку! Бросьте меня — сдвигайте крышку.

Я положил правую ладонь на фамильный герб, выгравированный на тяжёлом мраморе.

Каменный дракон расправлял крылья под моими пальцами. На этом изображении я вырос. Отец показывал его мне ещё ребёнком и говорил, что кровь Вельтеров важнее любви, долга и чужой жизни.

Я верил. Слишком долго верил каждому его слову.

Перстень вспыхнул.

Холод собрался возле саркофага. Пламя светильников вытянулось синими иглами, а воздух наполнил запах туберозы.

Прозрачная фигура проступила возле гробницы. Отец появился в погребальном костюме. Его лицо больше не казалось спокойным. Жёлтые глаза горели ненавистью, губы обнажили зубы.

Капитан отшатнулся и выхватил меч. Молодой артефактор зажал рот ладонью.

Теперь его видели все.

— Ассер, — произнёс отец тем голосом, которым когда-то приказывал мне выпрямить спину. — Положи нож.

Раньше я подчинился бы прежде, чем успел подумать. Теперь сильнее сжал рукоять.

— Откройте саркофаг, — потребовал я, глядя на покойника. — И я сохраню перстень.

Отец усмехнулся.

— Ты всё ещё пытаешься торговаться, хотя прекрасно понимаешь, что предложить тебе нечего.

— У вас осталась душа.

— Которую ты не посмеешь уничтожить. Или ты что? Хочешь убить собственного отца? Ещё раз?

Он сделал шаг ко мне.

Его прозрачная фигура дрожала. Перенос Эльсвиты и печать отняли слишком много сил. Отец мог говорить, мог заставить кольцо сжиматься, но не мог отобрать у меня нож.

Иначе уже сделал бы это.

— Ты мой сын, — напомнил покойник, заметив, что я не отвожу взгляда. — Последний мужчина нашего рода. Единственный наследник силы, которую твои предки собирали столетиями.

— Поэтому вы превратили меня в источник для своего проклятия? — зарычал я, не желая его больше называть на «ты». Этого отца я никогда не знал. Он был для меня чужим человеком.

— Я сделал тебя сильнее.

— Вы сделали меня похожим на себя, — процедил я, скрипнув зубами.

Улыбка исчезла с его лица.

Я поставил лезвие у основания пальца, на котором находился перстень.

Тело мгновенно попыталось защититься. Кожа покрылась чёрной чешуёй. Кость стала плотнее, под ногтями появились когти.

Дракон не позволял причинить себе вред. Мне пришлось заставить его отступить.

Чешуя медленно исчезла. Рука снова стала человеческой, беззащитной перед тонким магическим лезвием.

— Ты не сделаешь этого, — произнёс отец.

Я надавил. Нож рассёк кожу.

Боль ослепила. Мир исчез в белой вспышке. Звук застрял в горле, пальцы свело, а рука дёрнулась, пытаясь вырваться из-под лезвия.

Кровь хлынула на фамильный герб.

Я убрал нож.

Не из страха.

Лезвие упёрлось в кость.

— Ваша светлость, остановитесь, — попросил пожилой маг, приближаясь на один шаг. — Мы найдём другой способ.

Из саркофага не донеслось ни звука.

Я снова посмотрел на отца. Он улыбался. Наверное, он так же улыбался Эльсвите, пока закладывал последний камень.

— Она всё равно тебя не простит, — напомнил покойник. — Ты уничтожишь руку, потеряешь родовой перстень, отречёшься от меня. А она посмотрит на тебя и вспомнит мужчину, который назвал её лгуньей.

Слова ударили точнее ножа. Потому что были правдой. Эльсвита могла не простить.

Имела полное право больше никогда не взглянуть на меня. Уехать, выбрать другого мужчину, прожить жизнь, в которой для меня не останется места.

Но сначала у неё должна была остаться эта жизнь.

— Это её право, — глухо ответил я.

Впервые отец испугался. Я снова прижал лезвие к ране. И почувствовал боль. Зубы крошились. Я чувствовал, как втягиваю сквозь них затхлый воздух склепа.

— Ассер! — закричал покойник, протягивая ко мне прозрачную руку. — Я запрещаю!

— Вы больше ничего мне не запрещаете.

Я надавил всем телом.

Ритуальные руны вспыхнули. Лезвие вошло в кость. Хруст оказался тихим, почти будничным, но от этого звука у молодого артефактора подогнулись ноги.

Боль разорвала руку до плеча. На этот раз я закричал.

Дракон рванулся наружу. Пламя ударило в горло, когти вспороли камень, зрение на несколько мгновений залило золотом.

Но нож продолжал двигаться.

Ещё немного.

Последняя жила натянулась под лезвием и лопнула. Палец вместе с перстнем упал на каменную крышку. Жёлтый камень вспыхнул так ярко, что люди закрыли лица. Золотая линия вокруг саркофага разорвалась.

Руны начали гаснуть одна за другой. Отец закричал.

Его фигура выгнулась, прозрачные руки вцепились в горло, а тело потянулось к перстню. Он пытался удержаться возле гробницы, но связь уже тащила его обратно.

— Ты уничтожил наш род! — донёсся его голос.

Я прижал изувеченную руку к груди и поднялся.

Кровь текла между пальцами, пропитывала чёрный мундир и капала на герб Вельтеров.

— Нет, — выговорил я, чувствуя, как темнеет перед глазами. — Только то, что вы с ним сделали.

Призрак рассыпался золотым дымом. Перстень потемнел.

Молодой артефактор накрыл отсечённый палец металлической чашей. Пожилой маг бросился ко мне с бинтами, но я оттолкнул его здоровой рукой.

— Сначала саркофаг.

— Вы истечёте кровью! — возразил мужчина, пытаясь перехватить моё запястье.

— Сомневаюсь. Меня ранили и пострашнее. Быстро открывайте крышку!

Капитан уже стоял возле гробницы. Я ухватился левой рукой за край. Правая больше не слушалась. В пальцах не было силы. Пока только пульсирующая боль.

Мы потянули. Крышка дрогнула.

Камень сдвинулся всего на несколько пальцев, и изнутри вырвался затхлый воздух. Запах смерти ударил в лицо.

— Эльсвита! — позвал я, пытаясь заглянуть в щель.

Ответа не было.

К нам бросились охранники. Несколько человек вцепились в крышку. Камень медленно пополз в сторону, царапая основание.

Щель стала шире. Я увидел белую ткань.

Светлые волосы. Неподвижную руку возле почерневших костей старого герцога.

— Ещё! — приказал я.

Люди навалились одновременно.

Крышка сорвалась с основания и рухнула на пол. Камень раскололся, но я уже не смотрел на него.

Эльсвита лежала внутри.

Отец действительно приготовил саркофаг для двоих. Его высохшее тело занимало одну половину. Эльсвита была втиснута рядом, прижата плечом к погребальному костюму. На её шее темнели следы пальцев, губы посинели, закрытые глаза казались запавшими.

Я нагнулся и попытался поднять её. Изувеченная рука не выдержала. Пальцы разжались, кровь хлынула сильнее.

Капитан молча подхватил Эльсвиту под плечи. Я просунул здоровую руку под её колени, и вместе мы вытащили её из гробницы.

Она была ещё тёплой.

Я опустился на пол и прижал ухо к её груди. Не услышал ничего.

Ни вдоха. Ни слабого движения. Ни сердца, которое несколько минут назад билось под моей ладонью.

Я нашёл Эльсвиту. Но она больше не дышала.