Глава 130

Глава 130

Первой вернулась боль.

Она ударила в грудь, разошлась по рёбрам и вспыхнула в горле. Мне показалось, что на меня снова опустили каменную крышку. Только теперь саркофаг сдавливал изнутри, выталкивая из тела последние остатки воздуха.

Кто-то прижимал ладонь к моей груди.

Надавливал. Отпускал. Снова надавливал.

Хотелось потребовать, чтобы меня оставили в покое. Я больше не могла бороться. Не хотела возвращаться туда, где опять будут темнота, старый герцог и бесконечная необходимость доказывать, что я не сошла с ума.

Но сквозь гул пробился знакомый голос.

— Дыши, Эльсвита, — требовал Ассер, и каждое слово дрожало от едва сдерживаемого ужаса. — Ты слышишь меня? Дыши!

Я слышала.

Просто не могла выполнить приказ.

Грудь не поднималась. Горло сжалось, во рту появился вкус каменной пыли, а тело казалось тяжёлым и чужим.

Тёплые пальцы коснулись моего лица. Большая ладонь легла на затылок, приподнимая голову.

Потом чужое дыхание ворвалось в рот. Воздух обжёг лёгкие.

Тело выгнулось, пытаясь вытолкнуть его обратно. Сердце ударило один раз. Слабо, болезненно.

И снова замерло.

— Ещё раз, — потребовал пожилой мужчина, находившийся где-то рядом. — Ваша светлость, продолжайте. Я чувствую слабый отклик.

Ассер снова наклонился ко мне.

Я ощутила запах дыма, кожи и крови. Его волосы скользнули по моей щеке, а горячий воздух снова наполнил лёгкие.

Стало больно. По-настоящему.

Боль оказалась такой сильной, что я поняла: смерть отступила.

Сердце толкнулось в рёбра. Потом ещё раз. Горло разжалось.

Первый самостоятельный вдох вошёл в меня словно осколки стекла. Я закашлялась, захлебнулась воздухом и попыталась повернуться на бок.

Чьи-то руки сразу поддержали меня.

— Вот так, — прошептал Ассер, прижимая меня к себе. — Дыши. Пожалуйста, только дыши.

Я никогда не слышала, чтобы генерал Ассер Вельтер произносил это слово столько раз.

Его голос сорвался. Муж прижал моё лицо к груди, и я услышала, как тяжело и быстро бьётся его сердце.

Живое.

Я судорожно вцепилась в чёрный мундир. Пальцы не слушались, ткань выскальзывала, но Ассер не позволил мне упасть. Его рука обхватила мои плечи, удерживая возле себя.

Кашель разрывал лёгкие.

Каждый вдох причинял боль. Но я продолжала дышать, потому что Ассер требовал этого, а тело всё ещё помнило, как исполнять его приказы.

Перед глазами медленно прояснилось.

Я увидела каменный пол. Разбитую крышку саркофага. Людей, застывших возле стены. Молодого артефактора, державшего металлическую чашу обеими руками.

И тёмное пятно крови, расплывавшееся по мундиру Ассера.

— Ты ранен, — выговорила я, пытаясь отстраниться.

— Неважно, — хрипло ответил бывший муж и снова притянул меня к груди.

— Важно, — возразила я, чувствуя, как от нового вдоха закружилась голова. — Покажи.

Ассер не пошевелился.

Он смотрел на моё лицо так, словно боялся, что стоит отвести глаза — и я снова перестану дышать. Его зрачки превратились в узкие драконьи щели. На скулах проступила чёрная чешуя.

— Эльсвита, — произнёс он, не ослабляя объятий. — Ты только что вернулась с того света. Давай хотя бы несколько минут будем считать главной проблемой это.

— Я уже один раз вернулась с того света, — напомнила я, чувствуя, как дрожат губы. — Ничего нового.

В другой момент он бы усмехнулся. Сейчас лицо Ассера исказилось.

— Для тебя, возможно, — выговорил он. — Я присутствовал при этом впервые. И повторять не намерен.

Пожилой маг опустился возле меня на колени. Его пальцы коснулись моей шеи, проверяя пульс.

— Сердце слабое, но бьётся ровно, — сообщил мужчина и посмотрел на Ассера. — Госпожу нужно поднять наверх. Здесь слишком холодно.

— Несите носилки, — приказал генерал, даже не обернувшись.

Капитан тут же направил одного из людей к лестнице.

Я хотела спросить, как они нашли меня. Как открыли саркофаг. Что произошло со старым герцогом. Но сначала снова посмотрела на кровь.

Она стекала по правой руке Ассера, собиралась на кончиках пальцев и падала на камень.

Я опустила взгляд.

Правая рука мужа была обмотана тканью. Белая повязка уже пропиталась кровью, а её конец свободно свисал возле запястья. Ассер сжимал ладонь, будто пытался скрыть повреждение.

Но скрыть его было невозможно.

Одного пальца не хватало.

Воздух снова застрял в горле.

На мгновение я решила, что мне показалось. После темноты зрение ещё не восстановилось. Кровь, слабость и пережитый ужас могли исказить любую деталь.

Я пересчитала пальцы. Потом ещё раз.

На руке Ассера не хватало того, на котором находился фамильный перстень.

— Где кольцо? — спросила я, и голос прозвучал совсем тихо.

Муж проследил за моим взглядом.

— Больше не на мне, — ответил он после короткой паузы.

Холод пополз по телу, хотя меня по-прежнему прижимали к горячей драконьей груди.

— Ассер, что ты сделал? — прошептала я.

Он посмотрел на свою руку так спокойно, словно речь шла о порванной перчатке.

— Снял перстень, чтобы спасти мою жену…

— Как?

Муж промолчал. Мне не нужен был ответ.

Я видела окровавленный ритуальный нож возле саркофага. Видела кровь на фамильном гербе. Видела перевязанную руку.

И понимала, что произошло.

Желудок сжался. К горлу подкатила тошнота. Я попыталась отодвинуться от Ассера, чтобы снова посмотреть на его ладонь, но тело не удержало меня.

Муж подхватил здоровой рукой.

— Осторожно, — потребовал он, усаживая меня на сложенный плащ. — Тебе нельзя вставать.

— Ты отрезал себе палец, — прошептала я, не сводя взгляда с окровавленной повязки.

Слова прозвучали страшнее, когда я произнесла их вслух. Ассер опустил руку.

— Перстень не снимался. Пришлось пойти на крайние меры. Можешь называть это самым быстрым и надёжным способом.

Он говорил об этом так, словно выбил запертую дверь.

Перед глазами поплыло. В памяти вспыхнула его ладонь, прижатая к моей груди возле кареты. Тяжёлый перстень между нами. Тепло сильных пальцев.

Я попросила Ассера беречь себя.

А через несколько минут он положил руку на камень и отрезал часть собственного тела, потому что я снова оказалась замурована заживо.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Этот диагноз мне уже ставили, — отозвался генерал, рассматривая моё лицо. — Правда, по другому поводу.

Я попыталась ответить, но из горла вырвался только кашель.

Ассер сразу перестал шутить. Его ладонь легла мне между лопаток. Он поддерживал меня, пока приступ не закончился, а затем осторожно провёл пальцами по волосам.

В этом движении было столько страха, что стало трудно дышать уже не из-за саркофага.

Он действительно думал, что потерял меня. И от этой мысли внутри появилось опасное тепло. Не прощение.

Я не могла простить человека только потому, что он спас меня от опасности, в которую сам позволил мне вернуться. Не могла забыть документы о разводе, недоверие и взгляд, которым Ассер встречал каждое новое доказательство.

Но сердце всё равно болезненно сжалось при виде его руки. Металлическая чаша в руках артефактора дрогнула.

Молодой мужчина едва не выронил её. Он прижал сосуд к груди, но изнутри раздался удар.

Один.

Потом второй. Крышка подпрыгнула, и из щели вырвался жёлтый свет.

В склеп вернулся запах туберозы.

Я перестала дышать. На этот раз Ассер заметил сразу.

Он поднялся и закрыл меня собой. Чёрный мундир заслонил чашу, саркофаг и людей. Здоровая рука отодвинула меня дальше к стене.

— Что там? — спросила я, цепляясь за его рукав.

— Перстень, — ответил муж, не оборачиваясь.

Из чаши донёсся смех старого герцога.

Тихий.

Довольный.

Тот самый смех, который я слышала в камере, когда очередной камень закрывал свет.

Тело перестало слушаться. Каменный пол снова превратился в сырую землю. Стены придвинулись ближе, а повязка на шее сдавила горло.

— Он не исчез, — прошептала я.

— Нет, — подтвердил пожилой маг, отходя от чаши. — Связь с вашей светлостью разорвана, но душа осталась внутри артефакта.

Ассер повернул голову.

— Уничтожьте.

Маги переглянулись.

Мне уже начинало казаться, что это их любимый способ сообщать плохие новости.

— Теперь это возможно, — осторожно произнёс пожилой мужчина. — Но перстень всё ещё наполнен драконьей силой. Обычное заклинание может освободить то, что находится внутри.

— Тогда как его уничтожить? — спросил Ассер, и голос стал опасно спокойным.

Маг посмотрел на проступившую на его шее чешую.

— Драконьим пламенем.

Я сильнее сжала рукав мужа.

— У тебя нет сил, — напомнила я, чувствуя под пальцами пропитанную кровью ткань. — Ты едва стоишь.

Ассер посмотрел на меня.

Его лицо было бледным. На висках выступил пот, губы потеряли цвет. Но в жёлтых глазах по-прежнему горел драконий огонь.

— На него хватит, — пообещал генерал.

— Ассер…

Он накрыл мою руку своей здоровой ладонью.

— Эльсвита, если этот перстень останется цел, отец снова найдёт способ приблизиться к тебе. Я больше не собираюсь проверять, сколько ещё жизней у моей жены.

— Бывшей жены, — напомнила я прежде, чем успела остановиться.

Пальцы Ассера дрогнули.

Боль промелькнула в его глазах и тут же исчезла. Муж медленно отпустил мою руку.

— Тем более, — произнёс он хрипло. — Теперь я даже не могу приказать тебе держаться от него подальше. Придётся его уничтожить.

Молодой артефактор поставил чашу на каменный пол. Его руки дрожали так сильно, что металл зазвенел.

— Отойдите, ваша светлость, — попросил пожилой маг, доставая щипцы. — Я извлеку перстень.

— В чаше не только он, — предупредил Ассер.

Мужчина замер.

Я закрыла глаза. Не хотела видеть.

Но услышала, как откинулась металлическая крышка. Как молодой артефактор судорожно вдохнул. Как щипцы заскребли по дну.

На камень упало что-то мягкое. Я отвернулась, чувствуя, как внутри всё затряслось.

Золотой свет поднялся над ним и начал сгущаться. Возникли прозрачные ноги, погребальный костюм, лицо старого герцога.

Теперь покойник выглядел иначе.

Его кожа почернела, словно обгорела. На щеках появились трещины, сквозь которые пробивалось жёлтое пламя. Руки дрожали, а фигура то становилась плотнее, то рассыпалась дымом.

Герцог посмотрел на меня.

— Неужели ты решила, что победила? — спросил он, растягивая обугленные губы в улыбке. — Мой сын искалечил себя ради женщины, которая всё равно его бросит.

Я прижала ладонь к горлу. Страх остался. Но теперь между мной и старым герцогом стоял Ассер. Не сомневающийся. Не требующий доказательств.

Готовый уничтожить последнюю частицу отца, которому поклонялся всю жизнь.

— Замолчите, — прохрипела я.

Герцог перевёл взгляд на сына.

— Слышишь? — поинтересовался он почти ласково. — Даже сейчас она не сказала, что простила тебя. Ты потерял палец зря. Она уйдёт.

Плечи Ассера напряглись.

Я ждала, что он обернётся. Посмотрит на меня. Хотя бы попытается понять, правда ли я собираюсь уйти.

Но бывший муж не посмотрел.

— Значит, уйдёт живой, — ответил он.

Сердце ударило так сильно, что боль отозвалась в рёбрах.

Ассер ничего не требовал взамен. Не напоминал о пальце. Не просил остаться. Даже не пытался использовать моё чувство вины.

Просто выбрал мою жизнь.

— Глупец! — закричал покойный герцог, бросаясь к нему.

Ассер шагнул навстречу. Драконье пламя вырвалось из его рта.

Огонь оказался почти белым. Он ударил в перстень, растёкся по камню и поднялся золотой стеной. Жар обжёг лицо. Люди отступили, закрываясь руками, а пожилой маг выставил защиту вокруг меня.

Старый герцог оказался внутри пламени.

Он метался, пытался дотянуться до сына, кричал его имя. От погребального костюма отрывались чёрные лоскуты. Прозрачная кожа плавилась, обнажая жёлтый свет.

Ассер продолжал выдыхать огонь.

Его тело дрожало. Кровь снова пропитала повязку и потекла по руке. Колени подогнулись, но муж не отступил.

— Хватит! — потребовала я, пытаясь подняться. — Ассер, ты уничтожишь себя!

Он не услышал.

Или решил, что пока перстень цел, останавливаться нельзя.

Я вцепилась в руку пожилого мага.

— Помогите ему!

— Мы не можем войти в драконье пламя, — ответил мужчина, удерживая меня возле стены. — Осталось немного. Посмотрите на камень.

Жёлтый камень в перстне покрылся трещинами. Сначала одной.

Потом второй.

Старый герцог закричал ещё громче.

— Ассер! Я твой отец!

Муж прекратил выдыхать пламя только для того, чтобы ответить:

— Мой отец умер несколько лет назад. Вы — всё, что осталось после его преступлений.

Он снова выпустил огонь. Камень раскололся. Звук оказался негромким. Обычный сухой щелчок, похожий на треск ветки в камине.

Но старый герцог замер.

Его жёлтые глаза расширились. Пламя вспыхнуло внутри прозрачного тела, прошло по рукам, груди и лицу.

Покойник посмотрел на меня. Впервые в его взгляде не было ни ласковой насмешки, ни уверенности. Только страх.

— Нет, — удивлённо и обречённо прошептал он.

Перстень рассыпался чёрным пеплом.

Призрак старого герцога исчез вместе с ним. Запах туберозы стал сильнее. А потом оборвался. Огонь погас.

Ассер пошатнулся.

Капитан успел подхватить его под плечо, но генерал тут же выпрямился и отстранился.

— Я могу стоять, — предупредил он.

— Это ненадолго, — заметил пожилой маг, глядя на кровь.

— Значит, вам придётся говорить быстро.

Я хотела потребовать, чтобы Ассер сел. Чтобы позволил перевязать руку. Чтобы хотя бы один раз перестал вести себя так, словно тело обязано повиноваться генеральскому приказу.

Но по склепу прошёл холод.

Не прежний. В нём не было ужаса камеры. Только сырость после дождя и запах мокрой золы.

Пламя ближайшего светильника вытянулось синей иглой. Возле разбитого саркофага возникло бледное пятно.

Я узнала белый передник раньше, чем проступило лицо.

— Мари, — прошептала я, прижимая ладонь к груди.

Горничная появилась перед нами.

Она была почти прозрачной. Сквозь тёмное платье виднелся каменный пол, а края фигуры растворялись в воздухе. Но следов пальцев на её шее больше не было.

Мари выглядела такой, какой я помнила её до исчезновения.

Молодой. Живой. Спокойной.

— Всё закончилось, госпожа, — произнесла она, и голос прозвучал тихо, но отчётливо.

Я попыталась подняться.

Ноги не удержали, однако Ассер оказался рядом прежде, чем я упала. Его здоровая рука поддержала меня за талию.

На этот раз я не отстранилась.

— Ты спасла меня, — выговорила я, чувствуя, как по лицу текут слёзы.

Мари покачала головой.

— Я только постучала, госпожа.

— Ты сохранила чертёж. Рассказала правду. Нашла меня.

— Потому что вы были добры ко мне, — ответила горничная, и её губы дрогнули в знакомой застенчивой улыбке. — Когда старый герцог сказал, что заболела моя мать, вы передали ему деньги для лекаря. Он солгал вам. Но моя семья ничего не знает о том, что со мной случилось. Позаботьтесь о них, госпожа. Это моя последняя просьба.

У меня сжалось горло.

— Прости, что я не искала тебя.

— Вы искали правду, — возразила Мари, становясь прозрачнее. — Этого оказалось достаточно.

Ассер медленно отпустил меня, убедившись, что я могу стоять, и повернулся к призраку.

Генерал опустил голову.

— Я должен был понять, почему вы исчезли, — произнёс он. — Должен был найти вас. Вместо этого решил, что вы помогли Эльсвите бежать. Простите меня, Мари.

Горничная долго смотрела на него.

Несколько дней назад Ассер рассмеялся бы человеку, рассказавшему о призраке. Теперь стоял перед мёртвой служанкой с окровавленной рукой и просил у неё прощения.

— Не заставляйте госпожу снова доказывать вам правду, — попросила Мари.

Лицо Ассера изменилось. Он взглянул на меня.

— Не заставлю, — пообещал муж.

Мари улыбнулась.

Её фигура засветилась изнутри мягким белым светом. Он становился ярче, но не резал глаза. Наоборот, согревал сырой склеп, вытеснял запах смерти и последние следы холода.

— Теперь я могу уйти, — прошептала горничная. И её голос вдруг стал каким-то тёплым и мечтательным.

— Мари… — позвала я, протягивая руку.

Мои пальцы прошли сквозь свет.

На мгновение мне показалось, что холодная ладонь коснулась моей. Совсем легко. Как тогда, когда Мари помогала надевать перчатки перед завтраком.

— Спасибо, госпожа, — донёсся её голос.

Свет погас. Мари исчезла.

Я продолжала держать руку вытянутой, хотя передо мной больше никого не было.

Пустота оказалась больнее, чем я ожидала. Мари была мертва. Я больше никогда её не увижу. И это лицо, наполненное каким-то непередаваемым счастьем и светом, навсегда останется перед моими глазами.

Но только сейчас окончательно поняла, что она никогда не войдёт утром в спальню, не распахнёт шторы и не спросит, какое платье я выберу к завтраку.

Слёзы потекли сильнее. Ассер не пытался меня обнять. Стоял рядом и ждал, пока я сама опущу руку.

— Ваша светлость, — вмешался пожилой маг, обращаясь к нему, — теперь я должен заняться вашей раной.

— Займитесь госпожой, — приказал генерал.

— Я уже не умираю, — напомнила я и посмотрела на пропитавшуюся кровью повязку. — Так что займитесь моим бывшим мужем!

Ассер хотел возразить.

Я не позволила.

— Сядь, — потребовала я, чувствуя, как собственный голос срывается от слабости. — Хотя бы один раз сделай то, о чём тебя просят.

Капитан отвернулся, скрывая выражение лица. Молодой артефактор внезапно заинтересовался остатками металлической чаши.

Ассер посмотрел на меня.

— Ты всегда выбираешь неподходящее время, чтобы начать командовать.

— Я училась у генерала, — фыркнула я, глядя на его лицо.

На этот раз уголок его рта действительно дрогнул.

Муж позволил магу усадить себя на край каменного возвышения. Пожилой мужчина снял пропитанную кровью ткань, обработал рану и наложил новую повязку.

Я смотрела.

Не могла отвести глаз от места, где раньше находился палец.

Каждый раз, когда маг касался раны, плечи Ассера напрягались. Но муж не издал ни звука. Только продолжал следить за мной, словно не он терял кровь, а я могла снова исчезнуть.

— Рана закрыта, — сообщил маг через несколько минут. — Сделал всё, что мог. Вам бы отдохнуть, господин генерал.

— После того, как Эльсвиту поднимут наверх, — ответил Ассер и встал.

Он смог сделать это без помощи.

Покачнулся всего один раз, но выпрямился. Чёрный мундир был испачкан кровью, волосы растрепались, на лице остались следы сажи. И всё равно передо мной стоял генерал, способный одним взглядом заставить людей расступиться.

Значит, на ногах он ещё держался. С лестницы донеслись голоса. Слуги несли носилки.

Ассер посмотрел на приближавшихся людей, потом на меня.

— Оставьте нас, — приказал он.

— Ваша светлость, госпоже требуется помощь, — возразил пожилой маг.

— Вы будете возле лестницы, — уточнил генерал. — Если Эльсвите станет хуже, я позову.

Мужчина перевёл взгляд на меня, словно спрашивая, согласна ли я остаться с бывшим мужем.

Я могла потребовать, чтобы все остались. После пережитого Ассер не посмел бы возразить. Но я кивнула.

Капитан первым направился к лестнице. Маги последовали за ним. Охранники подняли лампы и отошли в дальнюю часть склепа.

Мы остались возле разбитого саркофага вдвоём.

Ассер подошёл ко мне. Я невольно посмотрела на перевязанную руку.

— Не надо ничего говорить, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты и так сделал достаточно.

Муж остановился на расстоянии вытянутой руки.

Несколько мгновений он смотрел на моё лицо. В его глазах не было ни прежней холодности, ни генеральской уверенности.

Только боль. Ассер медленно опустился на одно колено.

Я перестала дышать. Он мог стоять. Я видела это.

Никто не заставлял его опускаться на холодный камень. Не было ни слабости, ни чужой руки на плече.

Это был его выбор. На пол опустилось второе колено.

Генерал Ассер Вельтер встал передо мной на колени.

— Я же говорил, что встану перед тобой на колени, когда выяснится, что ты была права, — произнёс он, а я не смогла сдержать слёз.