Глава 13

Тепло от печи, медленно, но верно расползавшееся по стенам замка, стало для нас всех чем-то вроде тихого праздника.

Мы грелись не только физически, но и душой как у первого костра, разведенного на враждебной земле. Даже вечная метель за окном казалась теперь не такой уж безнадежной.

Я сидела в кабинете, составляя план работ на следующую неделю.

Глина для труб добывалась, печь для обжига у пруда почти достроена, несколько мужчин из деревни под руководством Артема начали делать заготовки для телеги. Казалось, механизм, пусть и скрипящий, запущен.

Внезапно в дверь резко постучали. Не робкий стук Эдгара и не уверенный Артема. Это был тяжелый, настойчивый удар кулаком.

— Войдите!

В кабинет ворвался Лука, один из братьев Артема. Его лицо, обычно спокойное, было бледным, а глаза выдали настоящий испуг.

— Хозяйка! К воротам… чужие подошли!

— Чужие? Кто? Вандермонды? — сердце упало.

— Нет… Похлеще. Орки.

В голове на миг воцарилась пустота. Орки.

В этом мире они не были зеленокожими карикатурами. Это были высокие, могучие гуманоиды с серой или землистой кожей, крепкими клыками и репутацией свирепых, но честных воинов и умелых ремесленников.

Они жили в горных кланах далеко на севере и редко появлялись в человеческих землях. А если появлялись, то либо как наемники, либо как грабители.

— Сколько их? — спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Шесть. На снегоступах. Выглядят… измученными. Оружие при себе, но в ножнах.

Шесть орков. Даже один мог бы переломить хребет любому из наших мужиков. Мы были беззащитны.

— Где Артем? Марта?

— Артем у пруда. Марта в замке. Она говорит, не пускать ни в коем случае.

Я подошла к окну, выходившему на двор. Сумерки сгущались, и в снежной пелене у ворот действительно виднелись высокие, плотные силуэты. Они стояли неподвижно, не пытаясь ломиться, не угрожая. Просто ждали.

Сердце колотилось как бешеное. Пустить их, невероятный риск. Они могли перерезать нас всех, как кур. Не пустить, значит спровоцировать нападение. А если они просто ищут убежища от бури? Отказ от гостеприимства в таких краях считался тяжким грехом, даже для орков.

— Груня, — сказала, не отрываясь от окна. — Принеси мне шубу. И позови Эдгара.

— Миледи, вы не думаете…

— Я думаю, что у нас нет выбора. Если они хотели напасть, они бы уже это сделали. Судя по всему, они просто просят ночлега.

Выйдя во двор, я почувствовала, как на меня уставились все обитатели замка, столпившиеся у дверей. Марта смотрела с немым осуждением. Эдгар дрожал. Груня пыталась заслонить меня собой.

Я сделала несколько шагов к воротам, стараясь идти уверенно. Теперь я могла разглядеть их получше.

Шесть фигур, закутанных в меха и просмоленную кожу. Их лица были грубыми, со шрамами, покрытыми инеем. У самого крупного, стоящего впереди, на плече висела не секира, а огромная, заиндевевшая котомка. Они смотрели на меня тяжелыми, усталыми глазами цвета темного янтаря.

— Кто вы и что вам нужно? — спросила, останавливаясь в десяти шагах. Мой голос прозвучал громче, чем я ожидала.

Орк впереди, видимо вожак, сделал шаг вперед. Он был на голову выше Артема, и его широкая грудь дышала ровно, но медленно.

— Я Гром Каменное Ребро, из клана Седых Утесов, — его голос был низким, как отдаленный грохот. — Мы следопыты. Наш отряд попал в лавину. Остались мы. Идем к своим, через перевал. Ночь застала. Просим огня и крыши на ночь. Заплатим.

Он говорил на ломаном, но понятном языке людей. Его слова звучали прямо, без угроз, но и без просьбы. Это было заявление.

— У нас мало еды, — сказала осторожно. — И места.

— Еду у нас есть, — кивнул Гром. — Места нам нужно немного. Конюшня, сарай, все сойдет. Не впервой.

Я колебалась. Риск был огромен. Но в их глазах я видела не алчность разбойников, а усталость выживших. И еще достоинство. Они просили, как равные, а не требовали.

— Вы сложите оружие у входа, — заявила. — И будете слушаться правил моего дома.

Гром нахмурился, его мощные брови сошлись.

— Оружие, честь воина. Мы не сложим.

— Тогда и крыши не получите, — я скрестила руки на груди, хотя внутри все обмерло. — Вы можете быть честными воинами, но я отвечаю за тех, кто под этой крышей. Без оружия внутри это мое условие.

Орки переглянулись, что-то бурно обсуждая на своем гортанном языке. Наконец Гром кивнул.

— Ладно. Твое право. Сложим. Но если нападете, то клянемся каменным сердцем гор, мы ответим.

Он первым отстегнул массивный топор с пояса и положил его на снег. Его товарищи, нехотя, но последовали примеру. Скоро у ворот образовалась небольшая груда впечатляющего и смертоносного железа.

— Эдгар, открой ворота, — приказала. — Марта, покажи им старый сарай у конюшни. Ульяна, принеси горячей воды и что-нибудь из запасов.

Орки, согнувшись, прошли в ворота. Вблизи они были еще внушительнее. От них пахло снегом, дымом, потом и чем-то диким - можжевельником и мокрой шкурой. Они молча, с достоинством проследовали за Мартой, которая вела их, вытянувшись в струнку и побледнев как смерть.

Мы с Груней остались во дворе, глядя, как они скрываются в сумерках.

— Миледи, — прошептала Груня. — Что мы наделали…

— Мы дали кров усталым путникам, — сказала, больше убеждая себя. — А теперь иди, помоги Ульяне. И следи, чтобы никто не делал глупостей.

Весь вечер в замке царила нервная, звенящая тишина. Все говорили шепотом, прислушиваясь к звукам со двора.

Из сарая доносился негромкий гул оркских голосов, запах дыма от их походной печурки (они, видимо, принесли ее с собой) и… запах жареного мяса. Охотничьей добычи, судя по всему.

Я не могла усидеть на месте. Около полуночи, накинув шубу, я вышла во двор.

У сарая горел костер, вокруг него сидели орки. Они ели, негромко разговаривали, чинили снаряжение. Один из них заметил меня и что-то сказал Грому. Тот поднял голову и кивнул мне, приглашая жестом.

Подойти к костру к шести чужим оркам было безумием. Но отступать было поздно. Я подошла, остановившись на почтительном расстоянии.

— Не спится, хозяйка? — спросил Гром, отламывая кусок какого-то вяленого мяса.

— Волнуюсь за гостей, — ответила. — Все ли в порядке?

— Лучше, чем в снегу, — он хмыкнул. — Спасибо за кров. Ты смелая. Мало кто из челевечек пропустит орков за порог.

— Вы не похожи на разбойников.

— А разбойники не похожи на разбойников, пока не начнут грабить, — парировал другой орк, помоложе, со шрамом через глаз. Его слова не звучали угрозой, скорее констатацией факта.

— Вы далеко от дома, — заметила.

Гром кивнул ,глядя в огонь.

— Да. Идем с вестью в крепость на перевале. Тревожные вести. Ледяные твари с севера шевелятся. Чаще нападают на стойбища.

— Ледяные твари? — переспросила, и по спине пробежал холодок, не имевший отношения к погоде.

— Да. Нежить ледяная. Духи стужи. Их всегда было много, но в последние зимы… Их будто прибавилось. Будто что-то манит их сюда, в эти долины.

Его слова легли прямо на мои самые темные догадки. Вечная зима, оживающая магия льда, «ледяные твари»… Все было связано.

— А вы… не боитесь? — не удержалась от вопроса.

Гром посмотрел на меня, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Страх, это плохой советчик в горах. Уважение хороший. Мы уважаем холод. И боремся с тем, кто приносит смерть. Ты, я вижу, тоже не из робких. Восстанавливаешь гнездо в таком месте.

— Пытаюсь, — призналась.

— Упорство хорошее качество, — сказал Гром. — Если выживешь. — он помолчал. — Мы уйдем на рассвете. Оставим тебе кое-что у ворот. В знак благодарности. И… совет. Камни здесь старые, и в них дремлет древний холод. Будь осторожна, разгребая пепелище. Можно разбудить не то.

С этими словами он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Я вернулась в замок, его слова звенели у меня в ушах. «Древний холод». «Разбудить не то».

На рассвете орки ушли так же тихо, как и пришли. Забрали свое оружие, тщательно затушили костер и оставили у ворот сверток.

В нем оказалась великолепно выделанная шкура белого медведя и небольшой, тяжелый слиток темного, будто вороненого металла с горным клеймом, оркская сталь, ценившаяся на вес золота.

И еще, втоптанное в снег у самых ворот, я нашла отпечаток огромной лапы, не похожей ни на волчью, ни на медвежью.

Когтистый, с неестественно длинными пальцами. Он вел не на дорогу, а вглубь долины, в сторону самых высоких и неприступных пиков.

Орки ушли, оставив после себя не только дары, но и тяжелое предчувствие. ____