Глава 14

Следующие несколько дней после визита орков прошли в нервном ожидании.

Я переживала, что нам придется встретится с непонятными тварями. Строила планы, как мы будем отбиваться.

Работы, тем временем, не останавливались.

Печь в подвале работала бесперебойно, и тепло от нее стало ощутимым не только в цокольном этаже, но и начало потихоньку подниматься по лестницам.

Это был маленький, но очень важный триумф. В замке перестали мерзнуть чернила, а на кухне Ульяна больше не жаловалась, что тесто не подходит.

Я проводила много времени у пруда, используя свой странный дар, чтобы размягчать промерзшую землю на дне.

Это было изнурительно. Каждый раз после такого «сеанса» я чувствовала себя опустошенной, будто выжатой.

Ко мне возвращалась тошнота, кружилась голова, и только теплый отвар из трав, который Груня научилась готовить, немного возвращал меня к жизни. Но вид того, как быстро продвигается работа, давал силы продолжать.

Как-то раз, возвращаясь в замок, я поскользнулась на обледенелой тропинке и, чтобы не упасть, инстинктивно впилась пальцами в ледяную корку на камне. И снова почувствовала этот выброс внутреннего холода.

Лед под моей ладонью не растаял. Он… ожил. Извился тончайшими серебряными нитями, сплелся в изящный, хрупкий узор, похожий на морозный цветок. Я замерла, завороженно глядя на это невольное творение. Оно было красивым. И пугающим.

И глядя на этот ледяной цветок, увидела странное...

Маленькая девочка, лет пяти. Ее зовут Лея.

Она сидит на подоконнике в солнечной комнате, не в этом мрачном замке, а в светлом, уютном поместье.

За окном лето, зеленые луга. Но на стекле, под ее пальчиком, расцветает такой же ледяной узор.

Она смеется, радуясь игре. А потом в комнату вбегает женщина с бледным, испуганным лицом. Мама. Она хватает Лею с подоконника, с силой трет ее пальцы теплой тканью.

«Нельзя! Никогда, ты слышишь, никогда больше этого не делай!» - ее голос дрожит от ужаса, а не от гнева. За ней в дверях стоит мужчина, отец. Его лицо сурово и печально.

Потом карета. Долгая, тряская дорога. Лея плачет, ее укачивает.

Они приезжают в большой, шумный город, в дом с высокими стенами.

К ним приходит сухонький старичок в темных одеждах, от которого пахнет травами и чем-то горьким. Он дает Лее пить какую-то мутную, отвратительную на вкус жидкость.

Девочке становится плохо, ее тошнит, все плывет перед глазами. А когда она просыпается, внутри нее пусто. Та игра с узорами на стекле кажется далеким, смутным сном. Она пытается вспомнить, как это делалось, но не может. Просто не может.

Воспоминание нахлынуло с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось, стуча в висках.

Так вот откуда это. Это не новая сила, принесенная мной из другого мира. Это древнее наследие рода Сноуфилдов, дремавшее в крови Леи. И родители… они знали. Они испугались. Они отвезли ее к кому-то, кто «запечатал» этот дар.

Скорее всего, к алхимику или черному магу, специалисту по подавлению нежелательных талантов. Они предпочли иметь нормальную, безопасную дочь, чем наследницу с опасной и непредсказуемой магией льда.

И это «запечатывание» сработало. До поры до времени. До того момента, пока я, с моей чужой душой и отчаянным желанием выжить, не попала в самое сердце Снежной долины.

Пока древняя сила этого места, вечная зима и, возможно, новая жизнь внутри меня не разбудили то, что так старательно усыпляли.

Теперь все складывалось в ужасающую картину.

Родители Леи знали о проклятии долины или, по крайней мере, о ее странностях. Они знали о магии в крови. И они решили бежать. Спасти дочь, заперев ее дар и увезя подальше от этих мест.

Они выдали ее замуж за могущественного генерала драконов, надеясь, что его власть и удаленность от долины станут для нее защитой. Железной клеткой, но безопасной.

Как же они ошибались.

Медленно поднялась и пошла в замок, не замечая ни холода, ни усталости.

В голове крутилась одна мысль: меня не «одарили» этой силой. Мне вернули то, что было украдено. Насильно, из благих, как им казалось, побуждений. И теперь эта сила, дикая, необузданная, прорывалась наружу, как вода через треснувшую плотину.

Войдя в замок, я почти столкнулась с Мартой. Она несла свежее белье. Увидев мое лицо, она остановилась.

— С вами все в порядке, хозяйка? Вы белая как полотно.

— Вспомнила кое-что, Марта, — сказала, и голос прозвучал чужим. — Ты давно здесь. Ты знала моих родителей?

Ее лицо стало непроницаемым.

— Видела их. Молодыми. Они редко сюда приезжали.

— А про… про странности в долине? Про то, что здесь творилось раньше?

Марта опустила глаза.

— Ходили слухи. Старые сказки. Про духов холода. Про то, что род Сноуфилдов с ними как-то связан. Но ваши родители… они не любили об этом говорить. А потом и вовсе перестали приезжать. Сдали все управляющим, а сами жили в южных поместьях.

«Убежали», - прошептало что-то внутри меня. Они сбежали от ответственности. От наследия. И спрятали свою дочь так далеко и так надежно, как только могли.

— А я… в детстве, я здесь бывала? — спросила, уже зная ответ.

Марта покачала головой.

— Нет, хозяйка. Вас привозили младенцем, один раз. И все. Потом вас растили там, в теплых краях.

Значит, все верно. Меня держали подальше от этого места, чтобы оно не разбудило во мне то, что пытались усыпить.

Я поблагодарила Марту и поднялась в свою комнату. Села у окна, глядя на темнеющую долину.

Теперь я понимала, почему магия проявлялась так болезненно и неуправляемо. Она была искалечена. Ее пытались убить, но не смогли, только изуродовали. И теперь она пробивалась сквозь шрамы, дикая и непредсказуемая.

Мне нужно было научиться с ней обращаться. Не просто использовать как инструмент для размягчения земли, а понять ее. Принять. Иначе она могла погубить меня и все вокруг.

Вспомнились слова орка: «Будь осторожна, разгребая пепелище».

Я протянула руку к оконному стеклу. Вдохнула. Сосредоточилась не на том, чтобы вытянуть холод из себя, а на том, чтобы почувствовать холод вокруг.

Холод стекла, морозного воздуха за окном. Я представила его не врагом, а… частью себя. Древней, могучей силой, которой моя кровь была лишь слабым отголоском.

На стекле, медленно, будто нехотя, стал проявляться узор. Не тот хаотичный цветок, что возник от испуга. А четкий, геометрический рисунок. Снежинка. Идеальная, с шестью лучами. Она была хрупкой и прекрасной.

Я не почувствовала изнеможения. Наоборот, ощутила странный прилив спокойной, ледяной ясности. Это было не насилие над природой. Это было сотрудничество. Диалог.

Опустила руку. Снежинка медленно растаяла, оставив после себя лишь влажный след.

Так вот как нужно. Не бороться. Не подавлять. А направлять. Договариваться.

Проблема была в том, что у меня не было учителя. Родители предпочли забыть и заставить забыть. Дневник Алианы давал лишь обрывки, намеки.

Мне предстояло идти по этому пути одной, наощупь, балансируя на краю между спасением долины и тем, чтобы разбудить в ней что-то, с чем я не смогу справиться.

Но выбора, как всегда, не было. Эта сила была во мне. И она была ключом. К теплу в замке. К пруду, который не замерзнет. И, возможно, к разгадке тайны вечной зимы.

Снова посмотрела на долину. Теперь она виделась мне не просто заснеженным ущельем.

Она виделась древним, спящим существом. И я, с моей пробудившейся кровью, была тем, кто должен был решить: убаюкать его снова или… разбудить окончательно.

Первый шаг к пониманию был сделан. Но теперь я боялась не только внешних врагов. Я начала бояться самой себя. И того, что может проснуться во мне, если я ошибусь.