Глава 21

Идея «поговорить с долиной» появилась с утра, когда я попивала отвар.

В голове уже двигались механизмы составляя план действий.

На следующий день, увидев, как я собираюсь уйти одна вглубь ущелья, Артем нахмурился, а Марта открыто высказала свое неодобрение.

— Хозяйка, это безрассудно. Вы одна, беременны, а в горах… — она не договорила, но ее взгляд был красноречивее слов. Она думала о следе у ворот, о «ледяных тварях», о чем-то древнем и недобром.

— Мне нужно понять, Марта, — сказала, затягивая пояс теплой безрукавки. — Не снаружи, глядя на карты и дневники. Изнутри. Я не пойду далеко. И я не беззащитна.

Последнее было полуправдой.

Моя магия была непредсказуема и больше годилась для творчества или обороны, чем для нападения.

Но я чувствовала, что нужно идти.

После вчерашних открытий в замке, после прочтения оборванного дневника в башне, мне требовались ответы. И получить их можно было только там, где все началось, в сердце вечной зимы.

Я взяла с собой только флягу с горячим чаем, кусок хлеба с салом и ледоруб, одолженный у Артема. И пошла на север, туда, где долина сужалась, упираясь в крутые скалы, покрытые вечными снегами.

Тропа, которую указал мне Артем, была едва заметна, скорее, цепочка занесенных снегом следов животных.

Воздух становился все холоднее и тоньше с каждым шагом. Тишина была абсолютной, нарушаемой лишь хрустом снега под моими валенками и собственным неровным дыханием.

Я шла, стараясь не думать о страхе, а прислушиваться. Не ушами, а к магии, к тому странному шестому чувству, которое пробудилось во время защиты ворот.

Я отпустила свое сознание, позволила ему растечься, как иней по стеклу, касаясь спящей под снегом земли, древних камней, льда в трещинах скал.

Сначала ничего. Лишь глухое, безразличное молчание. Холод, которому было все равно.

Потом, когда я уже начала думать, что это была плохая идея, я почувствовала… внимание.

Невнятное, рассеянное, как взгляд спящего, уловившего движение.

Оно исходило не откуда-то извне, а будто из самой толщи гор. Я остановилась, прислонившись спиной к ледяной стене скалы, и закрыла глаза.

«Я здесь», - подумала, не формулируя слова, а вкладывая в мысль сам факт своего присутствия, свою суть, чужую душу в теле хранительницы, беременность, надежду, страх.

Ответ пришел не мыслью. Ощущением. Внезапным, пронизывающим холодом, который прошел не по коже, а сквозь меня, будто я на мгновение стала прозрачной для мороза. Это не было враждебно. Это было… оценивающе.

Потом в сознании всплыл образ. Не картинка, а скорее знание, вложенное в меня напрямую.

Я увидела долину не глазами, а так, как ее, возможно, видела та самая Ледяная Дева из сказок Груни.

Каждую трещинку в скалах, каждое течение подземных вод, каждое дерево, спящее под снегом.

Я увидела тонкую, серебристую сеть, пронизывающую все вокруг - сеть древней магии, магии. Но сеть была повреждена.

В нескольких местах, глубоко под землей, в самых старых ледниках, нити были порваны, и из разрывов сочилось что-то темное, хаотичное и голодное.

Это «что-то» и было источником усиливающегося холода, ледяных тварей, о которых говорили орки, того дисбаланса, что убивал долину.

И я увидела себя. Маленькую, теплую точку у подножия гор.

От меня к поврежденной сети тянулись тончайшие, дрожащие ниточки - моя пробудившаяся магия.

Она была слабой, неумелой, но она была родственной. Частью той же системы, но… искалеченной. Запечатанной в детстве.

Из-за этого я не могла ничего починить. Я могла лишь подключаться к сети, как в случае с воротами, и использовать ее силу точечно.

Образ сменился другим. Воспоминанием, но не моим.

Я увидела женщину в белых одеждах, похожую на ту, что была на фреске в часовне.

Она стояла на вершине ледника и пела. Ее голос был звуком ломающегося льда и шуршащего снега. Под ее песню трещины в сети сходились, темная утечка прекращалась. Она была Хранительницей. Дирижером. Она поддерживала баланс.

Потом пришли другие. Люди с горящими факелами и железными орудиями.

Они что-то искали в недрах ледника. Что-то ценное. Они не слушали ее предупреждений. И в какой-то момент… они что-то сломали. Не намеренно. По глупости. И сеть рванула с такой силой, что Хранительница не удержала. Ее песня оборвалась. А ледник… сдвинулся. Погребя под собой и искателей, и часть самой сети, и, видимо, саму Хранительницу.

С тех пор баланс был нарушен. Магия долины, лишенная дирижера, стала работать на износ, пытаясь заткнуть дыры холодом, все большим холодом, что лишь усугубляло проблему.

А род Сноуфилдов, потомков той Хранительницы (или связанных с ней кровным договором), остался с искрой ее силы, но без ключа к управлению целым.

Знание отступило так же внезапно, как и пришло.

Я открыла глаза, пошатываясь от слабости и переполняющих эмоций. Я стояла у подножия огромной ледяной стены, того самого ледника из видения.

Передо мной зиял темный провал, вход в пещеру, частично заваленный обломками льда и камня.

Вот оно. Источник. Место катастрофы.

Сердце колотилось, подкатывал ком к горлу. Я сделала шаг вперед, потом еще один. Холод из пещеры был иным, не сухим морозным, а сырым, могильным. Он обжигал легкие.

Внутри пещеры царил полумрак. Свет, отражавшийся от ледяных стен, создавал призрачное, синеватое свечение.

Пещера была огромной. Посредине, как застывший водопад, висел массивный ледяной сталагмит, уходящий вверх, в темноту. И вокруг него… я увидела их.

Фигуры. Люди. Они стояли, сидели, лежали, навеки вмурованные в прозрачный лед. Их лица, сохранившие выражение ужаса и недоумения, были обращены к центру пещеры. Их одежды были старинные, несколько столетий назад. Искатели. Те самые, что все разрушили.

А у самого подножия ледяного столба, в позе, напоминающей падение, была вморожена в лед женщина в белом.

Ее руки были протянуты вперед, будто она пыталась удержать что-то в последний момент. Ее лицо, прекрасное и печальное, было обращено к небу, которого она не видела уже сотни лет. Ледяная Дева. Последняя Хранительница.

Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на эту ледяную панораму гибели. Вот что значит «разбудить не то». Вот цена человеческой жадности и невежества.

И вот наследие, которое досталось мне.

Я медленно подошла к ледяному столбу. Подняла руку, но не коснулась льда. Внутри столба, в самой его сердцевине, тускло мерцал какой-то предмет. Неясный, расплывчатый сквозь толщу льда. Но от него исходила слабая вибрация, родственная той, что я чувствовала в себе. Ключ? Часть сети? То, что искали люди и что сломали?

Я не знала. Но знала одно. Я не могла это исправить. Не сейчас. У меня не было ни знаний, ни силы, чтобы починить разорванную магическую сеть и разбудить Хранительницу.

Попытка могла привести к новому, неконтролируемому выбросу силы, который окончательно убьет долину.

Мое предназначение, как я теперь понимала, было иным. Не стать новой Хранительницей. А стать… мостом. Стабилизатором.

Используя свою слабую, личную связь с сетью, я могла направлять ее излишки в мирное русло. На обогрев замка. На поддержание пруда. На защиту границ.

Я могла не чинить двигатель, но смягчать последствия его поломки, пока не найду способа его отремонтировать. Или пока не вырастет тот, кто сможет это сделать, к примеру мой ребенок, в чьих жилах будет течь еще более концентрированная кровь Хранителей.

Я опустила руку и сделала шаг назад.

— Я не заменю тебя, — прошептала в тишину пещеры, обращаясь к замерзшей женщине. — Но я буду хранить то, что осталось. И, может быть, однажды… мы найдем способ все исправить.

В ответ лишь эхо прошелестело по ледяным стенам. Но в воздухе, мне показалось, стало чуть легче дышать. Будто долина, показав мне свою самую страшную рану, наконец-то выдохнула.