Глава 27
Последние дни перед истечением срока, данного Каэлем, висели в воздухе густым, почти осязаемым ожиданием.
Все работы были завершены, или, по крайней мере, доведены до стадии, которую можно было показать.
Пруд функционировал, и в нем уже плавало несколько десятков окрепших рыб. В оранжерее зеленели не только лук и чеснок, но и первые, робкие листочки шпината и горчицы. Телега стояла наготове. Люди, хоть и нервничали, держались с подчеркнутым достоинством. Они были готовы представить результаты своего труда.
Даже Ледяные Стражи, казалось, почуяли приближение чего-то важного. Их тени стали появляться на границах чаще, но не агрессивно, а скорее как дополнительный патруль.
Наступило утро последнего, тридцатого дня.
Небо было чистым, морозным, таким ясным, что резало глаза. Я стояла на стене, кутаясь в шубу, и смотрела на юг. Груня, не отходившая от меня, явно нервничала.
— Выглядит, как обычный день, — прошептала она.
— Обычные дни кончились, — ответила спокойно. — Сегодня он приедет. Или прилетит.
На южном горизонте появилась точка в небе. Она росла с пугающей скоростью, превращаясь в огромную, темную тень, заслоняющую солнце.
Размах крыльев был чудовищным. С земли донесся низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали стекла в окнах замка и посыпался иней с деревьев.
Дракон.
Он не был похож на сказочное, изящное существо. Это была воплощенная мощь и древность.
Чешуя цвета вулканического базальта отливала тусклым металлическим блеском.
Когтистые лапы были сложены под брюхом, длинный, костистый хвост вился в воздухе.
Он сделал широкий круг над долиной. Затем он пошел на снижение, выбирая площадку перед замком, ту самую, что еще недавно была гладким ледяным полем.
Удар о землю отозвается глухим гулом. Снег взметнулся облаком, оседая на черную чешую.
Каэль Скальное Крыло, генерал драконов, расправил крылья, сложил их за спиной и поднял мощную шею.
Его глаза, золотисто-янтарные, с вертикальными зрачками, медленно обвели панораму: замок, людей на стенах, дымок из труб, темное пятно пруда вдали. В них читалась не злоба, а холодная, оценивающая внимательность.
Затем тело дракона окутала дымка, похожая на мерцание горячего воздуха. И когда она рассеялась, на снегу стоял человек.
Высокий, темноволосый, в простых, но безупречно сидящих дорожных одеждах из темной кожи и меха.
Его лицо было таким же, как в моей памяти, жестким, с резкими чертами, скулами, что могли резать стекло, и тем же ледяным взглядом. Но теперь в этом взгляде было меньше откровенного презрения и больше… интереса.
Он сделал несколько шагов к воротам, которые были намертво заперты.
Спустилась со стены и приказала открыть небольшую калитку рядом с воротами.
Выходить к нему с делегацией? Нет. Я вышла одна. В простом шерстяном платье, поверх которого была накинута та самая шуба, в валенках. Без украшений, без признаков власти, кроме прямой спины и спокойного лица.
Мы остановились в десяти шагах друг от друга. Воздух между нами казался густым и колючим.
— Лея, — произнес он. Его человеческий голос был таким же, как я помнила - низким, бархатным, но лишенным тепла.
— Каэль, — кивнула. — Добро пожаловать в Снежную долину.
Он окинул меня беглым взглядом, от макушки до ботинок, и его взгляд на мгновение задержался на моих руках, скрещенных на животе. Еще не явно, но… возможно, он что-то заподозрил. Внутренне я сжалась, но лицо не дрогнуло.
— Ты выглядишь… живее, чем я ожидал, — заметил он.
— Зимний воздух полезен для здоровья, — парировала. — Прошу в замок. Там теплее.
Я повела его через двор. Наши люди стояли по стойке «смирно», кто где работал - у конюшни, у кузницы, у дверей кухни.
Они не кланялись, не опускали глаз. Они просто смотрели. Смотрели на своего господина, пришедшего с проверкой. Это был немой вызов, и Каэль его заметил. Его губы чуть тронула тень чего-то, похожего на уважение или досаду.
В большом зале горел камин. Было действительно тепло. Я предложила ему сесть во главе стола, сама села напротив. Его спутники остались стоять у двери.
— Ну что ж, — сказал Каэль, положив руки на стол. — Месяц истек. Показывай, что ты тут натворила.
Это был не вопрос. Это был приказ.
Я начала. Без лишних слов, по делу. Рассказала про систему обогрева замка, основываясь на древних схемах и современных (для этого мира) материалах. Показала расчеты, которые вела. Потом привела его в подвал, к печи и трубам. Он потрогал теплую каменную кладку и медленно кивнул.
Затем мы поехали к пруду, на санях, запряженных нашей новой телегой. Каэль молча наблюдал, как Геральд и его сын разворачивают сети и вытаскивают из полыньи несколько бьющихся, серебристых рыб. Он взял одну, еще живую, в руку, ощупал, понюхал.
— Незамерзающая полынья, — констатировал он. — За счет геотермальных труб. Умно. Глупо, но умно для этих условий.
Он не хвалил. Он оценивал. Как инженер оценивает удачный механизм.
Мы посетили оранжерею, где Агафья и Маланья, красные от смущения и гордости, показали ему зеленеющие грядки. Он спросил о сортах, о температурном режиме, кивнул, услышав ответы.
Он осмотрел мастерскую Якова, кузницу с новыми мехами, даже заглянул в библиотеку, где Митя, дрожа, демонстрировал составленный им каталог.
Везде он был скуп на слова, но внимателен до мелочей.
Вечером мы снова сидели в большом зале.
На этот раз на столе стоял ужин - уха из только что пойманной рыбы, хлеб из своей муки, салат из первой оранжерейной зелени. Просто, скромно, но все свое.
Каэль ел медленно, явно наслаждаясь вкусом. Наконец он отложил ложку.
— Ты сделала невозможное, Лея, — сказал он, и впервые за весь день его голос звучал без ледяной отстраненности. В нем была усталость и… недоумение. — Ты взяла то, что все считали могилой, и за месяц заставила это место дышать. Люди здесь верят тебе. И работают не из-под палки. Как тебе это удалось?
— Я предложила им не рабство, а союз, — ответила. — Я предложила будущее. И они поверили.
— А эти… слухи? О льде, что слушается тебя? О духах, что сторожат границы?
Тишина в зале стала звенящей. Я знала, что этот вопрос прозвучит.
— Долина старая, — сказала осторожно. — В ней много странного. Я… научилась с этим сосуществовать. Иногда это помогает. Как с воротами, когда приезжали люди магистрата.
— Сосуществовать, — повторил он. — Ты говоришь об этом, как о разумном существе.
— Возможно, оно и разумно. В своем роде. — посмотрела ему прямо в глаза. — Оно признало меня. И я признала его. Мы договорились.
Он долго смотрел на меня, в его янтарных глазах что-то менялось. Будто падала маска. Или, наоборот, надевалась новая.
— Значит, ты не вернешься, — констатировал он.
— Нет. Мое место здесь.
— Даже зная, что Вандермонды не отступят? И что я… — он запнулся, впервые за весь день выказав неуверенность, — …Что я не могу просто так оставить тебя здесь одну. По закону, ты все еще моя жена. И эта земля, по праву твоего замужества, под моим сюзеренитетом.
Вот она, развилка. Я глубоко вдохнула.
— Ты можешь попытаться забрать меня силой. Но твои люди столкнутся не с беспомощной женщиной, а с крепостью и с людьми, готовыми ее защищать. Будет кровь. И что ты получишь? Разрушенное поместье, ненависть этих людей и… меня. Которая никогда тебе этого не простит. — я сделала паузу, давая словам просочиться. — Или ты можешь признать факт. Что я способна управлять этим местом. Что я приношу ему пользу, а не гибель. Ты можешь остаться моим сюзереном на бумаге. Получать свою долю от доходов, когда они появятся. А я… я останусь здесь Хозяйкой. И мы заключим новый договор. Не брачный. Деловой.
Он откинулся на спинку стула, его пальцы начали барабанить по столу. Впервые за вечер он выглядел не всемогущим драконом, а человеком, перед сложным выбором.
— Доля от доходов, — повторил он. — От рыбного пруда и оранжереи. Это все, что ты можешь предложить?
— Это то, что есть. И то, что будет. А еще… — я снова посмотрела на свои руки, а потом ему в глаза, — …Возможно, нечто большее. Но это уже зависит от тебя.
Я не сказала о ребенке. Не сейчас. Сейчас ему нужно было принять решение, основанное на холодном расчете, а не на эмоциях.
Он встал, подошел к камину, вглядываясь в пламя.
— Ты стала другой, Лея. Сильной. Упрямой. Опасной.
— Я стала собой, — поправила его. ________________