Глава 36

План был простым и рискованным. Как проглотить камень и надеяться, что он не застрянет. Марта, теперь мой союзник с виноватыми глазами, должна была посеять в Каэле первые семена сомнения. А потом мой выход.

Я ждала три дня. Пусть Марта доложит ему, что я «совсем расклеилась», что «магия будто выворачивает наизнанку», что я «говорила в бреду о том, чтобы все бросить».

Каждое утро я ловила себя на мысли. А вдруг она все-таки предаст? Вдруг продаст меня окончательно? Но Груня, которую я поставила следить за ней украдкой, докладывала, что Марта плачет в углу, но говорит то, что надо.

На четвертый день я решилась.

Утро началось как обычно. Я спустилась в столовую, где Каэль уже завтракал.

Он кивнул мне, как сосед по парте, и продолжил есть.

Я села напротив, взяла ложку, и тут же… сделала вид, что мне дурно.

Положила ложку, побледнела (это было несложно, меня и правда тошнило), и закрыла глаза, будто пытаясь справиться с головокружением.

— Опять? — его голос прозвучал ровно, но я почуяла в нем напряжение. Он ждал этого.

— Ничего, — прошептала я, делая глоток воды. — Прошло.

Но «приступы» повторялись. За завтраком я чуть не уронила чашку. Потом, выходя из-за стола, пошатнулась и ухватилась за спинку стула. Каэль наблюдал молча. Его взгляд был тяжелым.

Днем я пошла к пруду. Но шла медленно, будто каждый шаг давался с трудом.

На самом деле мне было нелегко, живот уже начинал мешать, тяжелел, но я преувеличивала, утрировала. На краю пруда я замерла, глядя на темную воду в полынье. Потом резко повернулась к Артему, который как раз чинил сети.

— Артем, — сказала я громче, чем нужно, чтобы Каэль, стоявший вдалеке у деревьев, наверняка услышал. — Мне кажется, это бесполезно. Долина… она не хочет меня. Она отбирает силы. Я больше не могу.

Артем, предупрежденный мной заранее, изобразил испуг.

— Хозяйка, что вы? Все же хорошо, рыба ловится…

— Нет, — перебила я, и голос мой задрожал (тут я даже не притворялась, от волнения действительно срывался). — Я чувствую. Каждый день холоднее. Каждый день слабее. Скоро я не смогу даже встать с кровати. И что тогда? Вы все останетесь здесь одни, а я…

Я не договорила, приложила ладонь ко лбу и, развернувшись, пошла прочь, покачиваясь. По спине чувствовала два взгляда: тревожный Артема и пристальный, анализирующий взгляд Каэля.

Вечером был кульминационный акт. Я устроила «смотр» запасов в кладовой с Мартой.

Дверь нарочно оставила приоткрытой. Мы с Мартой разговаривали о том, сколько муки осталось, сколько соли, и тут я, по сценарию, «сорвалась».

— Все, Марта, хватит, — сказала отрывисто. — Я устала. Я не могу больше. Ты права, ты всегда была права. Это место убивает меня. Надо уезжать. Пока не поздно.

— Миледи, нет, что вы… — завопила Марта по плану, но без особого энтузиазма.

— Нет, я решила. Я скажу Каэлю. Попрошу… попрошу забрать меня. В город. К врачам. Что угодно, только не здесь. Я не хочу умирать в этой ледяной дыре.

Я вышла из кладовой, сделала вид, что не замечаю темную фигуру в конце коридора, и побрела к себе, утирая якобы слезы рукавом.

Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. Глупость. Это была полная глупость. Он никогда не поверит.

На следующее утро Каэль был за завтраком особенно молчалив. Он доел свою кашу, отпил чай и только потом поднял на меня глаза.

— Ты плохо выглядишь, — констатировал он.

— Я знаю, — прошептала я, глядя в тарелку.

— Марта говорила, ты собираешься уезжать.

Вот оно. Проверка.

— Да, — я сглотнула. — Долина… она слишком много берет. Я не справляюсь. Твои подозрения… — я сделала паузу, будто с трудом подбирая слова, — …может, ты и прав. Может, я и вправду не в себе. Но я не могу так больше. Я сдаюсь.

Он долго молчал, изучая мое лицо. Я чувствовала, как под этим взглядом хочется сжаться в комок, убежать, крикнуть правду. Но я сидела неподвижно.

— Сдаваться, не в твоем стиле, Лея, — наконец произнес он. — Ты скорее умрешь, чем признаешь поражение.

— Раньше, да, — я горько усмехнулась. — Но сейчас… сейчас я просто хочу жить. Даже если это будет жизнь под твоим крылом, в твоей крепости, под присмотром твоих лекарей. Даже такая жизнь лучше, чем смерть здесь.

Это была идеальная фраза. Она играла на его уверенности в своем превосходстве, на его представлении о женщине как о слабом существе, которое в итоге ищет защиты у сильного.

Я увидела, как в его глазах что-то щелкает. Что-то похожее на удовлетворение. Как у кота, который наконец-то загнал мышонка в угол и теперь может не спеша решать его судьбу.

— Торопиться некуда, — сказал он, отодвигая тарелку. — Дай себе еще неделю. Отдохни. Перестань пользоваться магией, если она тебя так истощает. Посмотри, станет ли легче. Если нет… тогда мы поговорим об отъезде. — он встал. — Но помни, решение должно быть твоим. Добровольным. Я не хочу тащить тебя силой. Ты должна сама попроситься.

Он вышел из столовой, оставив меня одну.

Я сидела, тупо глядя на свою кашу. В голове гудело от смеси облегчения и омерзения.

Он поверил. Поверил, что я сломалась. Что его расчет верен - беременная женщина, стресс, магия, все это должно было сломить меня. И он дал мне время. Не из милосердия. Чтобы моя «сдача» была окончательной и бесповоротной. Чтобы я сама, униженно, поползла к нему и признала его правоту.

Я встала, подошла к окну. На дворе Артем с Геральдом о чем-то спорили, размахивая руками. Жизнь кипела.

«Нет, дракон, - подумала, глядя на его спину, удаляющуюся вглубь коридора. - Я не сломалась.»

Потрогала живот, уже ощутимо округлившийся под свободным платьем.

— Держись, малыш. Мама ведет сложную партию. Но мы выиграем. Мы останемся дома. __________________