Глава 42

Мы стояли в главной пещере. Там, где раньше был сплошной лед, теперь сочилась вода. Она бежала по стенам, капала с потолка. В воздухе стоял гул.

Артем укрепил свод как мог. Камни под его руками сдвинулись, сцепились покрепче. Но это было ненадолго. Мы оба это понимали.

— Готовься, — сказал Артем. Он стоял рядом, держал меня под локоть. — Как только начнешь, все может рухнуть.

Я кивнула, положила обе руки на холодную, мокрую стену пещеры. Закрыла глаза.

Вначале ничего не было. Только страх и гул в ушах. Потом я постаралась забыть про страх. Забыть про пещеру, про Артема, про все. Я искала связь с долиной. Ту самую, что всегда была со мной.

И нашла.

Это было похоже на огромную, спутанную сеть корней. Только вместо корней, потоки воды. Они бились под землей, как вены. Где-то слабо, где-то сильно. Я почувствовала их все. Десятки, сотни ручейков, которые рвались наверх, к свету.

Я собрала всю свою волю. Вся магия, что во мне была, собралась в комок в груди. Потом я начала медленно, очень медленно толкать.

Я мысленно представила старое русло реки. Ту темную, пустую трубу под горой. И начала подталкивать ближайший поток к ней.

Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовала сопротивление. Вода не хотела менять направление. Она привыкла бить вверх.

Сжала зубы, усилила давление. В голове загудело. Из носа пощипало, пошла кровь. Я проигнорировала.

Постепенно, миллиметр за миллиметром, поток начал поддаваться. Он дрогнул, отклонился от своей вертикальной дыры и пополз вбок, к тоннелю.

— Получается, — прошептал Артем. Он видел, как стена под моими руками дрожит.

Но это был только один поток. А их были сотни.

Я переключилась на следующий. Потом на третий. Работала как механик, который перенаправляет трубы. Каждый раз требовалось огромное усилие. Каждый раз в голове будто лопались какие-то маленькие сосуды. Кровь текла из носа теперь постоянно. Я чувствовала, как слабею.

— Элина, хватит, — сказал Артем. — Ты вся белая.

— Нет, — прошептала я. — Еще немного.

Я нашла самый большой поток. Тот, что бил прямо под нашими ногами. Он был как бьющееся сердце долины. Если его не повернуть, все остальное не имело смысла.

Я обхватила стену обеими руками, вжалась в нее лбом. И толкнула изо всех сил.

Раздался грохот. Не в пещере, а где-то глубоко. Земля под ногами содрогнулась. С потолка посыпались камни и грязь.

— Обвал! — крикнул Артем. Он бросился ко мне, накрыл своим телом.

Но обвал был не здесь. Грохот шел издалека. Это сдвинулись пласты. Это пошла вода.

Я не отпускала поток. Я чувствовала, как он упирается, бьется, как живой. И как постепенно, с тихим стоном, он начинает разворачиваться. Поворачивать от поверхности вглубь, к старому руслу.

Гул под землей нарастал. Теперь это был не гул, а рев. Рев воды, которая хлынула по новому пути.

Пещера содрогнулась сильнее. Сверху упал крупный камень, чуть не задев нас.

— Вверх! Сейчас! — закричал Артем.

Он схватил меня за талию, почти потащил к веревке. У меня не было сил идти. Ноги подкашивались. Он впихнул меня в петлю, сам полез следом, подталкивая снизу.

Мы вылезли из провала как раз вовремя. Едва мы отползли на несколько метров, земля вокруг отверстия просела. Края обрушились внутрь. Провал стал шире в два раза.

Но это было не главное.

Главное было вокруг.

Долина… менялась.

Сначала мы услышали треск. Множество тресков, со всех сторон. Это лопался лед на реке. Толстая корка, которая не таяла годами, покрылась паутиной трещин и с грохотом раскололась. Темная вода хлынула на поверхность, понесла обломки льда.

Потом зашипело. Это начал таять снег на склонах. Не медленно, как обычно, а прямо на глазах. Сугробы оседали, чернели. Из-под них показывалась земля. Мокрая, темная, но земля.

А потом… потом пошла трава.

Она не вырастала постепенно. Она просто пробивалась. Зеленые ростки вылезали из-под отступающего снега, расправляли листья. Сначала отдельные травинки. Потом целые пятна. Поток зелени пополз от реки к домам, к лесу.

Я сидела на земле и не могла поверить глазам. Артем стоял рядом, тяжело дыша.

Со стороны поселка послышались крики. Люди выбегали из домов, показывали на реку, на траву. Кто-то упал на колени и начал молиться. Кто-то просто плакал.

Геральд стоял посреди площади, раскрыв рот. Потом он медленно повернулся и пошел к нам.

— Что вы наделали? — спросил он глухо.

— Попытались спасти долину, — хрипло ответил Артем.

Но я уже почти не слышала их. В глазах плыло. Я чувствовала, как из меня уходит последняя сила. Как будто вытянули все жилы. Я попыталась встать, но мир наклонился набок.

Артем поймал меня, не дал упасть.

— Все, все кончено, — прошептал он. — Ты сделала. Все сделала.

Он поднял меня на руки. Мне было стыдно, ведь я тяжелая, беременная. Но он понес легко, как перо. Его руки не дрожали.

Он понес меня через долину. Мимо людей, которые толпились у реки, трогали траву, черпали воду. Никто не обратил на нас внимания. Все смотрели на чудо.

Артем занес меня в дом, уложил на кровать. Потом побежал за водой, за тряпкой. Вытер кровь с моего лица.

— Где болит? — спросил он.

— Везде, — честно сказала я. — И… малыш. Он шевелится сильно. Будто испугался.

Артем положил руку мне на живот. Через ткань платья было видно все. Округлость уже нельзя было скрыть никакой одеждой.

— Все в порядке, — сказал он тихо. — Он просто чувствует, что мир изменился.

Он сидел рядом, держал меня за руку. Я лежала и смотрела в окно. За окном была уже не снежная пустыня. Была мокрая, черная земля и зеленая трава. И бежала настоящая река, с водой, с пеной.

Вечная зима кончилась.

Но я знала, что это только начало. Каэль увидит это. Узнает. И придет.

А у меня не осталось сил даже встать.