Глава 47

Я проснулась от того, что в животе что-то сжалось. Сильно, как кулак. Открыла глаза. Темно. Артем спит рядом, укрывшись одеялом.

Схватка прошла. Я выдохнула. Потом началась вторая.

— Артем, — позвала я тихо. — Артем, вставай.

Он вскочил мгновенно. Подскочил ко мне.

— Что? Что случилось?

— Кажется, началось.

Он побелел. Я никогда не видела, чтобы он так бледнел. Даже когда дракон нападал, он был спокойнее.

— Я сейчас. Я мигом. Лежи.

Он вылетел за дверь. Через минуту прибежала Марта с заспанным лицом, а за ней врач, которую мы привезли из города месяц назад.

— Ну-ка, ну-ка, — сказала врач, откидывая одеяло. — Давно?

— Только началось.

— Хорошо. Марта, грей воду. Много. И тряпки чистые.

Марта засуетилась. Артем стоял в дверях, не зная, куда себя деть.

— А мне что?

— А ты иди отсюда, — сказала врач. — Мужчинам здесь не место.

— Я…

— Иди-иди. Посидишь в коридоре.

Артем посмотрел на меня. Я кивнула.

— Иди. Я справлюсь.

Он вышел. Дверь закрылась.

Дальше я мало что помню. Было больно. Очень больно. Иногда я кричала, иногда просто мычала, стиснув зубы. Врач говорила что-то, Марта вытирала пот с моего лица, подавала воду.

— Тужься, — командовала врач. — Еще. Еще. Давай, мать, не ленись.

Я тужилась. Мир сузился до одной точки. До боли, до напряжения, до желания, чтобы это кончилось.

А потом я услышала крик. Тонкий, пронзительный, громкий. Крик моего ребенка.

— Мальчик, — сказала врач. — Здоровый. Слышишь, как орет?

Она положила мне на грудь что-то мокрое, теплое, живое. Я посмотрела вниз. Маленькое личико, сморщенное, красное. И волосы. Серебристые, как иней.

Мое сердце пропустило удар.

В дверь ломились. Я слышала голос Артема:

— Можно? Ну можно уже? Она кричала!

— Пустите его, — сказала я.

Дверь открылась. Артем влетел в комнату, остановился, увидел нас. Подошел медленно, будто боялся спугнуть.

— Сын, — сказала я. — Серебряный, как... как тот.

Я не договорила. Артем наклонился, посмотрел на малыша. Малыш открыл глаза. Темные, почти черные.

Артем протянул палец, и сын схватил его. Сжал крепко, по-хозяйски.

— Здоровый, — сказал Артем. Голос у него сел. — Сын. У нас сын.

Я смотрела на них двоих и чувствовала, как по щекам текут слезы.

Усталость, боль, страх, все ушло. Остался только этот маленький комочек на моей груди и мужчина рядом, который смотрел на него так, будто тот был самым ценным в мире.

— Назови, — попросила я. — Ты теперь отец.

Артем задумался. Смотрел на сына, на его серебряные волосы, на темные глаза.

— Иван, — сказал он наконец. — В честь моего деда. Он был хороший человек. Сильный. Справедливый.

— Иван, — повторила я. — Иван Артемович. Красиво.

— Иван Каменев, — добавил Артем твердо. — Мой сын. Мой наследник.

Я взяла его за руку. Он сел рядом, обнял нас обоих. Так мы и сидели втроем, пока малыш не заснул.

***

Через месяц мы пошли в храм. Не в тот, старый, который я разморозила, а в новый, на холме. Деревянный, светлый, пахнущий смолой.

Иван был в белой рубашечке, которую сшила Марта. Вертел головой, разглядывал людей, свечи, иконы.

Священник читал молитвы. Я держала Ивана на руках и почти не слушала. Смотрела на людей. На Марту, которая утирала слезы. На Геральда, который стоял навытяжку, как на параде. На всех наших, кто пришел поддержать.

— Какое имя даете ребенку? — спросил священник.

— Иван, — сказал Артем громко. — А фамилию Каменев. Мою.

Люди зашевелились. Кто-то заулыбался, кто-то захлопал. Я смотрела на Ивана. Он вдруг открыл глаза и улыбнулся. Беззубой, смешной улыбкой.

У меня защипало в глазах.

После храма накрыли столы прямо на улице. Жарили мясо, варили уху. Иван спал в колыбели под яблоней, и женщины по очереди его качали.

Я сидела рядом с Артемом, смотрела на все это и думала. Год назад я была одна. Беременная, напуганная, в снежной пустыне. А теперь…

— О чем думаешь? — спросил Артем.

— Думаю, как жизнь изменилась.

— В лучшую сторону?

— В лучшую.

Он поцеловал меня в висок. Я закрыла глаза и слушала, как шумят люди, как смеется Иван во сне, как поет земля под ногами.

***

Прошло пять лет.

Я стояла на террасе нашего нового дома и смотрела на долину. От снега не осталось и следа. Везде сады, поля, огороды. Люди строят новые дома. Дети бегают по улицам. Река несет чистую воду.

— Мама! — заорал Иван откуда-то снизу. — Мама, смотри!

Я посмотрела. Он тащил за руку какого-то мальчишку, сына Геральда.

— Что случилось?

— Мы поймали змею!

— Какую змею?

— Маленькую! Мы ее в банку посадили!

Я вздохнула.

— Несите сюда. Будем разбираться.

Иван вбежал на террасу. В банке и правда извивался уж. Маленький, безобидный.

— Иван, это уж. Он не опасный. Отпусти его.

— А можно подержать?

— Лучше отпустите. Он насекомых ест. Пусть ползает, помогает нам.

Иван скривился, но кивнул. Утащил банку обратно вниз.

Я погладила живот. Огромный, как арбуз. Девятый месяц. Второй ребенок. Мы не планировали, но когда узнали, обрадовались.

Артем вышел на террасу, обнял меня сзади.

— Как ты?

— Устала. Когда уже это кончится?

— Скоро. Врач сказала, на днях.

— Врач сказала, — проворчала я. — Она каждый день говорит «на днях».

В этот момент Иван прибежал обратно, прижался ко мне, погладил живот.

— Когда сестра родится?

— Откуда ты знаешь, что сестра?

— Знаю. Она со мной разговаривает.

Я посмотрела на Артема. Он пожал плечами.

— Маг льда. Дракон. Может, и правда чует.

Через три дня я проснулась от боли. Схватки. Настоящие.

— Артем, — позвала я. — Вставай. Пора.

Он вскочил, как ошпаренный. Пять лет прошло, а он так же бледнеет.

— Я сейчас. Я мигом. Лежи.

Марта прибежала через минуту. Врач через десять. Артема снова выгнали в коридор. Только теперь там сидел еще и Иван, закутанный в одеяло.

Я слышала их разговор сквозь схватки.

— Почему мама кричит?

— Потому что сестра хочет выйти.

— Ей больно?

— Немного. Но потом пройдет.

Под утро я родила. Было легче, чем в первый раз. Или я просто уже знала, чего ожидать.

— Девочка, — сказала врач. — Здоровая. Крикливая.

Мне положили на грудь теплый комочек. Я посмотрела. Темные волосики, карие глаза, упрямый подбородок. Артема дочка. Вся в него.

— Заходите! — крикнула женщина.

Дверь открылась. Вошел Артем с Иваном на руках. Они подошли, уставились на малышку.

— Здорово, — сказал Иван. — А почему она лохматая?

— Все дети лохматые, — засмеялась я. — Ты тоже был лохматый.

— Не был!

— Был, был.

Девочка открыла глаза, посмотрела на нас серьезно, оценивающе. Потом сморщилась и закричала. Громко, требовательно, на всю комнату.

— Характер, — сказал Артем.

— В кого бы?

— В тебя, конечно.

Я фыркнула.

— Как назовем?

— Варя, — сказала я сразу. — Я всегда хотела дочку Варю.

— Варя, — повторил Иван. — Варя-какаваря.

— Сам ты какаваря! — передразнила его.

Артем взял дочку на руки. Она замолчала, уставилась на него своими карими глазами.

— Варя, — сказал он тихо. — Моя маленькая Варя.

Я лежала и смотрела на них. Артем с дочкой на руках. Иван рядом, трется об отца. За окном встает солнце. Долина просыпается.

— Мам, — спросил Иван, — а мы теперь большая семья?

— Большая.

— А еще будут дети?

— Не знаю, — улыбнулась я. — Может быть. А что?

— Ничего. Просто если будут, пусть тоже будут девочки. С мальчиками интереснее драться.

Артем засмеялся. Я тоже. Варя на руках у отца нахмурилась, будто обиделась, что ее не спрашивают.

— Иди сюда, — сказала я. Артем передал мне дочку. Я прижала ее к себе, рядом с Иваном, который залез на кровать и устроился с другой стороны.

Мы лежали вчетвером. Мать, отец, сын, дочь. Солнце поднималось над долиной. Впереди был целый день. Целая жизнь.

— Я люблю вас, — сказала я тихо.

— И мы тебя, — ответил Артем.

— И я, — добавил Иван. — И Варя тоже, наверное. Она просто еще маленькая, не понимает.

Варя согласно икнула и закрыла глаза. ________________________